Каббала власти

[Сергей Баландин]

Поэтому я не согласен с привлекательной идеей Мартилло. Сионизм, как часть еврейских политических движений, исключителен своей способностью к мимезису, мимикрии. Он становится нацистским, социалистическим, демократическим, всем, чем угодно, как Протей, принимает любые формы, сохраняя свою сущность. Нельзя понять сионизм в отрыве от прочих еврейских движений от антисионистского Бунда до несионистских неоконсерваторов. Поэтому деятельность евреев в Палестине представляется лишь частью (и не самой важной) более обширного плана, а государство Израиля – видимой частью гигантского айсберга Йысраиля.
– Все верно, но именно поэтому я бы вообще не стал концентрироваться на проблеме сионизма – это, в конце концов, внутриеврейская проблема. Для неевреев проблемой остаются не сионисты (кого бы они там из себя ни изображали), а мировое еврейство, существующее повсеместно как нелегальное государство в государствах. Это «государство» своей нелегальной деятельностью нарушает государственные суверенитеты всех государств мира, включая и сам Израиль, если к нему относиться как к действительно независимому государству со своим народом – субъектом государства. Против такой организации антисионизм всегда будет бить мимо и только уводить дискурс в сторону. Поэтому надо вещи назвать своими именами: борьба с мировым еврейством, с Йысраилем, есть антисемитизм, и ничто иное.

[Сергей Баландин]

Это ощущают и мировые лидеры, которые посылают своих лучших дипломатов на пост посла в нашу маленькую и бедную страну. Они ищут в Тель-Авиве ключ к сердцу по-настоящему важных евреев, вроде разрушителя национальных финансов Джорджа Сороса, через филосемита Конрада Блэка к консерваторам, через Майкла Леви к нео-лейбористу Тони Блеру, через Ричарда Перла к Джорджу Бушу, через обойму баронов прессы к сердцам американцев.
– Интересна в этом отношении статья Шамира о визите Путина в Израиль, где он пишет:
«Более вероятно желание Владимира Путина обеспечить поддержку мирового еврейства – включая американское и российское – через посредство Израиля. По подобным причинам Израиль посещают многие мировые лидеры. Они надеются, что израильские руководители смогут расположить своих собратьев в Соединенных Штатах в их пользу. В переводе на язык традиционной дипломатии, визит в Израиль подобен визиту в Ватикан, или на менее серьезной ноте – подношению фаворитке великого визиря».
http://www.israelshamir.net/ru/ruart15.htm

[Сергей Баландин]

Невозможно понять причины успеха и провала еврейских стратегий, не обращаясь к теологии, и любые попытки редуцировать еврейский феномен, сведя его к особой форме национализма, лишь уводят нас в сторону.
– Верно. Но и еврейскую теологию невозможно понять, не обращаясь к еврейскому феномену.

[Сергей Баландин]

