Каббала власти

[Сергей Баландин]

Религия – это путь единения с Божеством. На самой заре человечества люди узнали о высшем блаженстве души. Мы говорим о той несказанной радости, подъеме, счастье, которое мы называем апофеозом души, вхождением в райские кущи, вознесением души, слиянием с Богом, сатори и нирваной, трансом, экстазом, благодатью. У этого чувства много ступеней – от душевного подъема при молитве до восторга причастия и до ликования души при слиянии с Господом. Это чувство хорошо известно людям, и было много раз описано. Оно сродни высшей земной радости, достигаемой в слиянии с женщиной. «Что может быть лучше секса с пятнадцатилетней блондинкой? – спрашивал себя Вуди Аллен, и отвечал: секс с двумя пятнадцатилетними блондинками». Но по сравнению с апофеозом души мечта Аллена не намного лучше заполнения годового отчета о подоходном налоге. ЛСД и наркотики не могут сравниться с благодатью.
– Сравнение религии с ЛСД не слишком оригинально, после марксова: «Религия есть опиум народа».

[Сергей Баландин]

Виктор Пелевин описывает беседу трех едоков грибов у костра. «В наркотике-то кайфа нет, это же просто порошок или грибочки. Это как ключ от сейфа». А можно ли открыть этот сейф без наркотиков, спрашивает другой. «Можно, для этого люди уходят в монастыри, и там прутся со страшной силой», отвечает первый. Почему же мы не знаем о вечном кайфе? Потому что «если ты к вечному кайфу прорвешься, тебе не будут нужны ни тачка, ни бензин, ни реклама, ни порнуха, ни новости». Люди не будут тяжело работать или красть, чтобы получить материальные блага, но устремятся к благодати, и на этом окончится прибыль бизнесменов, завершает герой Пелевина.
– Судя по всему, смерть еще больший кайф, чем жизнь. Может, вместо того, чтобы «ловить кайф» от ядов и медленного умерщвления плоти в монастырях, лучше сразу покончить с собой и обрести «вечный кайф». – К этому необходимо приводит логика тех, кто ищет «кайфа» в жизни. Но есть и другая логика, например, у Ницше: «Разве к счастью стремлюсь я? Я ищу своего дела!» (Так говорил Заратустра). Наверно и сейчас есть люди, которые ищут не где бы «словить кайф», а, например, что бы сделать такого, чтобы приблизить Апокалипсис. Ниже в этой статье Шамир хорошо опишет психологию мамонца: «Да, хорошо продавать воздух мисс Харви и получать замечательную прибыль. Но может быть, еще лучше отказаться от прибыли и насладиться видом ее смертных мук?» – Так какой же еще «кайф» может быть для жертв, как не насладиться видом смертных мук мамонцев, своих мучителей? По-моему для такого святого дела всеми «кайфами» жизни пожертвовать не грех, как вы думаете?

[Сергей Баландин]

До недавнего времени этот «секрет» был известен всем. И хотя благодать не каждому дается, обычная воскресная служба может принести немало радости обычному человеку. Человек может надеяться подняться по трудной тропе и снискать благодать. Это знание было несовместимо с рынком, и действительно, рынок занимал лишь скромное место в жизни общества. Общество было объединено вокруг церкви, храма, мечети, и это было первое самое важное здание, воздвигаемое в новом селе или городе, потому что духовные потребности человека не менее важны, чем потребности материальные.
– Да, марксисты, пожалуй, были правы: воскресные службы призваны уводить трудящихся от классовой борьбы!

[Сергей Баландин]

Мы приучены принимать материалистические рассуждения и отклонять объяснения, ссылающиеся на духовные факторы. Так, Валлерштейн совершил героические усилия (не во всем успешные), чтобы описать конец света в материалистических терминах. Но и это желание втиснуться в узкое прокрустово ложе материализма – тоже часть капиталистической аберрации, заставившей человечество отречься от духовной компоненты мира. До Аберрации сама идея тотально материалистического мира, объяснимого в соответствии с материалистическими законами, казалась бы странной. Человеческое видение мира менялось в зависимости от времени и места, но никогда не было до такой степени грубо материалистичным. Наш мир не поддается адекватному материалистическому объяснению, так же как он не вписывается в рамки Ньютоновой механики.
– И какой вывод отсюда? – Долой материалистическое объяснение! Долой науку! – Излюбленная позиция абсолютно всех демагогов и шарлатанов. А демагоги иначе и не могут, всякая научность, логическая ясность, доказательность для них смерть. Зато нашли хорошее прикрытие своему шарлатанству – духовность! Александр Дугин, которого сам Шамир так часто критиковал в своих статьях, в одной своей работе писал: «Под наукой мы понимаем сложившуюся на заре Нового времени систему отношений рассудочного человека с механистически понятой действительностью, включающую теорию – знание об этой действительности (претендующее на объективность, верифицируемость и бесспорность) – и практику (технику) – способы влияния на эту действительность» (Эволюция парадигмальных оснований науки). – Видите как, не только «атеизм» бывает воинственным, но еще более воинственной бывает «духовность». Если материалисты искали отбирали крупицы мудрости в том наследии, богатствах, «которые выработало человечество» (Ленин), то дугины с легкостью готовы все знания, собранные наукой, с легкостью выбросить на помойку. Ни один ученый материалист не утверждал, что его теория способна объяснить весь мир, но разве это значит, что научные теории вообще ничего не объясняют? Перефразируя слова Роберта Шумана, скажем: «Духовность – боевой клич дилетантов». Даже в такой чисто духовной области, как музыка одной духовности мало, нужен профессионализм, нужно много учиться, упражняться, изучать теорию, тогда, может, и сможешь стать музыкантом. А тут дилетанты, не зная ничего и не желая учиться, берутся решать мировые проблемы: отвергают науку, выносят приговоры целым эпохам, цивилизациям народам!

