социализм научный... и фальшивый

[посторонний]

Партия борется за более демократическую пролетарски-крестьянскую республику, в которой гестапо и постоянная армия совершенно устраняются и заменяются всеобщим вооружением народа, поголовной милицией; все должностные лица становятся не только выборными, но и сменяемыми в любое время по требованию большинства их избирателей; плата всем, без изъятия, должностным лицам определяется в размере, не превышающем среднюю плату хорошему рабочему; парламентарно-представительные учреждения заменяются постепенно Советами представителей от народа (от разных классов и профессий или от разных мест), в одно и то же время законодательствующими и проводящими в жизнь свои законы» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 24, изд. 4-е, 1949 г., стр. 428 – 442).

3 – 24 июня (16 июня – 7 июля) 1917 года в Петрограде состоялся Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. На съезде присутствовало свыше 1000 делегатов. Большинство на этом съезде принадлежало эсерам и меньшевикам, поскольку от большевиков было всего лишь 105 делегатов. В порядке дня съезда стояли вопросы: об отношении к Временному правительству, о войне, о подготовке к Учредительному собранию и другие. Ленин выступил на съезде с речами об отношении к Временному правительству, о войне и вкратце обосновал необходимость создания государства Советов рабочих, солдатских, крестьянских и др. депутатов без постоянной армии, без гестапо. По всем основным вопросам большевики выступали со своими резолюциями. Они излагали своё отношение к Временному правительству, разоблачали империалистский характер войны, гибельность соглашательства с буржуазией и требовали перехода всей власти в руки Советов. Но «в своих решениях съезд стал на позицию поддержки Временного правительства, одобрил подготавливавшееся им наступление русских войск на фронте и высказался против перехода власти к Советам» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 465 примечание № 1).

6 июня 1917 года состоялось расширенное заседание ЦК РСДРП(б). На этом заседании Ленин вносит предложение об организации мирной демонстрации рабочих и солдат. Сталин поддерживает предложение Ленина (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 489).

9-го июня большевики начинают подготавливать демонстрацию в Питере, чтобы дать организованное выражение неудержимо нарастающему возмущению рабочих и солдат, недовольных политикой Временного правительства. ЦК большевистской партии вместе с целым рядом других организаций, в том числе с бюро профессиональных союзов, постановляет назначить на 10 (23) июня 1917 года мирную демонстрацию, шествие рабочих масс по улицам столицы.

Демонстрация должна была выявить перед съездом Советов волю петроградских рабочих и солдат, требовавших передачи всей государственной власти в руки Советов.

Меньшевики и эсеры выступили против готовящейся демонстрации, потому что они заключили соглашении с буржуазией и были связаны империалистской политикой подготовки наступления на фронте. Они пришли в ужас, чувствуя свою потерю влияния в массах. Поднялся всеобщий вой кадетов, меньшевиков и эсеров против демонстрации. Поэтому 9 (22) июня на заседании съезда Советов эсеро-меньшевистское большинство приняло постановление о запрещении демонстрации (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 470 примечание № 29) «на три дня» (см. там же стр. 54).

Когда такое решение было формально принято, ЦК большевистской партии в 2 часа ночи в пятницу (то есть с 9 на 10 июня. – Авт.) постановляет демонстрацию отменить, чтобы не вести рабочих на отчаянный бой против объединённых кадетов, меньшевиков и эсеров. В субботу утром (10 июня. – Авт.) на спешно созванном совещании с представителями районов отмена эта проводится в жизнь (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 54).

Позднее, чтобы сохранить хоть какое-то доверие масс, съезд Советов назначил проведение данной демонстрации на 18 июня (1 июля). Меньшевики и эсеры рассчитывали провести её под антибольшевистскими лозунгами (см. там же стр. 470, примечание № 29). А буржуазия, взбешённая колебанием мелкобуржуазной демократии в сторону пролетариата, задумала (как мы знаем из истории) парализовать развитие революционного движения масс наступлением на фронте.

[посторонний]

11 (24) июня 1917 года на объединённом заседании президиума I Всероссийского съезда Советов, Исполнительного комитета Петроградского Совета, Исполнительного комитета Совета крестьянских депутатов и бюро всех фракций съезда, созванном по поводу намечавшейся большевиками 10 (23) июня демонстрации, выступил с речью министр Временного правительства меньшевик Церетели. По словам Ленина, Церетели показал себя в своей речи явным контрреволюционером, заявив, что «кроме большевиков, контрреволюционеров нет» и что с ними «надо бороться не словами, не резолюциями», а что «их надо лишить всех, имеющихся в их руках, технических средств».