Миры и Боги

Для того, чтобы понять волю Йысраиля, мы рассмотрим два параллельных мира, еврейский и христианский. Сначала обратимся к еврейскому космосу. Сотворение Мира отделило мир от Бога и сделало его безбожным. Но по своей милости Творец избрал Йысраиль и дал ему Тору. Тора спустилась в мир, как София в гностическом мифе, но, в отличие от последнего, навсегда, не собираясь покинуть землю. Она заключила союз с Йысраилем, и вместе они образовали остров света в царстве тьмы. Йысраиль – это церковь всего человечества; это единственная форма Божественного присутствия в мире. Йысраиль мог вступить в общение с Богом, а народы мира могут служить Богу Йысраиля лишь служа Йысраилю. Йысраиль – это свет народам, и народы освещены Йысраилем, как дерево освещено солнцем, оставаясь при этом деревом.
В еврейском космосе связь между Богом и Человеком прервана. Даже прямое вмешательство Синьоры отвергается мудрецами Талмуда в забавной истории о стенах синагоги. Они отвечают на Божьи слова: с тех пор, как Тора была дана Йысраилю, все решения принимаются нами, на земле. Откровение невозможно в еврейском мире: дар пророчества исчез с разрушением храма, поэтому пророков нет и не будет. Если в библейском иудаизме, религии-матери христианства и иудаизма, были пророки, жрецы и ученые, в современном иудаизме остались лишь ученые, доктора канонического права. Раввины – не священники, но церковные юристы-богословы, в переводе на христианские понятия. Так, еврейский космос остается практически без Бога.
В христианском мире нет пропасти между Богом и миром, ибо сам Господь спустился в земную юдоль и воплотился. Нет и экзистенциальной пропасти между сынами Израиля и прочими народами. Мы все – сыны Адама и Евы. До воплощения Христова, иудеи поклонялись Богу, но и тогда у них не было монополии. Мельхицедек, священник Всевышнего, был современником, а не потомком Авраама, и он был выше Авраама, и поэтому Авраам дал ему священническую десятину. Мельхицедек был священником изначальной Церкви Человечества, носителем христианской традиции до воплощения Иисуса Христа. Христос – не только Мессия Израиля, но и первосвященник всечеловеческой церкви по чину Мельхицедека. Христос открыл Израиль для всех. Свет, который был во Израиле, осиял и преобразил народы, как лесной пожар преображает деревья в свет и жар.
– По-моему, все эти богословские тонкости здесь мало чего определяют. Наоборот, именно социальный статус евреев, как обособленной касты, определяет их религию. Ну не может кастовый человек иметь общего «бога» вместе со всеми прочими, у него все так или иначе должно быть особенным, отличающимся, и не может быть по другому.

[Сергей Баландин]

Это стало возможным потому, что христианские идеи жили в сердцах народов не меньше, чем в сердцах древнего Израиля. Симона Вейль писала о прото-христианских интуициях древних греков и подчеркивала не-еврейские корни христианской веры. Она отвергала «злобную выдумку фанатичных евреев о язычестве народов мира, ибо все народы во все времена знали Единого Бога».
– Безусловно, как феномен сознания, чувство Бога, Высшей Ценности, Идеала присуще всем людям. Только мне непонятно, какую особую заслугу видят монотеисты в Едином Боге? Или от количества идеалов здесь как-то зависит их качество?

[Сергей Баландин]

Приобщение масс народов мира к венцу Израиля не отменило избранничество Израиля – он был и остался избранником. Израиль после Христа, или Подлинный Израиль, это Христианская Церковь, и она включает евреев и сынов народов мира, принявших Христа. Но евреи, отвергшие Христа, перестали быть частью Подлинного и Единственного Израиля, они оказались вне союза с Богом. Так, с христианской точки зрения, отвергшие Христа евреи порвали с Богом. По словам Симоны Вейль, еврейская вера после Христа стала формой идолопоклонничества, потому что еврейское поклонение своему народу или своей расе, то есть мирскому, земному объекту, отражается в самом концепте Избранного Народа. Поэтому еврейский Йысраиль есть выброшенный, выпавший в осадок, элемент подлинного древнего Израиля, зола, не ставшая светом и жаром. Он в лучшем случае – фикция, но в худшем – союзник Сатаны.
– По-моему Шамир здесь несколько противоречит сам себе: сначала утверждает, что Израиль остается избранником, и тут же, ссылаясь на Симону Вейль, называет концепт Избранного Народа формой идолопоклонничества. Но христианский концепт несколько иной. Нельзя родиться «избранным», но им можно стать, избрав Бога. Бог призывает к Себе всех, и никому из пришедших Он не скажет: «Пошел вон, ты не из того племени».

