Уровень соотношения

[Барлог]

Пока в виде черновика обещанный мной взгляд с точки зрения платонизма на несколько затянувшуюся дискуссию о невыгодности добра и великой полезности зла:

Уровень соотношения добра и зла как параметр, производный от уровня интеллектуальной наполненности


К пониманию необходимости этой главы привели споры на интернет - форумах, показавшие, что в сознании значительного числа сограждан нет представления о взаимозависимости моральности и интеллекта, разума и добра, зла и неразумия. Эти параметры, как оказалось, обычно полагаются никак между собой не связанными. Исходя из таких представлений общество высокой культуры представляется  имеющим ту же природу, что современное общество бескультурья или как древние варварские общества. А так как целью данной книги является попытка представления проекта нового, более совершенного общества, которое полагается как общество добра, справедливости, разума и человеческого содружества, то автор – неожиданно для себя, оказался перед необходимостью доказывать с детства всем известные истины, что зло неразумно, что агрессия губительна, что рост разума ведет и к соответствующему росту морали, и что, таким образом, соотношение добра и зла в обществе зависит от его культурного уровня, который определяется морально-интеллектуальным уровнем входящих в него людей. Понимание прямой зависимости этих величин задает нам ясное направление движения – вверх, к свету, к культуре, к добру, к справедливости. Придавая людям глубину, мы исцеляем их от болезни зла, а общество делаем добрее и справедливее.
Однако, несмотря на то, что речь зашла об известных с детства, «азбучных», истинах, доказать их оказывается не так уж просто, как может показаться на первый взгляд. В связи со сложностью задачи решено в качестве опоры использовать несокрушимый авторитет - на помощь будет привлечен великий Платон.
Для того, чтобы показать сложность проблемы, приведем сформулированную в «Государстве» устами одного из оппонентов Сократа – Фрасимаха позицию морального релятивизма:
«справедливость и справедливое - в сущности это чужое благо, это нечто, устраивающее сильнейшего, правителя, а для подневольного исполнителя это чистый вред, тогда как несправедливость – наоборот: она правит, честно говоря, простоватыми, а потому и справедливыми людьми. Подданные осуществляют то, что пригодно правителю, так как в его руках сила. Вследствие их исполнительности он преуспевает, а сами они – ничуть.
Надо обратить внимание, Сократ, величайший ты простак, на то, что справедливый человек везде проигрывает сравнительно с несправедливым. Прежде всего во взаимных обязательствах между людьми; когда тот и другой ведут какое-нибудь общее дело, ты нигде не найдешь, чтобы при окончательном расчете справедливый человек получил больше, чем несправедливый, – наоборот, он всегда получает меньше. Затем во взаимоотношениях с государством, когда надо делать какие-нибудь взносы: при равном имущественном положении справедливый вносит больше, а несправедливый меньше, и, когда надо получать, справедливому не достается ничего, а несправедливый много выгадывает. Да и когда они занимают какую-нибудь государственную должность, то у справедливого, если даже его не постигнет какая-нибудь другая беда, приходят в упадок его домашние дела, так как он не может уделять им достаточно внимания, из общественных же дел он не извлекает никакой пользы имен но потому, что он человек справедливый. Вдобавок он вызывает недовольство своих родственников и знакомых тем, что не хочет покровительствовать им, если это противоречит справедливости. А у человека несправедливого все это обстоит как раз наоборот.

[Барлог]