[Сергей Баландин]

Мыслители древности видели мир как духовно-материальный, многослойный континуум, где силы Добра и Зла, Добродетели и Грехи, Идеи и Народы имеют свое собственное полунезависимое существование. Эти силы персонифицировались как боги или ангелы, или демоны. Новый Завет говорит о Князе Мира Сего и других силах, противостоящих Человеку. Св. Павел ощущал грядущую беду, потому что «наша брань не против плоти и крови, но против мироправителей тьмы, против злых духов поднебесных» (Ефес. 6:12).
Их видение мира более адекватно реальности. Легче, более логично объяснить беды и спасение, катастрофы и процветание – влиянием высших сил, чем материальными факторами. Легче объяснить долгие десять лет Троянской Войны борьбой про-троянских богов с про-греческими, чем красотой Елены или торгово-коммерческими интересами. Холодную войну можно рассматривать как борьбу Русского Духа Общины или Православного Русского Христа с откормленным Американским Мамоной. А начавшуюся Третью Мировую войну против народов «третьего мира» религиозное сознание может назвать «Армагеддоном».
Связь между духом и материей можно объяснить в терминах любви Человека к Богу. Так ее описывает Песнь Песней, так расшифровывает и суфийский шейх ордена Накшбанди, Джами, в своей поэме Юсуф и Зюлейка. Маулана Нур ад-Дин Абд эль-Рахман Джами написал эту аллегорическую поэму в 1483 году в возрасте семидесяти лет. Юсуф, наделенный небесной красой, олицетворяет Бога, а Зюлейка – душу мистика. Архетипичная поэма о любви на самом деле – это поэма о любви Человека к Богу, и Фрейд все перепутал: небесная любовь – не есть подмена и сублимация любви земной, но земная любовь – упрощение и профанизация любви небесной.
– В Примечаниях к своему переводу Гомеровской «Одиссеи» Шамир проводит ту же мысль:
«Общее происхождение православия, латинского христианства, обеих ветвей ислама создают у нашего современника иллюзию очевидности монотеизма. Люди говорят об «одном Боге» и высокомерно глядят на политеистов. Но это - культурная аберрация, и только. Как и другие распропагандированные религиозные воззрения наших дней - ленинизм, маоизм, чикагский монетаризм Милтона Фридмана и его вариант, вера в стихию рынка у русских интеллигентов начала 90-х годов - монотеизм только кажется единственно возможным и единственно верным. Если призадуматься, гомерово видение мира более адекватно действительности. Легче, логичнее объяснить беды и спасение, катастрофы и процветание - противодействием нескольких богов, нежели переменой настроения одного-единственного Бога. Древняя история - почему грекам так долго не удавалось справиться с Троей, - или новая история - противостояние России и Запада, мировые войны, холодная война - куда лучше объясняется с позиций политеистических, как борьба про-троянских богов с про-греческими, или конфликт русского православного Христа с откормленным западным Маммоной. Евреи, хоть и провозглашают единобожие, имеют в виду то, что они чтят только одного бога, своего племенного бога Израиля. Прочих богов они не чтят, но реальность их не всегда отрицают: так израильтяне стараются спланировать удар по врагам в день праздника Пурим, когда еврейский бог особенно силен. В этот день был сокрушен Ирак Саддама, казнены нюрнбергские осужденные и т.д. И поэтому именно в этот день противники евреев, религиозные мусульмане, стараются нанести удар по Израилю, чтобы доказать преимущество Аллаха над Иеговой даже в Пурим. А уж катастрофы и стихийные бедствия без политеизма разумно не объяснишь - даже Библии пришлось вводить Сатану (в книге Иова) как второго бога поменьше. Еврейские каббалисты и вовсе вернулись к развитому политеизму. Ощущая неадекватность монотеизма, православные создали культ святых, а Даниил Андреев счел нужным создать  целую нео-олимпийскую систему уцраоров. Так вот, Гомер искренне верил в своих олимпийских богов, и они играют очень важную роль в поэме. Сейчас, когда европеоцентризм девятнадцатого века отошел в прошлое, и читатель столкнулся с  политеизмом вполне развитых японцев, китайцев, индусов, стало легче понять и этот аспект 'Одиссеи'. Афина за Одиссея, а Посейдон против - таков расклад сил в поэме» http://www.israelshamir.net/ru/odysseia25.htm
Но может ли взрослый человек искать объяснение, что полегче? Так объясняют младенцу: «Солнце зашло, потому что захотело спать». Увы, алчущие и жаждущие правды не ищут истину, там, где ее легче всего искать, но там, где она действительно находится, каким бы трудным ни был путь к ней.