[Сергей Баландин]

Вернемся в еврейский космос. Тут избранничество Йысраиля – это избрание по крови и навеки. Даже возможность принять иудаизм не меняет этого, потому что подлинный новообращенный родился с еврейской душой, но, по ошибке, в гойском теле. Для него переход в иудаизм – это способ исправить ошибку, случившуюся при его рождении. Настоящий гой не может обратиться в иудаизм, так как невозможно оснастить его еврейской душой. В глазах современных каббалистов различие между гоем и евреем проходит на генетическом уровне ДНК. Как и всякое живое существо, гой обязан поклоняться Богу Йысраиля, но он не должен пытаться присоединиться к Йысраилю. Гой, который пытается исполнять заповеди Торы, данной Йысраилю, достоин смерти, как простолюдин, нахлобучивающий корону царя или митру жреца себе на голову. Даже гой, изучающий Тору, подлежит смерти, хотя идет ученый спор, должен ли он быть казнен, как вор, посягающий на наследство Йысраиля, или как прелюбодей, посягнувший на невесту Йысраиля. Так, еврейская вселенная отражена в кастовом обществе, где каста жрецов отделена он прочих, и социальная мобильность не поощряется.
Евреи не любят афишировать эти стороны своего вероучения и нередко называют их «антисемитскими выдумками». Дабы подтвердить сказанное Шамиром приведем дословную цитату из трактата «Санхедрин» Вавилонского Талмуда (фолио 59 а):
 ואמר ר' יוחנן <עובד כוכבים> {גוי} שעוסק בתורה חייב מיתה שנאמר (דברים לג) תורה צוה לנו משה מורשה לנו מורשה ולא להם
– «И сказал рабби Йоханан: Язычник (акум, гой), изучающий Тору, должен быть умерщвлен, как сказано (Втор. 33): Тору дал нам Моисей в наследие нам, но не им» (перевод мой).

[Сергей Баландин]

В еврейском космосе Йысраиль – это реальность, но народы и боги гоев – фикция, плод воображения. Растворение гойских народов и ликвидация их богов – это теологическая миссия Йысраиля, создание мира, в котором есть один Бог и один Храм в Иерусалиме, и никаких других форм богослужения нет. Самое существование гойских народов с их собственной сакральной сферой – это оскорбление ревнивого Йысраиля.
– На этом форуме я писал:

Гой, посягнувший на контакт с Богом (на еврейскую собственность), по еврейским законам, подлежит смерти. «Хороший гой» – духовно мертвый гой (материалист, прагматик, мамонист), у него не должно быть ничего Святого, ни любви, ни сострадания.

для «теоретического иудаизма», не все гои акумы. Акумы – это те, у кого есть свой Бог (христиане, мусульмане, язычники), потому они особенно ненавистны евреям, ибо «бог» бывает только еврейским, гою ему поклоняться запрещено, идеальный «хороший» гой (шабесгой), должен быть как животное, не иметь ни веры, ни любви, ни святынь, ни своего богословия, он должен молиться на евреев как на богов и выполнять, навязанные ему евреями 7 заповедей Ноя, на худой конец, можно быть атеистом или мамонистом. Все остальные гои – акумы.

[Сергей Баландин]

Хорошо это или плохо – зависит от точки зрения. Срубленное дерево обретает новые степени свободы. Задачу Йысраиля можно изложить и в позитивных терминах: Йысраиль стремится объединить и унифицировать человечество, принести людям полную свободу, в том числе от семейных уз и религиозных предрассудков. В более пессимистических тонах, это означает глобализацию и гомогенизацию мира, обрубание корней, нуклеаризацию человека, превращение его в пыль. Д-р Ави Беккер, директор отдела международных отношений Всемирного Еврейского Конгресса, член ученых советов университета «Бар Илан», мемориала «Яд ва-Шем», и музея еврейской диаспоры «Бет ха-Тефуцот», с энтузиазмом отозвался о преданности евреев делу глобализации.
«В течение веков, бытие евреев в рассеянии зиждилось на глобализации, и сегодня, как и в прошлом, евреи поддерживают глобализацию и выступают в качестве ее агентов».
– Некоторые здесь не понимают связи еврейского вопроса и глобализма. Казалось бы, что общего у племенного еврейского национализма с интернационализмом. С интернационализмом ничего, но в том то и дело, что глобализм не интернационализм, а тоже своего рода национализм «первого мира», отделяющего себя от остального человечества, ресурсами которого он не прочь пользоваться, а объединяться и делиться своими благами не собирается.