Я повторяю то, что недавно говорил: обладание властью дает большие преимущества. Это ты и должен учитывать, если хочешь судить, насколько всякому для себя лично полезнее быть несправедливым, чем справедливым. Всего проще тебе будет это понять, если ты возьмешь несправедливость в ее наиболее завершенном виде, когда преуспевает как раз тот, кто нарушил справедливость, и в высшей степени жалок тот, кто на себе испытал несправедливость и все же не решился пойти против справедливости. Такова тирания: она то исподтишка, то насильственно захватывает то, что ей не принадлежит, – храмовое и государственное имущество, личное и общественное – и не постепенно, а единым махом. Частичное нарушение справедливости, когда его обнаружат, наказывается и покрывается величайшим позором. Такие частичные нарушители называются, смотря по виду своих злодеяний, то святотатцами, то похитителями рабов, то взломщиками, то грабителями, то ворами. Если же кто, мало того что лишит граждан имущества, еще и самих их поработит, обратив в невольников, – его вместо этих позорных наименований называют преуспевающим и благоденствующим, и не только его соотечественники, но и чужеземцы, именно потому, что знают: такой человек сполна осуществил несправедливость. Ведь те, кто порицает несправедливость, не порицают совершение несправедливых поступков, они просто боятся за себя, как бы им самим не пострадать. Так-то вот, Сократ: несправедливость, достаточно обширная, сильнее справедливости, в ней больше силы, свободы и властности, а справедливость, как я с самого начала и говорил, – это то, что пригодно сильнейшему, несправедливость же целесообразна и пригодна сама по себе»
Другой оппонент Сократа дополнил эту картину превосходства несправедливости  тотальностью невозможности устоять перед искушением:
«А что соблюдающие справедливость соблюдают ее из-за бессилия творить несправедливость, а не по доброй воле, это мы всего легче заметим, если мысленно сделаем вот что: дадим полную волю любому человеку, как справедливому, так и несправедливому, творить все что ему угодно, и затем понаблюдаем, куда его поведут его влечения. Мы поймаем справедливого человека с поличным: он готов пойти точно на то же самое, что и несправедливый, – причина тут в своекорыстии, к которому, как к благу, стремится любая природа, и только с помощью закона, насильственно ее заставляют соблюдать надлежащую меру»
Как видим, вопрос о внешней привлекательности зла и «неэффективности» добра  волновал людей издревле. «Гений и злодейство, вещи несовместны» - так сформулировал Пушкин взгляд, противоположный изложенному выше. Действительно ли это так? Почему? Может ли действительно разумный человек использовать свой разум во зло? Попытаемся ответить на этот вопрос, - для этого текста он является одним из центральных, потому что новое общество предлагается строить именно в расчете на рост разумности.
Сократ, в числе прочих, выдвигает следующее возражение:
«скажи, как, по-твоему, государство, или войско, или разбойники, или воры, или еще какой-либо народ, несправедливо приступающий сообща к какому-нибудь делу, может ли что-нибудь сделать, если эти люди будут несправедливо относиться друг к другу?
– Конечно, нет.
– А если не будут относиться несправедливо, тогда скорей?
– Еще бы!
– Ведь несправедливость, Фрасимах, вызывает раздоры, ненависть, междоусобицы, а справедливость – единодушие и дружбу. Не так ли?
– Пусть будет так, чтобы не спорить с тобой.
– Это хорошо с твоей стороны, почтеннейший. Скажи-ка мне вот что: если несправедливости, где бы она ни была, свойственно внедрять ненависть повсюду, то, возникши в людях, все равно, свободные ли они или рабы, разве она не заставит их возненавидеть друг друга, не приведет к распрям, так что им станет невозможно действовать сообща?
– Конечно.

[Барлог]