[Сергей Баландин]

Не только Человек стремится к Богу, Бог тоже стремится к Человеку. В осажденном Наблусе, сидя на толстом зеленом ковре Зеленой мечети, я внимал словам проповедника. «Ты любишь Айшу из Рамаллы, сказал проповедник, и она желает быть с тобой. Но ты не можешь добраться до Рамаллы, вас разделяет блокпост Каландия. Ты часто едешь в Каландию, но израильские солдаты не пропускают тебя. Айша тоже приходит к блокпосту, и тоже не может придти к тебе. Вы шлете друг другу сообщения, звоните, машете руками на расстоянии. То же происходи между Богом и Душой, и на блокпосту стоит Шайтан».
Попытки Бога дотянуться до Человека представлены в Библии сперва как союз с Израилем, а потом – как Воплощение. Трансцендентальный Бог совершает великое чудо и воплощается в имманентном теле Человека. Но и это чудо, эта высшая жертва, натыкается на противодействие Оппонента.
– Не совсем удачный пример. К Айше из Рамаллы вас может не пустить магавник, но к Богу, к Истине вы не пускаете себя сами и больше никто. Нет на этом пути никаких блокпостов.

[Сергей Баландин]

Сергей Аверинцев, видный современный российский мыслитель, напоминает нам о парадоксе библейской веры и вопрошает: «Может ли Бог – трансцендентный, духовный и вездесущий – наделить Своим особенным реальным присутствием какое-нибудь отдельное место в пространстве, будь то Святая Святых или лоно Марии, физическое тело Человека Иисуса или евхаристические хлеб и вино.
Не кощунственно ли по отношению к духовному и исключительно трансцендентному учению отважиться говорить таким странным языком?» Он указывает на то, что это – одна из тенет веры: «(...) «И буду обитать (wesakanti) среди сынов Израилевых». Тот же семитический корень – sakan («поселиться», буквально – «разбить шатер»), – воспринятый греческим языком, употреблен в Иоанновом Прологе (Иоанн 1, 14): «И Слово стало плотью и обитало (aoeciuoai) с нами». Вездесущий стал Присутствующим, Невместимый обретает вместилище.
Аверинцев открывает нам боговдохновенную мысль: «Но воля, враждебная этому Присутствию, которая называется в Новом Завете архонтом («Князем» – И. Ш.) этого мира (Иоанн 12, 31; 14,30; 16,11), делает попытки развести Трансцендентность и имманентность, закрыть двери творения перед Творцом и таким образом очистить природу от всего сверхъестественного. В этом он получает некоторую поддержку от невольного союзника: от зелотского богословского рационализма, жаждущего искоренить все, что в его глазах скомпрометировано каким-либо напоминанием о народных полуязыческих верованиях древности или многобожия эзотерических кругов, и получить чистейший трансцендентализм».
Это – глубочайшая мысль: Сатана поддерживает (или генерирует) идеи, исключающие Божью благодать из нашей жизни. Его мега-задача – профанировать мир, а мега-задача Бога – наполнить мир своей святостью и благодатью. В терминах Сатаны, любовь это товар, в Божьих терминах – секс это манифестация вселенской Любви. Князь мира сего хочет, чтобы Человек забыл о жизни духовной, но Бог хочет поднять Человека до своего уровня.
Бог не равнодушен к нашей судьбе. Он совершил невероятное – воплотился в человеческом теле, страдал, умер и воскрес для нас. Его ярый протагонист из книги Иова тоже не дремлет и не сдается. Они по-прежнему играют новыми идеями на огромной шахматной доске. Дьявол способен извратить любую мысль Бога; Бог способен превратить любую идею Дьявола в замечательную вещь. Например, любовь к Земле Христа вызвала братоубийственные Крестовые походы, но материалистический коммунизм воодушевил сердца. Настоящие игроки не действуют сами по себе: это наша, человеческая задача совершать правильные шаги, и таким образом помочь Богу выиграть партию. Самонадеянные и чванливые воины давно ушедших времен имели обыкновение говорить «Бог с нами!». Мы, скромные мыслители современности, должны говорить, «Мы – с Богом».
– Средневековая схоластика какая-то у этого «современного российского мыслителя»! Лучше бы он вопросил: «Сколько чертей может скопиться на кончике иглы?», ибо проблема «реального Божественного присутствия в отдельном месте» примерно того же порядка – разве нет? Но здесь также уместно вопросить: если такой «мыслитель», как Аверинцев, «интеллектуальный свет России», то что ж тогда ее тьма?

