Константин Бальмонт. Серебряный век.

[Vassa]

    О поэтическом течении:

   Символизм — первое и самое значительное из модернистских течений в России. По времени формирования и по особенностям мировоззренческой позиции в русском символизме принято выделять два основных этапа. Поэтов, дебютировавших в 1890-е годы, называют «старшими символистами» (В. Брюсов, К. Бальмонт, Д. Мережковский, 3. Гиппиус, Ф. Сологуб и др.). В 1900-е годы в символизм влились новые силы, существенно обновившие облик течения (А. Блок, А. Белый, В. Иванов и др.). Принятое обозначение «второй волны» символизма — «младосимволизм». «Старших» и «младших» символистов разделял не столько возраст, сколько разница мироощущений и направленность творчества.
   Философия и эстетика символизма складывалась под влиянием различных учений — от взглядов античного философа Платона до современных символистам философских систем В. Соловьева, Ф. Ницше, А. Бергсона. Традиционной идее познания мира в искусстве символисты противопоставили идею конструирования мира в процессе творчества. Творчество в понимании символистов — подсознательно-интуитивное созерцание тайных смыслов, доступное лишь художнику-творцу. Более того, рационально передать созерцаемые «тайны» невозможно. По словам крупнейшего среди символистов теоретика Вяч. Иванова, поэзия есть «тайнопись неизреченного». От художника требуется не только сверхрациональная чуткость, но тончайшее владение искусством намека: ценность стихотворной речи — в «недосказанности», «утаенности смысла». Главным средством передать созерцаемые тайные смыслы и призван был символ.       

Константин Бальмонт



                      Биография

   Константин Дмитриевич Бальмонт (1867-1942) свою первую, юношескую, книгу стихов выпустил в 1890 году. Вслед за ней вышли сборники: «Под северным небом» (1894), «В безбрежности» (1895), «Тишина» (1898), «Горящие здания» (1900), «Будем как солнце» (1903) и прочие, сделавшие имя Бальмонта одним из самых популярных среди поэтов 1890-1900-х годов — вершинную пору его творчества. Поэт выступал и как автор статей о литературе (книги «Горные вершины», 1904; «Белые зарницы», 1908; и другие). Разнообразной и очень активной была также переводческая деятельность Бальмонта — он переводил Шелли, Кальдерона, Уитмена, По, Верлена, Руставели, Исаакяна и других.

   Бальмонт — поэт старшей плеяды русских символистов, выразитель импрессионистических тенденций в символизме. Лирический герой его поэзии движим стремлением окунуться в «безбрежность» мира, в бесконечное его разнообразие, поклониться всем богам и стихиям, изведать высшую полноту и интенсивность переживания каждого мгновения, каждой «мимолетности» жизни. «Стихийничество» Бальмонта было связано с культом красоты, безразличием к этическим ценностям, равнодушием к социальным проблемам и попыткой возвысить безусловную свободу демонической, все преступающей личности. Поэтике Бальмонта присущи импрессионистическая красочность образов, музыкальность.

В 1921 году Константин Бальмонт эмигрировал за границу.

          #
Я — изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты — предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.
   
     Я — внезапный излом,
     Я — играющий гром,
     Я — прозрачный ручей,
     Я — для всех и ничей.

Переплеск многопенный, разорванно-слитный,
Самоцветные камни земли самобытной,
Переклички лесные зеленого мая —
Все пойму, все возьму, у других отнимая.
   
     Вечно юный, как сон,
     Сильный тем, что влюблен
     И в себя и в других,
     Я — изысканный стих.

1901

http://slova.org.ru/n/simvolizm/

[Vassa]

        #
Ты — шелест нежного листка,
Ты — ветер, шепчущий украдкой,
Ты — свет, бросаемый лампадкой,
Где брезжит сладкая тоска.

Мне чудится, что я когда-то
Тебя видал, с тобою был,
Когда я сердцем то любил,
К чему мне больше нет возврата.