– Да хотя бы их было только двое, но раз уж она в них возникла, разве они не разойдутся во взглядах, не возненавидят, как враги, друг друга, да притом и людей справедливых?
– Да, они будут врагами.
– Если даже, Фрасимах – удивительный ты человек! – несправедливость возникнет только у одного, разве потеряет она тогда свойственную ей силу? Или же, наоборот, она будет иметь ее нисколько не меньше?
– Пускай себе имеет ничуть не меньше.
– А силу она имеет, как видно, какую-то такую, что, где бы несправедливость ни возникла – в государстве ли, в племени, в войске или в чем-либо ином, – она прежде всего делает невозможным действия этих групп, поскольку эти действия сопряжены с ней самой, – ведь она ведет к раздорам, к разногласиям, внутренней и внешней вражде, в том числе и к справедливому противнику. Разве не так?
– Конечно, так.
– Даже возникая в одном человеке, она производит все то, что ей свойственно совершать. Прежде всего она делает его бездейственным, так как он в раздоре и разладе с самим собой, он враг и самому себе, и людям справедливым. Не так ли?
- Да.
…
– … Обнаружилось, что справедливые люди мудрее, лучше и способнее к действию, несправедливые же не способны действовать вместе. Хотя мы и говорим, что когда-то кое-что было совершено благодаря энергичным совместным действиям тех, кто несправедлив, однако в этом случае мы выражаемся не совсем верно. Ведь они не пощадили бы друг друга, будь они вполне несправедливы, стало быть ясно, что было в них что-то и справедливое, мешавшее им обижать как друг Друга, так и тех, против кого они шли. Благодаря этому они и совершили то, что совершили. На несправедливое их подстрекала присущая им несправедливость, но были они лишь наполовину порочными, потому что люди совсем плохие и совершенно несправедливые совершенно не способны и действовать. Вот как я это понимаю, а не так, как ты сперва утверждал»
Итак, Сократ показывает своему оппоненту и нам, что полная несправедливость невозможна. Человек не может быть злым полностью, стопроцентно. По необходимости он должен иметь «своих», тех, зло по отношению к которым табуировано. Перед нами истоки социальности. Стопроцентно злой человек – не полноценный человек, это опасный больной, таковы лишь звери и безумцы. Из этого с необходимостью следуют следующие два вывода:
Во-первых, раз полное зло – это безумие, то и все меньшие степени зла это количественные градации явления того же рода. Зло оказывается родом душевной болезни, определенной душевной недоразвитостью.
Во-вторых, благодаря Платону, исходя из тезиса Фрасимаха о предпочтительности, первичности аномии, мы пришли к норме.
Нормы, как мы уже рассматривали выше, бывают разными. Чем более в человеке человеческого, тем более обширные нормы он способен совместить и тем большие противоречия разных замкнутых норм он способен примирять. Если нижний полюс – безумец, животное, которое видит во всех окружающих врагов и всем является врагом само, то верхний полюс – это человек культурный, который способен в каждом человеке увидеть нечто человеческое, в каждой, сколь угодно извращенной норме найти зерно человеческого духа.
Но рассмотрим явление зла подробнее и с немного другой стороны. Игнорирование норм (как в силу их непонимания, так и в силу их осознанного неприятия) действительно дает определенный тактический выигрыш. Это преимущество хорошо сформулировано Фрасимахом. Как и любой подобный перевес тактики над стратегией, оно раньше или позже оборачивается проигрышем. Сиюминутные разовые хитрости не могут на равных противостоять долговременному и постоянному давлению обыденности с ее требовательностью к мелочам. Можно сто раз проскакивать на красный свет и с помощью этого маневра успевать по всем своим делам, но нельзя делать так всю жизнь. Или, точнее, можно, просто жизнь окажется недолгой.

[Барлог]

Один из оппонентов Сократа вводит следующую версию возникновения норм:
«Говорят, что творить несправедливость обычно бывает хорошо, а терпеть ее – плохо. Однако, когда терпишь несправедливость, в этом гораздо больше плохого, чем бывает хорошего, когда ее творишь. Поэтому, когда люди отведали и того и другого, то есть и поступали несправедливо, и страдали от несправедливости, тогда они, раз уж нет сил избежать одной и придерживаться другой, нашли целесообразным договориться друг с другом, чтобы и не творить несправедливости, и не страдать от нее. Отсюда взяло свое начало законодательство и взаимный договор. Установления закона и получили имя законных и справедливых – вот каково происхождение и сущность справедливости; она занимает среднее место: ведь творить несправедливость, оставаясь притом безнаказанным, это всего лучше, а терпеть несправедливость, когда ты не в силах отплатить, – всего хуже. Справедливость же лежит посреди между этими крайностями, и этим приходится довольствоваться, но не потому, что она благо, а потому, что люди ценят ее из-за своей собственной неспособности творить несправедливость. Никому из тех, кто в силах творить несправедливость, то есть кто доподлинно муж, не придет в голову заключать договоры о недопустимости творить или испытывать несправедливость – разве что он сойдет с ума. Такова, Сократ, – или в таком роде – природа справедливости, и вот из-за чего она появилась, согласно этому рассуждению»
Перед нами рассуждение о конвенциальной природе нормы. Согласно подобному взгляду, общество находится в состоянии шаткого равновесия, постоянно грозящего сваливанием в «войну всех против всех». Этот страх перед тем, что «все вдруг откажутся от нормы и что тогда будет?» подобен детским страхам темноты. В определенной степени нормы действительно конвенциальны, но природа этой конвенциальности понимается неправильно. Человек может менять нормы, это так, но эта возможность смены не означает свободы от норм вообще. Смена норм происходит не подобно смене рубашек или машин, а, скажем, подобно смене клеток тела. И проблемы с нормами переживаются человеком достаточно болезненно. Меняя белую рубаху на красную или черную машину на зеленую, человек может на некоторое время остаться без рубахи/машины, но он не останется так же легко без норм. Человек и норма не являются по отношению друг к другу внешними – они имманентны. Норма и человек появляются вместе. При формировании человека из детского сырого материала формируется и его внутренняя норма. Если она не формируется, что тоже, к сожалению, не редкость, или точнее формируется недостаточно основательно, перед нами оказывается не человек, а только тело, плоское подобие человека, его симуляция, человек без глубины, человек вне нормы – ненормальный.
Еще раз приведем понимание Фрасимахом справедливости права сильного на несправедливость:
«Установив законы, объявляют их справедливыми для подвластных – это и есть как раз то, что полезно властям, а преступающего их карают как нарушителя законов и справедливости. Так вот я и говорю, почтеннейший Сократ: во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти. А ведь она – сила, вот и выходит, если кто правильно рассуждает, что справедливость – везде одно и то же: то, что пригодно для сильнейшего»
Сверхчеловек модели Фрасимаха дерзает сам отменять и устанавливать нормы согласно своему произволу.
Но как мы установили выше - отказ от нормы – шаг к безумию. Становление вне норм – это становление власти. Власть изначально безумна, поскольку основана на иллюзии произвольного нормирования. Человек неправедный актом своей неправедности получает власть. Зло дает власть. Отказ от норм дает власть. (Но при этом простое следование норме – вовсе не означает добра, - глупец может следовать за всеми, трус может бояться закона, но ни глупость, ни страх не способны сделать их людьми.) Человек, отрицающий норму вне себя, либо губит норму внутри себя, либо не имеет ее изначально (чаще нечто среднее). Отрицающий норму вовне, становится ненормальным. Потому что нет нормы внешней и нормы внутренней – она для человека едина.

