Что ж, вся жизнь сводится к тому, что мы играем подходящие или неподходящие роли.
Мы играем определённые роли.
Мы встречаем людей, которые играют определённые роли.
И трудности в жизни возникают только тогда, когда мы не можем играть ту или иную роль или когда нам приходится играть какую-то роль вопреки своему желанию.
Понимаете?
И тогда мы утрачиваем контроль над машиной, над бытийностью, над телом и над самой жизнью.
И после этого мы, как правило, просто плывём по течению в реке жизни; кто-то взмахивает флажком, и это означает, что мы должны сделать то-то и то-то.
А кто-то говорит: «Ты собака», и это означает, что мы должны разозлиться и поднять кулаки.
А кто-то ещё говорит: «О, дорогая, мне всегда нравилась эта шляпка», и дама, к которой это относилось, говорит: «Какое язвительное замечание». Понимаете?
Мы должны делать всякие такие вещи, так что всё это превращается в своего рода раздражительно-ответный механизм, у обоих действуют машины.
Так вот, всё это было бы очень хорошо, при условии, что у всех людей машины действительно реагировали бы на различные стимулы, поступающие из окружения.
Если бы люди воспринимали окружение одинаково и включали бы правильную машину каждый раз, когда они правильно воспринимают те или иные вещи в своём окружении, то мы всё равно смогли бы добиться, чтобы эта система была эффективной.
И тогда, теоретически, мы могли бы создать общество, в котором все люди были бы своего рода заводными куклами.
Понимаете?
Каждый играл бы свои роли именно таким образом, вы действовали бы в соответствии со своей ролью и когда случалось бы то-то и то-то, происходило бы то-то и сё-то, а когда случалось бы то-то и сё-то, происходило бы то-то и то-то… у каждого человека были бы включены его машины, и никто не помнил бы, что это именно он включил их, и никто не помнил бы, что он может их выключить.
Это довольно интересно.
Если все действуют лишь на основе своих раздражительно-ответных механизмов, если человек делает всё на автомате, если он больше ни в малейшей степени не контролирует свои машины, и если все вокруг находятся в такой же ситуации, то можно не сомневаться, что такая группа рассыплется в пух и прах,
поскольку в этой группе нет жизни, и поэтому она начнёт умирать.
Вот насколько это просто.
Когда мы обучаем роту солдат, мы, как правило, устанавливаем в них машины, которые никогда не должны выключаться. Понимаете?
Мы устанавливаем в них машины таким образом, чтобы эти солдаты маршировали по команде, стреляли по команде, чтобы они делали то по команде и сё по команде.
И что бы вы думали?
Такой парень приходит из армии, и у него по-прежнему в какой-то мере действует эта машина, так что вы можете неожиданно сказать ему: «Смирно!»
– и хотя он идёт по улице в котелке и с зонтиком, он, вероятно, щёлкнет каблуками; он будет выглядеть глупо.
Иначе говоря, вы всегда можете запустить эту машину.
Так вот, если вы хотите предотвратить возникновение такой ситуации, если вы хотите снова вдохнуть в общество немного жизни, если вы хотите снова собрать это общество по кусочкам, чтобы у него действительно появилось немного желания выживать, если вы хотите сделать жизнь немного лучше, то на самом деле всё, что вам нужно сделать, так это добиться, чтобы человек начал в несколько большей степени контролировать свои действия и свои реакции.
Это на самом деле всё, что вам нужно сделать.
Но, конечно же, на словах это звучит слишком просто.
Это не так просто сделать.
Вам потребуется что-то вроде Саентологии, чтобы взять человека и привести его в такое состояние, когда он может по своему желанию включать и выключать свои машины.
Довольно интересно вот что: очень часто индивидуум совершенно теряет всё это из поля зрения, в результате он не знает, что его контролируют машины.
Но вот вы выуживаете его из этих машин и говорите: «Эй, включи-ка эту машину, выключи эту машину.
Давай-ка немного поупражняемся во всём этом.
Давай обустроим жизнь немного лучше, а теперь вернёмся в прежнее состояние и так далее.
Давай активно и осознанно примем решение сделать то, сделать сё».
И неожиданно человек говорит: «Вы знаете, я могу контролировать эту штуку.
И эту штуку я тоже могу немного контролировать».
Выдержка из лекции “Машины ума” от 29 октябрь 1955 года.