[Сергей Баландин]

Чтобы понять происходящие события и их последствия, мы должны решиться на отважный шаг, на такой шаг, который нас учили ни в коем случае не предпринимать. Ведь в течение 500 лет научно-материальные (физические) исследования и духовные поиски были отделены друг от друга, и нам глубоко внушили, что это разделение следует сохранять. Предлагаемый нами подход к реальности – не двойственный манихейский подход, который предлагают сторонники апокалипсической Третьей Мировой войны. Всегда и везде есть больше оттенков серого цвета, чем простая черно-белая картинка. Мы попытаемся объединить линии Имманентного и Трансцендентного, чтобы получить цельную картину мира.
Мы обнаружим, к нашему собственному изумлению, что две эти линии идут параллельно, как два разных языка, описывающие одну и ту же действительность. К примеру, современность заново обнаружила любовь к природе, и назвала ее длинным словом «энвиронтоментализм», или обозначила цветовым кодом «зеленого». Это явление в христианском обществе могло называться «почитанием Богородицы». В самом деле, Достоевский отождествил нашу Землю-Мать с Богоматерью. Разрушение природы можно связать с отвержением Пречистой Девы. Аверинцевские следы «народных полуязыческих верований древности или многобожия эзотерических кругов» указывают на местных духов (богов, «демонов»), которым все еще поклоняется менее материалистическая часть человечества. А проводимый сегодня в жизнь Новый Мировой Порядок на языке религиозных людей – не что иное, как начало Царства Антихриста, основанного на удалении духовных начал из нашей жизни. Если говорить практическим языком, то это – честолюбивая попытка полного порабощения Человека.
– Фрейд считал христианство «шагом назад» от иудаизма: «Христианство не дотягивало до тех вершин духовности, к которым поднялась еврейская религия. Оно не было чисто монотеистическим; оно заимствовало у окружающих народов многочисленные символические ритуалы, возродило богиню-мать и допустило множество политеистических божков - хотя и в подчиненной роли, но весьма легко распознаваемых. И сверх всего оно не было ограждено, в отличие от религии Атона и последующей моисеевой религии, от проникновения всевозможных магических и мистических элементов, которые весьма затруднили духовное развитие в последующие два тысячелетия» (Этот человек Моисей).
Интересные вообще «критерии истины» у людей, она измеряется близостью к иудаизму или числом «богов»!

[Сергей Баландин]

Впрочем, это легче сказать, чем сделать. Человек связан с нашим миром четырьмя пуповинами: его корни в родной земле, он принадлежит своей семье, своему территориальному сообществу, и Богу. Пока эти связи живы, его невозможно поработить. Эти четыре центральные точки формируют древнюю фигуру Креста, каким его изображали предки современных палестинцев на камнях и стенах. Задолго до того, как он послужил инструментом казни, Крест был глубочайшим мистическим символом древности, скрытым от обывателя. Этот символ был известен Моисею, который начертал знак креста на лбу своих людей, когда ангел смерти бродил у их порогов. Крест найден в самых древних слоях палестинских и египетских археологических раскопов.
В эпоху халколита, за пять тысяч лет до Христа, древние палестинцы – обитатели пещеры Тель Абу Матар возле Беершевы – выкладывали знак Креста мелкой галькой. Каждый из них носил и на себе символ Креста. «Крестообразный знак был призван предупреждать зло и давать защиту», писал видный археолог Джек Финнеган (The Archaeology of New Testament, Princeton University Press, 199). В библейские времена такой знак назывался «тау», а греки назвали его «хи». Царь Давид начертал знак Креста (тау) в минуту опасности. Пророк Иезекииль обещал спасение праведникам, которые скорбят о мерзостях, совершенных (Шароном и Ольмертом?) в Иерусалиме. Эти добрые люди должны начертать у себя на лбу знак спасения, знак Креста. (Что до сих пор делают египетские и эфиопские христиане).
Ессеи «дамасского документа» цитировали эти строки из Иезекииля, поскольку очевидно знали об этом «знаке защиты, избавления и спасения», по словам Финнегана. Так же понимали Крест и Отцы Церкви, Ориген и Тертуллиан, которые могли расспросить своих палестинских современников. Жрецы Иерусалимского Храма рисовали Крест на своих лбах чистым оливковым маслом, словно нанося первую букву имени Христа (X), как делают и православные священники при соборовании. Таким образом, выбор Креста для казни Иисуса Христа был многозначительным: его враги хотели опровергнуть и подорвать идею спасения. Но последователи Христа приняли вызов и сделали этот тайный знак общеизвестным. Они рисовали его у себя на лбу: «Это традиция идет от Апостолов», – сообщили палестинские христиане еврейского происхождения Василию Великому в 375 году. Гностики сохранили эти идеи в своих текстах.
– В книге пророка Иезекииля мы читаем: «“И сказал ему Господь: пройди впереди города, посреди Иерусалима и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него сделай знак” (Иез. 9:4). “Сделай знак” – на иврите: וְהִתְוִיתָה תָּו «ве-итвита тав». “Тав” на иврите значит знак и в то же время это название последней буквы алфавита – “ת” (тав), во времена Иезекииля (до Вавилонского пленения, после которого евреи переняли арамейский шрифт, употребляемый и по сей день), евреи еще пользовались старым палеоивритским ктавом (шрифтом), где буква “тав” выглядела как: “,  ,  ”, и даже так: “”. Именно крестом метил праведников в своем мистическом видении Иезекииль».
http://www.balandin.net/FifthGospel/Gospel25.htm