[Барлог]

В корне безумия - власть. В корне власти – безумие.
Мы видим единый феномен безумия власти.
Путь отрицания нормы это путь власти. Фуко пишет: «Ведь кто такой, в конце концов, преступник? Преступник – это тот, кто разрывает договор, тот, кто нарушает договор время от времени, когда у него есть в этом потребность или желание, когда этого требцет его интерес… Он деспот временами, деспот вспышками, деспот по ослеплению, по прихоти, в моменты ярости – не так уж важно, как именно. Деспот, как таковой, в отличие от преступника, предписывает превосходство своего интереса и своей воли, отдает им постоянное преимущество. Деспот является преступником по своему статусу, тогда как преступник – деспот волею случая. Впрочем, говоря «по статусу» я утрирую, так как вообще-то деспотизм не может иметь социального статуса. Деспот навязывает свою волю общественному телу, находясь в состоянии постоянного неистовства» 
Этот путь заманчив и обманчив, свернуть на него проще простого, но расплата будет неминуема. Для свернувшего не видно изменений, но, подобно радиации, что действует незаметно, его душу убивает, возвращаясь, его собственное воздействие, которым он коверкает общественные нормы.
Властитель оказывается выключенным из норм - он сам себя выключил, отрицая общую для общества норму. Соответственно он оказывается исключен и из общества. Властитель одинок на своей вершине. Фуко:
«Деспот есть тот, кто постоянно вне статуса и вне закона, но таким образом, каковой туго вплетен в его существование, проводит и преступным образом навязывает свой интерес. Это постоянный нелегал, это индивид без социальной привязки. Деспот – это одинокий человек»
Чем выше вершина, тем меньше он человек.
Как известно, больше всего наполеонов в клиниках для умалишенных. Где им собственно и место. Но увы там не все.
Платон считал, что есть единственный повод входа во власть для человека некорыстного – чтобы не оказаться под властью человека дурного:
«хорошие люди потому и не соглашаются управлять – ни за деньги, ни ради почета: они не хотят прозываться ни наемниками, открыто получая вознаграждение за управление, ни ворами, тайно пользуясь его выгодами; в свою очередь и почет их не привлекает – ведь они не честолюбивы. … А самое великое наказание – это быть под властью человека худшего, чем ты, когда сам ты не согласился управлять. Мне кажется, именно из опасения такого наказания порядочные люди и управляют, когда стоят у власти: они приступают тогда к управлению не потому, что идут на что-то хорошее и находят в этом удовлетворение, но по необходимости, не имея возможности поручить это дело кому-нибудь, кто лучше их или им подобен.
Если бы государство состояло из одних только хороших людей, все бы, пожалуй, оспаривали друг у друга возможность устраниться от правления, как теперь оспаривают власть»
Сделаем вывод вместе с Платоном: власть может быть не безумна. Теоретически.