[Сергей Баландин]

В глазах оптимиста, еврейская тяга к интернационализму и глобализации доказывает всечеловеческий, гуманистический характер еврея. Может быть, оптимист прав. А может, прав циник, объясняющий это тем, что евреи не видят большой разницы между народами, мол, гой это гой, и они поддаются объединению и нивелировке. Поэтому в одном из первых еврейских манифестов нового времени говорится: «Национальности сотрутся, религии сгинут, но Израиль останется навеки, ибо этот малый народ – избранник Божий».
– Хорош «всечеловек», которому запрещены смешенные браки и участие в гойских праздниках!

[Сергей Баландин]

Но Модерн и Глобализация, разрушающие все народы, могут, казалось бы, разрушить и Йысраиль. Принадлежность к еврейству – глубинный теологический элемент, особый вид отношений к человеку и Богу, и евреи верят, что он не погибает при гомогенизации и обрубании корней. Некоторые евреи могут себе представить полностью деэтнизированного, неверующего еврея, лишенного особого языка, культуры и религии, и все же остающегося евреем. Некоторые традиционалисты, в частности, Александр Дугин, считают, что Йысраиль также страдает от наступления модерна, и что можно убедить евреев отказаться от поддержки глобального плана обрубания корней, апеллируя к их собственной пользе. Но огонь уничтожает и базу собственного существования, выжигая дерево. И все же его нельзя убедить не сжигать лес. Поведение Йысраиля столь же безусловно, и у нас нет возможности поспорить с этой духовной личностью высшего ранга. Как Голем, он делает то, что ему велено, и, хотя обстоятельства изменились, он не способен остановиться.
– Дугин «считает». А он разве когда-нибудь попытался как-то обосновать свое «считание»? Все старое, реакционное (архаика) лучше нового, прогрессивного (модерна) и все! Думаю, что ссылки на таких шарлатанов, как Дугин, не вполне соответствуют уровню интеллекта такого мыслителя, как Исраэль Шамир.

[Сергей Баландин]

Мамонцы-неевреи также поддерживают глобализацию. «Адепты Мамоны не любят восхитительную мозаику рас и культур, они предпочитают гомогенизированный мир. Тому есть практическая причина – легче продавать продукты гомогенизированному человечеству. Есть и моральная причина – они не хотят, чтобы люди могли бесплатно наслаждаться красотой, и поэтому стремятся ее уничтожить. Прекрасные предметы старины должны быть в музее, где берут плату за вход, после того, как породившая их деревня была уничтожена.»
– Если быть честным, здесь надо добавить, что многие не-мамонцы, например, марксисты, христиане, также предпочитают гомогенизированный мир. Разница лишь в том, что, в отличие от мамонцев, они не «обрубают корни», а прививают язычников к единому духовному культурному корню. По образному выражению ап. Павла язычники как дикие маслины прививаются к культурному дереву и становятся общниками корня и сока (Рим.11:17).

[Сергей Баландин]

Йысраиль поддерживает иммиграцию, потому что она гомогенизирует гоев, а мультикультурализм порождает религиозное безразличие. Симону Вейль ужасала мультикультурная идея провозглашения религии частным делом, не имеющим общественного значения, как выбор галстука. Ее возмущали расхожие фразы вроде «Католики, протестанты, евреи или атеисты – мы все французы». Религия – самое важное качество человека, по ее мнению.
– У Шамира здесь просто несколько спутаны карты. Так исторически сложилось в один период в СССР, когда евреи оказались в одном оппозиционном лагере вместе со всеми, кто хотел эмигрировать. Но сами евреи никакую иммиграцию, кроме еврейской никогда не поддерживали. Сам Шамир иммиграцию не поддерживает, несмотря на то, что является многократным иммигрантом многих стран, и мне очень жаль, что в этом пункте он оказался в одном лагере с евреями, отъявленными фашистами: веллерами, беловыми и проч. Вот свежий пример, один еврей из Германии мне ни к селу, ни к городу, тут написал:

Сергей Баландин, вы подойдите к немецкому посольству и попросите визу чтобы подзаработать в Германии.