[Сергей Баландин]

Как мы уже заметили, эзотерический смысл Креста в том, что он являлся символическим изображением четырех «пуповинных» связей человека (Это, конечно, не единственный эзотерический смысл Креста. Генон давал свою расшифровку в «Символизме Креста», я же предлагал другое объяснение в статье «Трилистник и Крест»: «Левая и Правая – положения на Оси Общества, одной из трех Осей пространственного трехмерного Креста. Две другие Оси – Ось Духа, или Ось Христа, и Ось Земли, или Ось Богородицы»). Человек привязан к земле, к своей семье, обществу и Богу. До тех пор, пока он сохраняет хотя бы одну из этих четырех связей, он никогда не может быть полностью подкуплен, полностью развращен, или порабощен. И все-таки ему нужны все четыре связи, и при этом полностью сбалансированные. Если он заботится о семье, но забывает о ближних; если любит Бога, но пренебрегает своей землей (или наоборот), он в конечном счете обречен.
– Все на что-то обречены, вопрос только, на что? Правда, у нас есть одно маленькое утешение: Апокалипсис – он, по крайней мере, всех нас сравняет в обреченности!

[Сергей Баландин]

Новые сторонники древней парадигмы подчинения-господства хотели бы завершить работу Дьявола, и удалить Божественное Присутствие из нашего мира. По этой причине они борются с Верой, уничтожают Природу, профанируют Любовь и обрубают корни Человека, нарушая его территориальные, социальные и семейные связи. Они делают это повсюду, от штата Вермонт до Афганистана. Но Палестина – центральная лаборатория нового мирового порядка, примерно так же, как Испания в 1936 году была лабораторией для поднимавшего голову фашизма.
Святая Земля необходима им и потому, что местные люди глубоко вросли в ее почву и ежедневно свидетельствуют о Боге. Святость этой земли – не историческое совпадение, а особенность уникального ландшафта и людей. На этом холме, у этого родника, под тем старым древом палестинские герои Авраам, Давид и Иисус объединились с Богом. Деревни на вершинах палестинских гор – якоря человечества, и без них мы будем брошены на рифы.
– Честно сказать, мне не жалко людей и самого себя в их числе. Мы заслужили «рифы». Но мне жалко Святую Землю и те остатки нашей цивилизации, которые погибнут вместе с нами. Святая Земля – тоже признак Апокалипсиса. Библия признаком конца считает «мерзость запустения на святом месте». Христианский мир своими руками передал самую свою драгоценную Святыню еретикам и безбожникам. И поналетели сюда, как стервятники на падаль, мелкие людишки, жадные до чужого добра. Делят они Святую Землю как комуналку в старинном барском особняке под свою личную жилплощадь, меняют планировку, уродуют фасад. Да и вселили их сюда насильно – они-то ведь хотели в новый микрорайон (в Америку), но «квартиры» там оказались не по карману, поэтому временно можно под барак и Храм переоборудовать, а что там после этого останется – да кому какое дело! Скоро, решая какую-нибудь временную жилищную проблему, начнут заселять Московский кремль, Лувр, Эрмитаж, делить их, перестраивать. Но что может сравниться по святости с Иерусалимом и Сионом?

[Сергей Баландин]

Люди сопротивляются обрыву своих корней, «искоренению», но их меры зачастую плохо продуманы и ошибочны. Современный национализм – неудавшаяся тактика механической защиты против искоренения. Когда совершенно реальное качество – любовь к своей общине и земле – покидает нас, оно вытесняется фикцией нации. Немецкий национализм предлагает материал для изучения этой болезни.
– Только евреи, оторванные от палестинской почвы, почему-то нигде и никогда не теряли своих еврейских качеств.