[диоген]

Пока в виде черновика обещанный мной взгляд с точки зрения платонизма на несколько затянувшуюся дискуссию о невыгодности добра и великой полезности зла:

Уровень соотношения добра и зла как параметр, производный от уровня интеллектуальной наполненности


К пониманию необходимости этой главы привели споры на интернет - форумах, показавшие, что в сознании значительного числа сограждан нет представления о взаимозависимости моральности и интеллекта, разума и добра, зла и неразумия. Эти параметры, как оказалось, обычно полагаются никак между собой не связанными. Исходя из таких представлений общество высокой культуры представляется  имеющим ту же природу, что современное общество бескультурья или как древние варварские общества. А так как целью данной книги является попытка представления проекта нового, более совершенного общества, которое полагается как общество добра, справедливости, разума и человеческого содружества, то автор – неожиданно для себя, оказался перед необходимостью доказывать с детства всем известные истины, что зло неразумно, что агрессия губительна, что рост разума ведет и к соответствующему росту морали, и что, таким образом, соотношение добра и зла в обществе зависит от его культурного уровня, который определяется морально-интеллектуальным уровнем входящих в него людей. Понимание прямой зависимости этих величин задает нам ясное направление движения – вверх, к свету, к культуре, к добру, к справедливости. Придавая людям глубину, мы исцеляем их от болезни зла, а общество делаем добрее и справедливее.
Однако, несмотря на то, что речь зашла об известных с детства, «азбучных», истинах, доказать их оказывается не так уж просто, как может показаться на первый взгляд. В связи со сложностью задачи решено в качестве опоры использовать несокрушимый авторитет - на помощь будет привлечен великий Платон.
Для того, чтобы показать сложность проблемы, приведем сформулированную в «Государстве» устами одного из оппонентов Сократа – Фрасимаха позицию морального релятивизма:
«справедливость и справедливое - в сущности это чужое благо, это нечто, устраивающее сильнейшего, правителя, а для подневольного исполнителя это чистый вред, тогда как несправедливость – наоборот: она правит, честно говоря, простоватыми, а потому и справедливыми людьми. Подданные осуществляют то, что пригодно правителю, так как в его руках сила. Вследствие их исполнительности он преуспевает, а сами они – ничуть.
Надо обратить внимание, Сократ, величайший ты простак, на то, что справедливый человек везде проигрывает сравнительно с несправедливым. Прежде всего во взаимных обязательствах между людьми; когда тот и другой ведут какое-нибудь общее дело, ты нигде не найдешь, чтобы при окончательном расчете справедливый человек получил больше, чем несправедливый, – наоборот, он всегда получает меньше. Затем во взаимоотношениях с государством, когда надо делать какие-нибудь взносы: при равном имущественном положении справедливый вносит больше, а несправедливый меньше, и, когда надо получать, справедливому не достается ничего, а несправедливый много выгадывает. Да и когда они занимают какую-нибудь государственную должность, то у справедливого, если даже его не постигнет какая-нибудь другая беда, приходят в упадок его домашние дела, так как он не может уделять им достаточно внимания, из общественных же дел он не извлекает никакой пользы имен но потому, что он человек справедливый. Вдобавок он вызывает недовольство своих родственников и знакомых тем, что не хочет покровительствовать им, если это противоречит справедливости. А у человека несправедливого все это обстоит как раз наоборот.

Много слови..Ничего..Ну не понимает автор всех сложностей общества..НЕ ПОНИМАЕТ..

[Балакин]

Уваж. Барлог! До какой степени вы все таки чужды ремеслу журналиста! Разве можно так зашифровывать свои мысли? Чувствую, что хотели сказать что-то умное... а что, не могу понять. Вы бы хоть теги раставили над главными мыслями, выделив их жирным шрифтом. А то мысли у меня сейчас совершенно парализованы анализом грядущих политических изменений в связи с конфликтом в Грузии... 

[Джон Локк]

Мысли вслух. Бытует мнение, что творить зло легче, чем добро, что это путь наименьшего сопротивления. Но так ли это? Вот один человек подходит к другому, выхватывает пистолет, и стреляет в упор. Для того, чтобы это произошло, требуется весь путь развития науки и техники, работа военных заводов и торговцев оружием, обучение использовать это оружие, умение целиться и нажимать на спуск, хитроумный и коварный план убийства.
Теперь тот же человек подходит к другому, улыбается, и идёт дальше. Для этого вообще ничего не нужно, кроме доброй воли и хорошего настроения.
Зло - это всегда действие, нарушающее естественный ход событий. Особенно тогда, когда оно кажется нам естественным их ходом.
Нет ничего легче и проще, чем путь на костёр или Голгофу, когда знаешь, что иначе не сможешь больше смотреть людям в глаза.
Когда мы поймём это, вот тогда мы и будем поступать по-доброму.

С уважением, Джон Локк.