Больше чем уверен, что вам откажут.

– Он уверен, – видите, как! Сам себя он уверенно считает особо избранным и безусловно достойным жить в Германии или в Европе, а нам, гоям, там, разумеется, делать нечего. Но это сейчас неважно, вы скажите мне, как вам кажется, поддерживает ли этот еврей иммиграцию или нет, а если поддерживает, то чью?

[Сергей Баландин]

Но в еврейском космосе гой-безбожник предпочтительнее, чем набожный христианин, потому что безбожник искренне свидетельствует, что Бога нет – за пределами Йысраиля, а набожный гой создает себе кумир или претендует на корону Йысраиля.
Поэтому США, страна настолько же еврейская, насколько Италия – католическая, запретили упоминать Аллаха и Коран в учебниках оккупированного Ирака. Работники соответствующего американского ведомства USAID потребовали у специалистов иракского министерства образования удалить стихи Корана из учебников по арабской грамматике, и заменить их нейтральными текстами. «Если в грамматике есть фраза «Слава Богу», мы призываем ее заменить, или исправить», – объяснил американский эксперт. Война в Ираке – это не только война за нефть, это не только война во имя интересов государства Израиль, это еще и религиозная война, цель которой – ликвидировать существующие религии и установить веру в Бога Йысраиля.
В Соединенных Штатах христианская вера также подвергается гонениям. Даже Страсти Христовы запрещены – фильм Мэла Гибсона на эту тему был осужден еврейскими организациями и долго не мог найти распространителя. Запрещено устанавливать и сцены Рождества в общественных местах – хотя ханукальный светильник может стоять где угодно. Так выполняется еврейский религиозный закон: «Гой может быть казнен, если он придумает себе религиозный праздник» – а Рождество является именно таким, придуманным гоями праздником.
– Здесь Шамир несколько неточен. Осуждение еврейскими организациями еще не значит запрет. Даже бойкот евреями фильма Гибсона нисколько не повлиял на его колоссальный успех, когда в первые дни проката было собрано 212 млн. долларов http://www.newsru.com/arch/cinema/09mar2004/mtl.html

[Сергей Баландин]

Какова теологическая причина отступления христианской веры и возвышения еврейской идеи? Она связана с давней, но непреходящей дилеммой Духа и Материи. Чтобы понять этот фундаментальный вопрос, отступим на несколько шагов и увидим в мире идей анти-иудейскую гностическую тенденцию – по другую сторону от православия.
Христианская теология невероятна, как монета, падающая на ребро, как Большой Взрыв в начале разбегания галактик, как бурлящая магма под весенним лугом, как взрывная сила водорода. Ее особо сложный элемент – космогония Сотворения, потому что она должна обеспечить свободу воли, возможность различить и выбрать между добром и злом. В манифестационных системах (например, в индуизме) нет подлинной свободы воли, нет реального мира, нет противостояния добра и зла, но лишь майя, иллюзия, подобная сну. В иудаизме есть Сотворение, есть свобода воли, но за нее платишь дорогую цену – непроходимая пропасть разделяет Дух и Материю.
В христианском мироздании эта пропасть преодолена Богом и Девой, живой материальной женщиной, родившей Христа, Человека и Бога. Они создали мост над пропастью: «Бог стал человеком, чтобы человек мог обожиться», по словам св. Афанасия.
Эта идея открыла для человечества бездонный колодезь духа, и ее первым противником стал сиюмирный аспект древнего библейского иудаизма, который лег в основу иудейской тенденции. Христос отверг эту тенденцию, провозгласив Царство не от мира сего, отказавшись от храма и Иерусалима, отвергши букву Закона во имя Духа, но прежде всего самим своим Воплощением, невероятным воплощением Логоса во плоти. Св. Павел боролся с иудейской тенденцией в зарождающейся церкви, возвышая духовность обновленной веры. Гностики вознесли его духовность слишком высоко.
– А Шамир, похоже, хочет превзойти в этом деле гностиков (шучу).