        Соперники

Мы можем идти по широким равнинам
Идти, не встерчаясь в пути никогда
И каждый пребудет один, властелином
Пока не взойдет роковая звезда
Мы можем бросать беспокойные тени
Их месяц вытягивать будет в длину
В одном восхожденьи мы будем ступени
И равны, пока не полюбим одну...
Тогда мы солжем, но себе не поможем
Тогда мы забудем о Боге своем
Мы можем, мы можем,
Мы многое можем...
Но только — мой равный —
Пока мы вдвоем.

[Манилов]

     В творчестве Константина Бальмонта выразился незаурядный душевный опыт...
     Способность хоть на мгновение заглянуть за порог обычного человеческого сознания...
     ... и в свете этих пронзительных проблесков взглянуть на окружающую жизнь...


      БЕЗГЛАГОЛЬНОСТЬ

Есть в русской природе усталая нежность,
Безмолвная боль затаенной печали,
Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,
Холодная высь, уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора,-
Над зябкой рекою дымится прохлада,
Чернеет громада застывшего бора,
И сердцу так больно, и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока.
Глубокая тишь. Безглагольность покоя.
Луга убегают далёко-далёко.
Во всем утомленье - глухое, немое.

Войди на закате, как в свежие волны,
В прохладную глушь деревенского сада,-
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила,
И сделали ей незаслуженно больно.
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.

[Манилов]

Я НЕ ЗНАЮ МУДРОСТИ

Я не знаю мудрости годной для других,
Только мимолетности я влагаю в стих.
В каждой мимолетности вижу я миры,
Полные изменчивой радужной игры.

Не кляните, мудрые. Что вам до меня?
Я ведь только облачко, полное огня.
Я ведь только облачко. Видите: плыву.
И зову мечтателей... Вас я не зову!

[Vassa]

Как будто душа о желанном просила,
И сделали ей незаслуженно больно.
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.

         +++ , 25 часов ещё не прошло....

[Манилов]

Я буду ждать тебя мучительно,
Я буду ждать тебя года,
Ты манишь сладко-исключительно.
Ты обещаешь навсегда.

Ты вся - безмолвие несчастия,
Случайный свет во мгле земной.
Неизъясненность сладострастия,
Еще непознанного мной.

Своей усмешкой вечно-кроткою,
Лицом, всегда склоненным ниц,
Своей неровною походкою
Крылатых, но не ходких птиц.

Ты будишь чувства тайно-спящие,-
И знаю, не затмит слеза
Твои куда-то прочь глядящие,
Твои неверные глаза.

Не знаю, хочешь ли ты радости,
Уста к устам, прильнуть ко мне,
Но я не знаю высшей сладости,
Как быть с тобой наедине.

Не знаю, смерть ли ты нежданная,
Иль нерожденная звезда,
Но буду ждать тебя, желанная,
Я буду ждать тебя всегда.

[Манилов]

СРЕДИ КАМНЕЙ

Я шел по выжженному краю
Каких-то сказочных дорог.
Я что-то думал, что, не знаю,
Но что не думать я не мог.

И полумертвые руины
Полузабытых городов,
Безмолвны были, как картины,
Как голос памятных годов.

Я вспоминал, я уклонялся,
Я изменялся каждый миг,
Но ближе-ближе наклонялся
Ко мне мой собственный двойник.

И утомительно мелькали
С полуослепшей высоты,
Из тьмы руин, из яркой дали,
Неговорящие цветы.

Но на крутом внезапном склоне,
Среди камней, я понял вновь,
Что дышит жизнь в немом затоне.
Что есть бессмертная любовь.

 

[Манилов]

ДОЛИНЫ СНА

Пойду в долины сна,
Там вкось растут цветы,
Там падает луна
С бездонной высоты.

Вкось падает она -
И все не упадет.
В глухих долинах сна
Густой дурман цветет.

И странная струна
Играет без смычков,
Мой ум - в долинах сна,
Средь волн без берегов.

[Vassa]

Женщина - с нами, когда мы рождаемся,
   Женщина - с нами в последний наш час.
Женщина - знамя, когда мы сражаемся,
   Женщина - радость раскрывшихся глаз.

Первая наша влюбленность и счастие,
   В лучшем стремлении - первый привет.
В битве за право - огонь соучастия,
   Женщина - музыка. Женщина - свет.