«Церетели, появившийся на съезд из недр Временного правительства, выразил ясное желание обезоружить рабочих. Он проявил дикое бешенство, он требовал, чтобы большевики были партией, стоящей вне рядов революционной демократии» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 62-63).

После таких выпадов Ленин призвал пролетариат проявить максимум спокойствия, осторожности, выдержки, организованности, памятуя о том, что контрреволюционные провокаторы могут превратить мирные манифестации в кровавое побоище.

18 июня (1 июля) 1917 года состоялась большевистская демонстрация. На эту мирную демонстрацию вышло около 500 тысяч рабочих и солдат Петрограда. Подавляющее большинство демонстрантов шли под революционными лозунгами большевистской партии, среди которых преобладали: «вся власть Советам», «долой 10 министров-капиталистов», «ни сепаратного мира с немцами, ни тайных договоров с англо-французскими капиталистами» и т. п. Лишь маленькие группы несли лозунги соглашательских партий о доверии Временному правительству.

«Демонстрация 18-го июня стала демонстрацией сил и политики революционного пролетариата, указывающего направление революции, указывающего выход из тупика» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 91). Она воочию показала всем и в первую очередь Временному правительству буржуазии возрастающую революционность масс и огромный рост влияния и авторитета большевистской партии. Она, несомненно, заставила вождей буржуазии задуматься над тем, как подорвать этот авторитет большевиков и ослабить их влияние в массах, чтобы воспрепятствовать дальнейшему росту революционно-освободительного движения трудящихся, к которому большевики призывали присоединиться всех сознательных людей для свержения власти буржуазии в интересах прекращения империалистской войны и установления прочного мира во всём мире.

18-е июня вошло в историю русской революции, как один из дней перелома. Этот день и поныне показывает, как в то время действовали и хотели действовать в будущем разные классы, чтобы вести революцию вперед к победе над буржуазией, устраивающей заговоры против народа.

Но, невзирая на протесты народа, Временное правительство с согласия меньшевиков и эсеров отдаёт в этот же день (18 июня) приказ о наступлении русских войск на фронте, которого от него требовали правительства «союзников» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 473 примечание № 43).

19 июня буржуазия и Керенский торжественно объявили о начавшемся 18 июня наступлении на фронте. «Политический кризис, по признанию самих эсеров и меньшевиков вечером 18 июня, разразился бы наверное, если бы его не перерезало наступление на фронте» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 151).

Переход к наступательным действиям на фронте неизбежно означал возобновление империалистской войны и как следствие: усиление влияния, веса, роли империалистской, контрреволюционной буржуазии, широчайшее распространение шовинизма в мелкобуржуазной среде, переход к насилию над рабочими массами, к преследованию интернационалистов, к отмене свободы агитации, к арестам и расстрелам тех, кто выступал против войны; поддержка этого наступления и связанной с ним шовинистической политики эсерами и меньшевиками превращала их в соучастников всех чёрных дел контрреволюционных кадетов и высшего генералитета армии, связывала их соглашательством с контрреволюцией настолько крепко, что им ничего не оставалось, как исполнять все приказания кадетов, прикрытые, для приличия, «интересами государства» и т. п.

Наступление это было объявлено во имя мира [позднее «Церетели объявил, что наступление в империалистской войне – справедливейшая вещь с точки зрения и демократии и социализма» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 114)].

[посторонний]

Но «во имя мира» бросают войска в бой империалисты всех стран: при каждом наступлении в каждой из воюющих стран генералы пытаются поднять дух солдат живой надеждой на то, что данное наступление приведёт к скорейшему миру.

Этот обычный приём всех империалистов русские министры из «социалистов» разукрасили самыми трескучими фразами, в которых слова о социализме, демократии, революции звучали как погремушки в руках ловкого жонглёра (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 94)

И армия поверила «социалистам», что её жертвы будут принесены во имя свободы, во имя революции, во имя скорейшего мира: она пошла на смертный бой, не понимая, что в действительности её послали проливать кровь во имя наживы капиталистов России, Англии, Франции, Италии, Японии, Америки и т. д.