[Сергей Баландин]

Пока немецкое общество все еще сохраняло свои корни, немцы любили свои города и деревни, свои маленькие королевства и герцогства. Они слушали Бетховена и Баха, ели свое излюбленное кушанье «wurst mit sauerkraut», и были провинциальны и счастливы. Когда же фактура общества была повреждена, немцы выбрали в качестве бальзама для заживления ран фантом немецкого патриотизма. Художник из Вены Адольф Гитлер был иммигрантом, не имевшим корней в Германии, человеком, который порвал все связи со своей родной землей и общиной, со своей семьей и церковью. И, что еще хуже, он даже не заметил своей потери. Его любовь к Германии и немецкому народу не распространялась на природу и землю Германии. Именно поэтому он мечтал о завоевании Восточной Европы и России, чтобы создать в этих странах империю новой Арийской Расы Господ, примерно так, как англосаксы создали Соединенные Штаты на земле коренных американцев. Он не понимал того, что, оторванные от немецкой почвы, немцы потеряют те качества, которыми он восхищался. Экспансия за пределы естественного географического ареала народа – смертельная уловка.
– В интервью Дарье Аслламовой Шамир признал, что «В XXI веке племенной подход устарел» http://www.kp.ru/daily/24237/437014/ Но что такое все эти «корни», «народы», «почвы», как не племенной подход? Трудно изжить в себе примордиализм!

[Сергей Баландин]

Националистические идеи Гитлера были заимствованы из обширного арсенала еврейской мысли. Евреи почитают еврейство, и этот порочный эгоцентризм был скопирован немецкими и другими националистами. Идею расового превосходства, и разделения людей на Расу Господ и Untermench («недочеловека») можно отыскать во многих пылких еврейских религиозных книгах. Геноцид разрешается, нет! вменяется в обязанность Ветхим Заветом, и заповедь «Истребите народ Амалека» все еще внесена в список под номером 604 из 613 заповедей ортодоксального иудаизма. Недавно ортодоксальный раввин Бар-Иланского Университета издал краткий трактат под названием «Заповедь Геноцида в Торе», объясняя и поднимая концепцию геноцида до уровня «положительной заповеди» для верующих иудеев. (Не будем сейчас затрагивать отдельный вопрос практики, практического применения подобных теорий.)
На крайнее сходство еврейского и немецко-нацистского подходов обратил внимание в 1942 году выдающийся русский богослов о. Сергий Булгаков. Этот друг евреев высказал сожаление по поводу того, что «детей Израиля преследуют в Европе после вчерашнего триумфа», но отметил: «еврейское самосознание идолизирует свою собственную нацию. Оно деградировало, превратившись в еврейский расизм, тогда как немецкий расизм – всего лишь завистливая пародия на него».
– Я не знаю, насколько Гитлер свои идеи заимствовализ арсенала еврейской мысли, но, как показывают очевидные факты, всем нацикам евреи, как правило, очень даже нравятся:

Красавцы евреи. Когда же в России будут такие "левые партии"?

[Сергей Баландин]

Как многие слепые подражатели, Гитлер не сумел понять всю глубину отличия. Евреи – не территориальная группа, тогда как немецкая нация формировалась и базировалась на своей территории. Территориальным народам не следует расширяться далеко за свои естественные пределы; кроме того, они не могут существовать вне их. Доказательством этого можно считать судьбу потомков немцев в штате Пенсильвания и в других районах США: они потеряли свою этническую принадлежность и стали американцами.
– Тем не менее, в России далеко не все немцы стали русскими, а те же русские, колонизируя Сибирь, не становились тунгусами. Все-таки Шамир забывает то, что хорошо было известно древним философам: культуры, стоящие на эволюционно более низшей ступени развития капитулируют перед культурами вышестоящими и ассимилируются с ними. Это происходило даже тогда, когда варвары одерживали победу и покоряли культурно развитые народы. Варвары приобщались к культуре цивилизованных, а не наоборот: римляне переняли греческую культуру, германцы – римскую, манчжуры – китайскую. Древние вполне допускали приобщение варваров к их культуре, но обратный процесс допустить не могли. Ориген в своем труде «Против Цельса» писал: «Допустим, что кто-нибудь попал к скифам, имеющим нечестивые законы, и не имея возможности выбраться оттуда, был вынужден остаться жить у них. Этот (человек), во имя закона истины, составляющего для скифов беззаконие, конечно, на разумном основании мог составить общества с теми людьми, которые придерживаются одинакового с ним образа мыслей, составляющих однако нарушение законного порядка с точки зрения скифов». Но интеллигентское шарлатанство дугиных и гумилевых отвергает всякую науку, даже науку древних, поступаясь принципами своего «традиционализма». В этнологии появились популистские антинаучные концепции «релятивизма», подкрепленные философией постмодернизма, полагающие, что каждый народ (территориальная группа, по Шамиру) приспосабливается к среде своего обитания (к почве), их культуры есть формы приспособления, поэтому, народы, культуры, нельзя судить, нельзя даже сравнивать (см. тему «Можно ли судить о народах» http://bolshoyforum.com/forum/index.php?topic=22773.0 ). Однако в академическом мире подавляющим большинством ученых-этнологов все подобные теории давно выброшены на свалку, как не выдержавшие проверку практикой и очевидными фактами фантазии. Современная этнология давно вернулась к «неполиткорректным» эволюционистским концепциям, утверждающим неравенство культур по степени развития и обещающим конечную ассимиляцию и конвергенцию всех «почвенных народов» и «территориальных групп». (Шамир много читал Гумилева и Дугина, но сам он не этнолог, и за романтической привлекательностью почвеннических фетишей не сумел заметить их явного шарлатанства).