[Сергей Баландин]

Если иудейская тенденция в христианстве видела в Христе – Человека (учителя, равви, пророка), то гностическая тенденция воспринимала Его как Бога, чье воплощение было лишь иллюзией. Для гностиков, Материя есть ловушка душ, а сей мир – временная тюрьма Духа. В архетипическом нарративе гностиков, мир был сотворен невежественным, а то и просто злым демиургом, еврейским богом Яхве, который даже не знал о существовании высших духовных сфер. Поэтому наш мир столько несовершенен. София – Душа поссорилась с Высшим Божеством и спустилась в материальный мир. Она страдала, была унижена, растлена и из своего падения воззвала к Отцу. Отец, Высшее Божество, послал ей Христа, Спасителя и Жениха. Он женился на ней и увел с собой в высшие духовные сферы Плеромы.
Подход гностиков отвергал дивную красоту нашего мира, его чудесную природу, радости плоти и Деяние Христа. Для гностиков, у Христа не было настоящего плотского тела, и он не мог быть распят: казнь Голгофы была лишь видением. Понятие Злого Демиурга возродило пропасть между Богом и Миром. Крайний гностицизм отрицал брак, отвергал природу, отказывался от общества, и считал земную жизнь человека – тюремным сроком. Этот нигилизм был невыносимым, губительным для общества: и зарождающаяся церковь боролась с ним, обратившись к иудейской тенденции восхваления Творца и сотворенного Им материального мира. 
Итак, иудейская тенденция превозносит материю и низводит дух до положения необязательного придатка, а гностическая тенденция превозносит дух и считает материю иллюзорной темницей. Таковы Сцилла и Харибда христианского учения, и церковь прошла узким проливом между ними в яростных спорах. Курс, проложенный Церковью, был золотой серединой противоборствующих тенденций. Он и называется Православием. Прецизионная точность православного учения могла привести Человека к Богу, не отсекая его от общества и природы.
– Я думаю несколько иначе. О «духе» в наше время говорят как правило говорят как правило самые нечистые на руку, самые подлые люди, которым нечего сказать о материальном (о реальном, аргументированном, законном) вопросе. Своей «духовной» демагогией они лишь наводят тень на плетень и уводят от конкретных насущных проблем. Попробуйте, например обсудить какой-нибудь вопрос с Пашуткой, Эствондером или Мистером – все они «духовные» люди, не приведи Господи!

[Сергей Баландин]

Мы живем в эпоху торжества иудейской тенденции, веры в материю и пренебрежения духом. Эта теологическая позиция выражается в статьях бюджета и уголовного кодекса. Для гностика телесная смерть неважна, а то и желанна; для христианина золотой середины, надо бояться не тех, кто может убить тело, но тех, кто хочет убить дух; для иудея, убивающий еврея подобен уничтожающему целый мир. И тут крайности чреваты опасностью. Гностический подход хорош для воина или духовного человека, но может оказаться суровым для простого человека. Иудейский подход на первый взгляд – гуманный, но он направил неоправданные усилия на продление жизни богатых, стариков и детей с врожденными дефектами за счет большинства, запретил эвтаназию и породил перенаселенность. Миллионы были потрачены на поддержание биологической жизни в трупах Ариэля Шарона и, за несколько лет до него, Любавичского раввина. Эти деньги могли бы накормить всех детей Африки. Возврат к христианскому сбалансированному подходу позволит старикам мирно умереть, а молодежи – расти.
– С самой идеей можно согласиться, но не думаю, что еврейский вопрос имеет к ней прямое отношение.