Наступление началось после трёхмесячных колебаний, когда рабочие и крестьянские массы тысячи раз выражали осуждение захватнической войне (в то же время продолжая на деле поддерживать правительство захватно-грабительской буржуазии в России). Массы колебались, как бы собираясь исполнить у себя дома тот совет, который в воззвании к народам всего мира от 14 марта давался чужим народам: «откажитесь служить орудием захвата и насилия в руках банкиров». А у себя дома, в «революционно-демократической» России, массы остались на деле именно орудием захвата и насилия «в руках банкиров».

Своеобразие такого положения состояло в том, что оно было создано, при сравнительно большой свободе организации масс, партиями эсеров и меньшевиков. Именно эти партии завоевали себе большинство на тот момент: Всероссийский съезд Советов и Всероссийский крестьянский Совет безусловно доказали это.

«Именно эти партии ответственны за возобновление империалистской войны, за новые сотни тысяч жертв, фактически приносимых «одолению» одних капиталистов другими капиталистами, за новое обострение разрухи, неизбежно вытекающее из наступления» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 98-99).

Подоплёка создавшегося положения – самообман мелкобуржуазных масс и обман их буржуазией при помощи эсеров и меньшевиков, которые называли себя «революционной демократией», а на деле отошли в сторону от революции к продолжению империалистской войны, вручив, таким образом, судьбу народа контрреволюционной буржуазии, кадетам.

Мелкобуржуазные массы не могут не колебаться между буржуазией и пролетариатом. Так было во всех странах, особенно в 1789 – 1871 годах. Так было и в России на указанный момент. Меньшевики и эсеры повели массы к подчинению политике контрреволюционных буржуа.

«В этом суть положения. – Пишет о том моменте времени В.И. Ленин. – В этом значение наступления. В этом своеобразие: не насилие, а доверие к эсерам и меньшевикам сбило народ с пути.

Надолго ли?

Не надолго. Массы научатся собственным опытом. Печальный опыт нового (теперь начатого) этапа войны, новой, обострённой наступлением, разрухи неизбежно поведёт к политическому краху партии эсеров и меньшевиков. Задача пролетарской партии в первую голову помочь массам осознать и правильно учесть этот опыт, правильно подготовиться к этому великому краху, который покажет массам их настоящего вождя – организованный городской пролетариат» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 99-100).

Политика Временного правительства, проводимая в интересах получения максимальной прибыли капиталистами, как у себя в стране, так и за рубежом и поддерживаемая эсерами и меньшевиками, не могла не привести к дороговизне продуктов и ухудшению и без того удручающего социально-экономического положения эксплуатируемых масс; она неизбежно вела к новым общественным потрясениям.

[посторонний]

2 июля 1917 года начинают приходить в возбуждение массы, возмущённые дороговизной, разрухой, наступлением на фронте и тем, что правительство не исполняет своих обещаний по поводу запрета купли-продажи земли и т. д.

Волнуется гренадёрский полк: большевики выступают перед солдатами, пытаясь сагитировать их против выступления, о чём свидетельствует газета эсеров «Дело Народа».

Кадеты – министры Шингарев, Мануйлов, Шаховский выходят из состава Временного правительства (см. В. И. Ленин, Соч.. т. 25, изд. 4-е, 1949 г.. стр. 473 примечание № 47).

«Кадеты уходят, играя «в поддавки» и ставя ультиматум эсерам и меньшевикам, предоставляя им, привязанным к власти, но не имеющим власти, расплатиться за поражение и за возмущение масс» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 185)

3 (16) июля 1917 года, несмотря на предпринятые большевиками попытки удержать массы от выступления, начались стихийные демонстрации против Временного правительства в Выборгском районе. Первым выступил 1-й пулемётный полк. К нему присоединились другие воинские части и рабочие фабрик и заводов.

Партия большевиков в тот момент была против вооружённого выступления, так как считала, что революционный кризис ещё не назрел, что армия и провинция не были готовы поддержать восстание в столице. На заседании ЦК, созванном 3 (16) июля в 4 часа дня совместно с Петроградским комитетом и Военной организацией РСДРП(б), было решено воздержаться от выступления. Такое же решение приняла и проходившая в это время вторая Петроградская общегородская конференция большевиков. Делегаты конференции отправились на заводы и в районы, чтобы удержать массы от выступления. Но выступление всё же началось, и остановить его оказалось уже невозможным (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 473-474 примечание № 48).

В этот же день Временное правительство вместе с «социалистами»-министрами вызывают в Петроград казачьи войска с фронта. Сей факт, формально подтвердил казачий генерал Каледин на Московском контрреволюционном империалистском совещании (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 225).