[Сергей Баландин]

Можно понять ошибку Гитлера. Его страшил еврейский успех, «возвышение еврея», и он решил подражать еврейской стратегии. Бойкот еврейских магазинов и предприятий был точной копией бойкота нееврейских предприятий и вытеснения неевреев с рынка труда в современной ему Палестине евреями-сионистами. Идея «деиудизации» была зеркальным отражением сионистской «иудизации». Мысль Гитлера о массовом изгнании евреев была калькой концепции выселения палестинцев, что еще с времен Теодора Герцля (1896) предусматривал сионистский план, осуществленный на деле в 1948 году.
Американский социальный психолог Кевин Макдональд описал нацистскую доктрину как «зеркальное отражение иудаистской стратегии» и потому самую большую угрозу евреям. Он предсказал, что в будущем неевреи, европейцы и американцы, обеспокоенные «возвышением еврея», станут «подражать аспектам иудаизма, заимствуя служащие интересам группы, коллективистскую идеологию и социальные организации». Макдональд был прав, заявляя, что «иудаизм как групповая эволюционная стратегия окажет большое влияние на развитие народов Запада». Его заключение глубоко пессимистично: еврейская стратегия «обречена на победу», исполняется ли она евреями, или принявшими ее коренными народами.
Для белого националиста такое заключение – призыв к немедленному применению иудаистской стратегии в интересах коренных народов. Еврейский супрематист убежден, что иудаистская стратегия должна примениться только евреями. Но для нас, не-расистов, иудаистская стратегия плоха сама по себе, применяется ли она немцами, евреями или белыми англосаксонскими протестантами. Существует возможность совершенно другого, не-иудаистского ответа на иудейский вызов. Стратегия слепого подражательства пагубна, но существуют другие стратегии, основанные на не-иудаистской концепции территории и местного содержания.
– Правильно: иудаистская стратегия плоха сама по себе, но разве в своей теории «территориальных групп» Шамир не перелицовывает ту же пресловутую иудаистскую стратегию? Необходимо сделать выбор: либо вернуться к отвергнутому сплеча Шамиром научным подходу исторического материализма и на его основе конструировать общество, либо так или иначе проводить иудаистскую стратегию.

[Сергей Баландин]

Национализм – это разница между реальным и надуманным национальным содержанием. Вросшему корнями в свою родную землю англичанину не нужен никакой английский национализм, ведь он «дышит Англией». Он – сосуд, наполненный местным содержанием, в котором нет места никакой «английскости». Когда же англичанин чувствует, что потерял часть связей, он пробует восстановить их любовью к английской идее. Национализм возникает на руинах местных привязанностей. Когда связи человека с Тосканой, Кентом или Бургундией ослабевают, ему нужен заместитель – итальянский, английский, или французский национализм. В конечном счете национализм превращается в шовинизм, в котором реальное местное содержание полностью забывается.
Американские ультрапатриоты – неоконы – полностью лишены американского национального содержания. Их шовинистическое размахивание флагом заступает на место любви к реальной Америке и американцам. Они – сторонники неограниченной иммиграции в США, поскольку не заботятся о своих соотечественниках – американцах. Их совершенно не волнует также и остальная часть человечества, и они бы без колебания подвергли атомной бомбардировке Ирак – родину Авраама – ради Израиля. Люди, справедливо испытывающие отвращение к циклопической агрессивности этой секты, позволили втянуть себя в анти-националистическую, универсальную и космополитическую программу. Но разве обязательно выбирать между безликостью и шовинизмом?
Есть реальная альтернатива обеим болезням – и Сцилле национализма, и Харибде безродного космополитизма, и это – любовь к конкретному региону или деревне. Любовь Фолкнера к Йокнапатофе и Барта – к штату Мэриленд, одержимость Джойса Дублином, и страсть Ролана к Бургундии, помещенная в центр мира Флоренция Боттичелли и Данте дают нам ключ к пониманию универсальной человеческой природы: местное содержание на самом деле существует, в противоположность абстрактному обобщению.
– Здесь Шамир опять несколько противоречит сам себе. Он был абсолютно прав, когда показал, что тому, кто действительно любит свою родину, никакой «национализм» и «патриотизм» не нужны, ибо все эти «измы», призывают, навязывают, требуют «любить» то, что давно уже никто не любит. Также, если нет у кого любви к конкретному региону, деревне, ему не докажешь, что это «надо любить», а если есть, то какой смысл выпячивать свою «любовь» как какую-то особую «заслугу»?