[Сергей Баландин]

Итак, иудаизм – не чужая вера для христиан, наподобие тибетскому бону или сикхизму. Иудаизм – это крайняя мыслепреступникская тенденция на границе христианства, как троцкизм есть граничная секта коммунистической Церкви. Иудаизм опасен потому, что он резонирует с основами христианской веры. Резонанс – страшная сила: марширующий в ногу взвод солдат может разрушить мост. Поэтому евреи не угрожают не-христианским обществам: их идеи не резонируют с фундаментами таких обществ. Евреи в Индии, Китае и Японии были маловажными этно-религиозными меньшинствами, но в христианских обществах они являют собой гибельную разрушительную силу.
– А наш Добрыня тут выше решил, что в Японии жуткий антисемитизм: http://bolshoyforum.com/forum/index.php?topic=5310.msg717058#msg717058 – сам я не берусь спорить, ибо, в отличие от Шамира, в Японии не жил, но логика подсказывает: где нет еврейского засилья, где нет еврейского вопроса и религии никак не резонируют с иудаизмом, там вряд ли о каком-либо «антисемитизме» вообще может идти речь. Разве что «жутким антисемитизмом» можно признать то, что японцы никак не могут понять, кто такие «евреи» и чем они существенно отличаются от тех же китайцев – ах, какое унижение для еврейского эго!

[Сергей Баландин]

Рене Генон сформулировал понятие «контр-инициации», то есть группы адептов, полностью посвященных в эзотерическое учение веры, но действующих против ее целей. По Генону, сатанисты или масоны были адептами контр-инициации. Александр Дугин предложил другой подход: некоторые религии контр-инициативны друг другу.    Таковы  иудаизм и христианство. Они возникли примерно в одно и то же время, в первые века после Воплощения, когда отцы церкви, с одной стороны, и мудрецы Мишны и Талмуда, с другой стороны, создавали, полностью осознавая усилия своих противников, свои взаимоисключающие чтения Ветхого Завета. Подготовленный и обученный талмудист выступает адептом Контр-инициации в христианском обществе, а христианский священник в еврейском государстве подрывает слепую лояльность иудеев. Не случайно в еврейском государстве христианская вера преследуется. Чтобы выжить, христианство должно сражаться с иудейской тенденцией, даже если она маскируется под светское учение. Но тут мы не найдем полной симметрии.
– Де-юре преследуется не вера, а миссионерство, и то пока только на словах, в прессе. Я не знаю ни одного реального случая, чтобы кого-то посадили или осудили за христианскую проповедь.

[Сергей Баландин]

Религии выполняют дополнительную, мирскую функцию: они ставят предел обществу и защищают многообразие. Шиитско-суннитская схизма позволяет арабам, туркам и персам сохранить свои культурные особенности. Раздельное существование православной и католической церквей помогло русским сохранить свою культуру даже во времена западной гегемонии. Некоторые религиозные общины могут мирно сосуществовать в рамках одного государства: православные христиане и мусульмане-сунниты прекрасно уживаются в Палестине, России и в Оттоманской империи. Но они не могут жить вместе с западными христианами, католиками или протестантами, как выяснилось при развале Югославии и Чехословакии. Поэтому Оттоманская империя не смогла удержать хорватов-католиков, а Россия – поляков-католиков и прибалтов-протестантов. Религиозные различия зачастую указывают на неспособность общин жить вместе. Так, русские шутят: «Что хорошо для русского, немцу – смерть».
– Я считаю, что большинство культур нужно сохранять только в музеях. Остальные культуры должны конвергироваться в одну общечеловеческую культуру. Нехрен тут «мультикультурализм» с его религиозным и идейным безразличием разводить, что Шамир выше и сам осуждал. Есть известное выражение, приписываемое Геббельсу: «Когда я слышу слово «культура», моя рука тянется за браунингом», но мы скажем помягче, в стиле Салтыкова-Щедрина: «Когда я слышу слово «культура», то понимаю, что кто-то крупно проворовался». У честных людей с культурами проблем нет.