И каково же было разочарование нового святейшего куратора, когда часть авторского коллектива, можно сказать, костяк, была уличена в причастности к восстанию. Откровенно слабеющий в литературном плане Рылеев был даже казнён, а вот Кюхельбеккера сослали в Сибирь, где он продолжил творить нетленку. Архив содержит черновик стихотворения "Во глубине сибирских руд... ", исполненный рукой Вильгельма Карловича. (Ранее считалось, что это список дошедшего до ссыльных декабристов произведения Пушкина).
Нынче становится понятным: авторы предлагали "под Пушкина " самые удачные, самые революционные (в литературном плане, разумеется) по тем временам произведения. Они приносили то, что под своим именем попросту не решились бы показать свету. Так ковалась новая литература.
Естественно, Пушкина без какого-нибудь реального персонажа не состоялось бы. По счастливой случайности, на глаза организаторам "литселекции " попался... Саша Пушкин(!), потомок знаменитого арапа Петра I. Особенно убедило бы публику, по мнению "селекционеров ", наличие у Пушкина дяди-писателя. Сам же мальчонка был прескверный, матерщинник, но дворянского происхождения. В Царском селе парню внушили нужные мысли, шантажом и подкупом принудили к сотрудничеству. Суеверный Александр легко поддался на вербовку "оккультным " методом: он верил в приметы, колдовство и судьбу. Несколько инсценированных "знамений " полностью подчинили Пушкина воле "пушкинмейкеров ". Похожими приёмами они завладели и перечисленными выше поэтами.
В то время как предпочитавший псевдонародную лирику Рылеев выпекал сказки о попе, рыбке, Салтане, "Песнь о вещем Олеге ", романтик Дельвиг творил стихотворения типа широко известных "Я вас любил... " и "Анчар ", а Кюхельбеккер строгал "Полтаву ", создавал развёрнутые планы "Дубровского ", "Повестей Белкина " и романа о Пугачёве, реальный Пушкин метался по салонам, волочился за каждой юбкой (чего стоит только такой штрих: падшая женщина Анна Керн, бросившая мужа и открыто сожительствовавшая с помещиком Родзянко, не захотела разделить ложе с "обезьяноподобным коротышкой "!). Кстати, шутник Дельвиг, издеваясь над Пушкиным, просунул в печать "посвящённое " Керн "Я помню чудное мгновенье... ".
Зато светских дам Раевскую, Гончарову, Фикельман, Воронцову (которая реально была любовницей Раевского) Пушкин пленял грубой брутальностью и прямым флиртом, считавшимся попросту непристойным, недопустимым. А запретный плод - сладок.
Некоторые амурные победы приходилось покупать. В частности, Калипсо Полихрони (любовница Байрона) получила огромную по тем временам сумму за "связь " с Пушкиным.