[Манилов]

АНГЕЛЫ ОПАЛЬНЫЕ

Ангелы опальные,
Светлые, печальные,
Блески погребальные
Тающих свечей,-
Грустные, безбольные
Звоны колокольные,
Отзвуки невольные,
Отсветы лучей,-
Взоры полусонные,
Нежные, влюбленные,
Дымкой окаймленные
Тонкие черты,-
То мои несмелые,
То воздушно-белые,
Сладко-онемелые,
Легкие цветы.

Чувственно-неясные,
Девственно-прекрасные,
В страстности бесстрастные
Тайны и слова,-
Шорох приближения,
Радость отражения,
Нежный грех внушения,
Дышащий едва,-
Зыбкие и странные,
Вкрадчиво-туманные,
В смелости нежданные
Проблески огня,-
То мечты, что встретятся
С теми, кем отметятся,
И опять засветятся
Эхом для меня!

1899

[Манилов]

Мой друг, есть радость и любовь,
Есть все, что будет вновь и вновь,
Хотя в других сердцах, не в наших.
Но, милый брат, и я и ты -
Мы только грезы Красоты,
Мы только капли в вечных чашах
Неотцветающих цветов,
Непогибающих садов.

[Vassa]

ЛЕСТНИЦА ЛЮБВИ

Только бы встречаться.
Только бы глядеть.
Молча сердцем петь.
Вздрогнуть и признаться.
Вдруг поцеловаться.
Ближе быть, обняться.
Сном одним гореть
Двум в одно смешаться.
Без конца сливаться.
И не расставаться, -
Вместе умереть.

[Манилов]

Константин Дмитриевич Бальмонт родился в Гумнищах Шуйского уезда Владимирской губернии 4 июня 1867 года. Он рос в небольшой усадьбе отца, помещика небогатого, страстного охотника.

Отец, Дмитрий Константинович, служил в Шуйском уездном суде и земстве, пройдя путь от мелкого служащего в чине коллежского регистратора до мирового судьи, а затем до председателя уездной земской управы.

  Мать, Вера Николаевна, урожденная Лебедева, была образованной женщиной, и сильно повлияла на будущее мировоззрение поэта, введя его в мир музыки, словесности, истории. В 1876-1883 годах Бальмонт учился в Шуйской гимназии, откуда был исключен за участие в антиправительственном кружке. Продолжил свое образование во Владимирской гимназии, затем в Москве в университете, и Демидовском лицее в Ярославле.

 В 1887 году за участие в студенческих волнениях был исключен из Московского университета и сослан в Шую. Высшего образования так и не получил, но благодаря своему трудолюбию и любознательности стал одним из самых эрудированных и культурных людей своего времени. Бальмонт ежегодно прочитывал огромное количество книг, изучил, по разным сведениям, от 14 до 16 языков, кроме литературы и искусства увлекался историей, этнографией, химией.

Первые десять лет жизни прошли в деревне. В автобиографии, написанной в июне 1907 года и помещённой  в " Книге о русских поэтах последнего десятилетия", Бальмонт говорит о своей ранней любви к деревне и морю. Горожанин, он ненавидит город, "как рабское сцепление людей, как многоглазое  чудовище". И  всё же в городе он находит  свободу и "отравы пьянящие, которые уже вошли в душу и которые, ненавидя, люблю".

Первой книгой Бальмонта принято считать сборник " Под северным небом" (1894). Книга вызвала и резко отрицательные, уничижительные , и благожелательные отклики , в которых отдавалось должное  и изяществу формы, и музыкальности стиха, и чувству речи.

В 1899 году  Бальмонт выбран в Общество любителей словесности.

Один за другим в конце XIX- начале XX века выходят сборники стихов Бальмонта. Имя Бальмонта становится  известным, популярным, его книги охотно раскупаются.

Облик лирического героя Бальмонта определяется претензией личности на высшее место в иерархии ценностей. Всеохватность, космизм индивидуалистических дерзаний, жажда всего коснуться, все испытать - постоянные приметы поэтического мышления Бальмонта. Его лирический герой не устаёт любоваться своей " многогранностью ", стремиться приобщиться к культурам всех времён и народов, принести хвалы всем богам, пройти все дороги и переплыть все моря:

Я хочу быть первым в мире, на земле и на воде,
Я хочу цветов багряных, мною созданных везде...