[Eok]

Мысли вслух. Бытует мнение, что творить зло легче, чем добро, что это путь наименьшего сопротивления. Но так ли это? Вот один человек подходит к другому, выхватывает пистолет, и стреляет в упор. Для того, чтобы это произошло, требуется весь путь развития науки и техники, работа военных заводов и торговцев оружием, обучение использовать это оружие, умение целиться и нажимать на спуск, хитроумный и коварный план убийства.
Теперь тот же человек подходит к другому, улыбается, и идёт дальше. Для этого вообще ничего не нужно, кроме доброй воли и хорошего настроения.
Зло - это всегда действие, нарушающее естественный ход событий. Особенно тогда, когда оно кажется нам естественным их ходом.
Нет ничего легче и проще, чем путь на костёр или Голгофу, когда знаешь, что иначе не сможешь больше смотреть людям в глаза.
Когда мы поймём это, вот тогда мы и будем поступать по-доброму.

С уважением, Джон Локк.

Неандертальцы были очень и очень разумными (с твоей Джон Локк точки зрения) это их и погубило, ибо им было гораздо легче и проще идти на свою Голгофу чем сражатся не на жизнь, а на смерть с себе подобными. Тоже было и в варварско-дикарские времена - более миролюбивых истребляли более воинственные и более искуссные военном отношении. Своего рода исторический тупик.

[Джон Локк]

То, что верно в дикие времена, в них и остаётся верным. Но не сегодня.

С уважением, Джон Локк.

[Eok]

То, что верно в дикие времена, в них и остаётся верным. Но не сегодня.

С уважением, Джон Локк.

Как насчёт сохранившихся с диких времён биологических архетипов?

Лебон совершенно справедливо полагал, что "становясь частицей толпы, человек спускается на несколько ступеней ниже по социальной лестнице". В нормальной жизни вне толпы он, быть может, культурный интеллигентный человек, но в толпе это вандал. У него вдруг проявляется древний инстинкт охотника-убийцы, обнаруживается склонность, к разрушению и жестокости. По мнению Лебона, причина в следующем: "Это оттого, что инстинкты разрушительной  жестокости, составляющие остаток первобытных времён, дремлют в глубине души каждого из нас. Толпа, медленно избивающая какую-нибудь беззащитную жертву, обнаруживает, конечно, очень подлую свирепость, но для философа в этой свирепости существует много общего со свирепостью охотника".

[диоген]

То, что верно в дикие времена, в них и остаётся верным. Но не сегодня.

С уважением, Джон Локк.

Опять высказывание без доказательств.ж.

[Джон Локк]

Опять высказывание без доказательств.ж.

Как и противоположные. Хи.

С уважением, Джон Локк.

[диоген]

Как и противоположные. Хи.

С уважением, Джон Локк.

А у тебя есть и противоположные..

[Джон Локк]

А у тебя есть и противоположные..

Не. Их есть-таки у Eokа.

С уважением, Джон Локк.

[диоген]

Не. Их есть-таки у Eokа.

С уважением, Джон Локк.

Возможно..Только поясните мне зачем обмениватся мнениями которые вы не доказываете..?

[Джон Локк]

Возможно..Только поясните мне зачем обмениватся мнениями которые вы не доказываете..?

Мы маразмиру..., тьфу, морализируем. А моральные категории не имеют доказательных оснований.

С уважением, Джон Локк.

[Балакин]

Мысли вслух. Бытует мнение, что творить зло легче, чем добро, что это путь наименьшего сопротивления. Но так ли это? Вот один человек подходит к другому, выхватывает пистолет, и стреляет в упор. Для того, чтобы это произошло, требуется весь путь развития науки и техники, работа военных заводов и торговцев оружием, обучение использовать это оружие, умение целиться и нажимать на спуск, хитроумный и коварный план убийства.
Теперь тот же человек подходит к другому, улыбается, и идёт дальше. Для этого вообще ничего не нужно, кроме доброй воли и хорошего настроения.
Зло - это всегда действие, нарушающее естественный ход событий. Особенно тогда, когда оно кажется нам естественным их ходом.
Нет ничего легче и проще, чем путь на костёр или Голгофу, когда знаешь, что иначе не сможешь больше смотреть людям в глаза.
Когда мы поймём это, вот тогда мы и будем поступать по-доброму.

С уважением, Джон Локк.

Есть мнение, что зла не существует. В основе мотивации любого человека лежит желание добра.  Даже когда приступник убивает свою жертву, он это делает во имя добра (того добра что лежит в кошельке жертвы).