3-го июля вечером движение переливает через край: демонстрация грозит перерасти в вооружённое выступление против Временного правительства

Учитывая настроение масс, Центральный Комитет большевистской партии совместно с Петроградским комитетом и Военной организацией поздно вечером 3 (16) июля принял решение об участии в демонстрации с целью придать ей мирный и организованный характер. Ленина в это время в Петрограде не было. Извещённый о событиях, он приехал в Петроград утром 4 (17) июля.

4-е (17) июля. Демонстрация продолжается. Большевики призывают в листке (перепечатанном газетой эсеров, «Дело Народа») к мирной и организованной демонстрации (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 150).

В демонстрации принимает участие более 500 тысяч человек, она проходит под основным большевистским лозунгом «Вся власть Советам!» с тем умыслом, чтобы Советы, пока ещё есть возможность, мирно, то есть относительно бескровно взяли в свои руки всю государственную власть; ведь на тот момент в России ни один класс, ни одна серьёзная сила не могли воспротивиться и помешать переходу власти к Советам, опиравшимся на поддержку большинства вооружённого народа: рабочих, крестьян, революционных солдат.

«Ровно в 2 часа дня на углу Садовой и Невского, когда проходили вооружённые демонстранты и собравшаяся в значительном количестве публика спокойно смотрела на них, с правой стороны Садовой раздался оглушительный выстрел, вслед за которым началась стрельба пачками».

Это сообщение, явно указывающее на провокационные действия в отношении мирно проходивших по улицам Петрограда вооружённых демонстрантов, в вечернем выпуске от 4-го июля опубликовала буржуазная газета «Биржевые Ведомости», которую никак нельзя заподозрить в намерении выгородить большевиков (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 143). Следовательно, какие-то «тёмные» контрреволюционные силы умышленно хотели создать из организованного большевиками мирного шествия хаос с применением насилия и тем самым скомпрометировать их в организации вооружённого восстания для последующего развёртывания против них «обоснованных» репрессий, что, собственно, и подтверждается дальнейшим ходом развития событий.

[посторонний]

4 (17) июля ночью большевики составляют воззвание о прекращении выступлений, и той же ночью оно было напечатано в «Правде». В эту же ночь начинается ввод контрреволюционных войск в Ленинград, и одновременно начинаются погромы большевиков отрядами юнкеров и т. п., действовавшими по поручению Половцова и генерального штаба.

С 4-го на 5-ое июля громят «Правду».

5-го (18) июля Ленин переходит на конспиративную квартиру (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 492).   

5-го и 6-го июля громят типографию «Правды» «Труд»; убивают рабочего Воинова среди белого дня за то, что он выносил «Листок Правды» из типографии; производят обыски и аресты большевиков; разоружают революционные полки (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 185).

После разгрома июльской демонстрации Временное правительство 7 (20) июля 1917 года издало приказ об аресте Ленина. За явку Ленина на суд контрреволюционного Временного правительства высказались Троцкий, Каменев, Рыков. Против их предложения решительно выступил И. В. Сталин. По его настоянию вечером 7 (20) июля на совещании в квартире С.Я. Аллилуева в присутствии Ленина было решено, что Ленин не должен являться на суд. Благодаря этому решению жизнь Ленина была спасена. Как позже выяснилось, юнкера имели от властей задание арестовать Ленина и по дороге убить его. Ленин при помощи И. В. Сталина ушёл в глубокое подполье и оттуда продолжал руководить большевистской партией (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 475-476 примечание № 55).

Чтобы объяснить нелепость явки в суд в условиях военной диктатуры эксплуататоров, Ленин написал статью:

                 «К ВОПРОСУ ОБ ЯВКЕ НА СУД БОЛЬШЕВИСТСКИХ ЛИДЕРОВ»

«Судя по частным беседам, есть два мнения по этому вопросу.

Товарищи, поддающиеся «атмосфере Советов», нередко склоняются к явке.

Более близкие к рабочим массам склоняются, по-видимому, к неявке.

Принципиально вопрос сводится больше всего к оценке того, что принято называть конституционными иллюзиями.

Если считать, что в России есть и возможно правильное правительство, правильный суд, вероятен созыв Учредительного собрания, тогда можно прийти к выводу в пользу явки.

Но такое мнение насквозь ошибочно. Именно последние события, после 4 июля, нагляднейшим образом показали, что созыв Учредительного собрания невероятен (без новой революции), что ни правильного правительства, ни правильного суда в России нет и быть (теперь) не может.