Основой лирики он считал " магию слов", под которой понимал прежде всего музыкальность, завораживающий поток звуковых перекличек. В стихотворении как бы нет смыслового центра или эмоциональной кульминации; отдельные фрагменты соединяются друг с другом по принципу свободной необязательности, что создаёт впечатление сиюминутной импровизации.

[Vassa]

СЛОВА ЛЮБВИ

Слова любви всегда бессвязны,
Они дрожат, они алмазны,
Как в час предутренний - звезда,
Они журчат, как ключ в пустыне,
С начала мира и доныне,
И будут первыми всегда.
Всегда дробясь, повсюду цельны,
Как свет, как воздух, беспредельны,
Легки, как всплески в тростниках,
Как взмахи птици опьяненной
В летучем беге, в облаках.

[Манилов]

Бальмонт отвергает Октябрьскую революцию, трактует ее как насилие, он возлагает всю надежду на генерала Корнилова. Поэт не приемлет разруху, террор, решительные способы переустройства мира, он ратует за отделение литературы от политики.

В 1920 году Бальмонт ходатайствует о разрешении ему поездки за границу. В 1921 году он уезжает с семьей в командировку сроком на год. Но этот год продлился двадцать один год, до конца жизни. Бальмонт стал эмигрантом.

Тоска Бальмонта по России бесконечна. Она выражена в письмах: "Я хочу России... Пусто, пусто. Духа нет в Европе". О ней говорится в стихах:

Мой дом, мой отчий, лучших сказок няня,
Святыня, счастье, звук - из всех желанный,
Заря и полночь, я твой раб, Россия!

Умер Константин Дмитриевич Бальмонт в оккупированном гитлеровцами Париже 24 декабря 1942 года.

[Vassa]

[Манилов]

          Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце

          И синий кругозор.

          Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце

          И выси гор.

          Я в этот мир пришел, чтоб видеть Море

          И пышный цвет долин.

          Я заключил миры в едином взоре,

          Я властелин.

          Я победил холодное забвенье,

          Создав мечту мою.

          Я каждый миг исполнен откровенья,

          Всегда пою.

          Мою мечту страданья пробудили,

          Но я любим за то.

          Кто равен мне в моей певучей силе?

          Никто, никто.

          Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,

          А если день погас,

          Я буду петь- Я буду петь о Солнце

          В предсмертный час.

[Манилов]

 И меня поймут лишь души, что похожи на меня, -  
                  Люди с волей, люди с кровью, духи страсти и огня!

                                                                  Константин Бальмонт

[Манилов]

Мне ненавистен гул гигантских городов,
   Противно мне толпы движенье,
   Мой дух живет среди лесов,
   Где в тишине уединенья
Внемлю я музыке незримых голосов,
   Где неустанный бег часов
   Не возмущает упоенья,
   Где сладко быть среди цветов
И полной чашей пить из родника забвенья.

1894

[Манилов]

ЗАТОН  

Когда ты заглянешь в прозрачные воды затона,
Под бледною ивой, при свете вечерней звезды,
Невнятный намек на призыв колокольного звона
К тебе донесется из замка хрустальной воды.

И ты, наклонившись, увидишь прекрасные лица,
Испуганным взором заметишь меж ними себя,
И в сердце твоем за страницею вспыхнет страница.
Ты будешь читать их, как дух, не скорбя, не любя.

И будут расти ото дна до поверхности влаги
Узоры упрямо и тесно сплетенных ветвей,
И будут расти и меняться,- как призраки саги
Растут, изменяясь в значенье и в силе своей.

И все, что в молчании ночи волнует и манит,
Что тайною чарой нисходит с далеких планет,
Тебя в сочетанья свои завлечет - и обманет,
И сердце забудет, что с ними слияния нет.

Ты руку невольно протянешь над сонным затоном,
И вмиг все бесследно исчезнет,- и только вдали,
С чуть слышной  мольбою,  с  каким-то  заоблачным
                                          звоном,
Незримо порвется струна от небес до земли.