[Сергей Баландин]

Лидеры сионистов с их дешевым софизмом имели обыкновение заявлять, что «нет никакого палестинского народа». Как и в любом софизме, в этом есть доля правды, но не вся правда. Палестинцы были настолько наполнены богатым местным содержанием, что не имели никакой нужды в национализме человека без корней. Палестинцы – дети своих деревень. Для них Джифна и Тайба, Насра и Бирам незаменимы. Мы получим представление об этой концепции, вспомнив мемориальную дощечку на кресте: «Иисус из Назарета».
– А это замечательная мысль! Особенно ярко она показана в книге «Сосна и олива»:
«У палестинцев до недавнего времени не было даже национализма, этого дитяти современности. Как человек коммунистического будущего, феллах из Лифты или Ясифа считал себя в первую очередь патриотом своей семьи, а во вторую и последнюю – патриотом своей Лифты или Ясифа, своего села. Переезд из Лифты в Ясиф был бы почти невозможным для нашего феллаха. Идея войны за Нагорье, а не только за свое село, ему неясна. Крестьяне Нагорья живут в своих селах испокон веков, в подлинном смысле этого слова – многие из этих семей, возможно, поселились на своих местах пять тысяч лет назад, и с тех пор жили у того же родника. Поэтому травма их изгнания была уникальной и непонятной для горожан. Поэтому, хотя прошло много лет, беженцы ощущают себя беженцами и по сей день» http://www.israelshamir.net/ru/pine_and_olive19.htm

[Сергей Баландин]

Вот кое-что из того, чему мы могли бы научиться у палестинцев. Это любовь к нашим территориальным общинам, деревням и городам, к их людям – вместо помпезной идеи о нации и государстве. В американском контексте это означает приоритет прав штатов, а не федеральных властей, приоритет графств перед властью штата; приоритет поселков перед графством. Конструктивные идеи можно позаимствовать в Швейцарии: вы не можете иммигрировать в Швейцарию вообще: вас должен принять один из кантонов. Это справедливо: если богатые капиталисты или неоконы поддерживают неограниченную иммиграцию, пусть расселяют иммигрантов в своем собственном районе, как соседей. Предполагаю, что это остановило бы иммиграцию.
– Более подробно эта идея будет рассмотрена ниже, в главе «Сумуд и Поток».

[Сергей Баландин]

Местное содержание существует фактически, в противоположность абстрактному понятию «нация». Оно также обеспечивает безопасность и защиту против отчуждающей и унифицирующей чумы Глобализации. Я согласен с критиками национализма и национального государства: национализм потерпел полную неудачу повсюду, от Италии до Японии, от Сербии до Израиля. Это изобретение 19-го века было гойской имитацией еврейского самообожания. Оно пролило реки крови, создало подобные мафии структуры, подавило свободы и спровоцировало яростную междоусобицу. Но какова альтернатива? Может быть, мамонское универсальное супергосударство, воcстающее сегодня на основе Pax Americana? Может быть, это подражание еврейской стратегии потерявшими свои корни национальными группами в мультикультурном обществе? Нет, альтернатива лежит в неповторимом характере наших деревень и городов. Власть следует передать вниз, на уровень местных общин. На этом уровне нет места бюрократии и манипулятивной «демократии». Это спасет простых людей от диктатуры хитрых экспертов и богатых магнатов (Эту идею поддерживал Бакунин, заклятый враг бюрократии, и ее же прекрасно обосновал В.И. Ленин в своей лучшей книге «Государство и революция»). Мы должны учиться у наших палестинских братьев любить наши деревни и города, и сделать их такими же уникальными, как Джифна и Флоренция. Нельзя быть истинным патриотом своей земли, если не любишь свой город. Не напрасно Улисс так стремился в свою собственную Итаку, а не в Грецию.
– Ну допустим, что «национализм потерпел полную неудачу», космополитизм, мульткультурализм и Pax Americana ему не альтернативы, но каким образом видно, что устои палестинских деревень или идеи Бакунина где-либо реально одержали победу? Шамир как романтик принимает свои воображаемые утопии за действительность!