Суд есть орган власти. Это забывают иногда капиталисты. Марксисту грех забывать это.

А где власть? Кто власть?

Правительства нет. Оно меняется ежедневно. Оно бездействует.

Действует военная диктатура. О «суде» тут смешно и говорить. Дело не в «суде», а в эпизоде гражданской войны. Вот чего напрасно не хотят понять сторонники явки.

Переверзев и Алексинский как инициаторы «дела»! ! Неужели не смешно тут гово¬рить о суде? Неужели не наивно думать, что какой-нибудь суд при таких условиях мо¬жет что-либо разобрать, установить, расследовать??

Власть в руках военной диктатуры, и без новой революции власть эта может лишь укрепиться на известное время, на время войны прежде всего.

«Я не сделал ничего противозаконного. Суд справедлив. Суд разберет. Суд будет гласный. Народ поймет. Я явлюсь».

Это – рассуждение наивное до ребячества. Не суд, а травля интернационалистов, вот что нужно власти. Засадить их и держать – вот что надо гг. Керенскому и К . Так было (в Англии и Франции) – так будет (в России).

Пусть интернационалисты работают нелегально по мере сил, но пусть не делают глупости добровольной явки!» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, стр. 155-156).

[посторонний]

Всякий вменяемый человек понимает, что явка Ленина в суд, находящийся под влиянием взбешённой военной банды разбойников-эксплуататоров, была бы равносильна самоубийству.

Движение революционных масс 3 и 4-го июля было последней попыткой путём манифестации побудить Советы взять власть. Колебания у эсеров и меньшевиков выражались в том, что Спиридонова и ряд других эсеров высказывались за переход власти к Советам и в этом же духе высказывались меньшевики-интернационалисты, раньше восстававшие против перехода власти к Советам (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 152). Но большинство эсеров и меньшевиков в Советах не хотели брать власть в свои руки, они дрожали за свою собственную судьбу, они получили ряд сообщений, что казаки могут придти и разгромить их (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 186)

5-го и 6-го контрреволюционные силы переходят в наступление, и меньшевики с эсерами, испугавшись, что их разгонят и лишат власти, фактически становятся участниками и пособниками контрреволюционного палачества. Меньшевики и эсеры не могли поступить иначе, ибо 6-го мая они вошли в коалицию с контрреволюционными кадетами, а 18-го июня приняли политику наступления, то есть возобновления и затягивания империалистской войны. Поэтому они «как рабы буржуазии, прикованные сударьом, согласились на всё: и на привод реакционных войск в Питер, и на восстановление смертной казни, и на разоружение рабочих и революционных войск, и на аресты, преследования, закрытие газет без суда. Власть, которую не могла взять целиком буржуазия в правительстве, которую не хотели взять Советы, власть скатилась в руки военной клики, бонапартистов, целиком поддержанной, разумеется, кадетами и чёрносотенцами, помещиками и капиталистами.

Со ступеньки на ступеньку. Раз вступив на наклонную плоскость соглашательства с буржуазией, эсеры и меньшевики покатились неудержимо вниз и докатились до дна. 28-го февраля они обещали в Петроградском Совете условную поддержку буржуазному правительству. 6-го мая они спасли его от краха и дали превратить себя в слуг и защитников его, согласившись на наступление. 9-го июня они соединились с контрреволюционной буржуазией в походе бешеной злобы, лжи и клеветы против революционного пролетариата. 19-го июня они одобрили начавшееся возобновление грабительской войны. 3-го июля они согласились на вызов реакционных войск: начало окончательной сдачи власти бонапартистам. Со ступеньки на ступеньку.

Такой позорный финал партий эсеров и меньшевиков не случайность, а подтверждённый много раз опытом Европы результат экономического положения мелких хозяев, мелкой буржуазии» (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 216-217).

После июльских дней власть в стране полностью перешла в руки контрреволюционного Временного правительства. Советы стали лишь его бессильным придатком. Двоевластие кончилось. Закончился мирный переход революции. Перед большевиками встала задача подготовки вооружённого восстания для свержения Временного правительства (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 473-474 примечание № 48).

Здесь следует прервать историю большевистской борьбы за свободу народа, чтобы разобраться в некоторых, очень неблагопристойных слухах и такого же рода разговорах относительно политической чистоплотности Ленина.

                                                                *     *     *

Выше я уже отмечал, что после того как Ленин переехал из Швейцарии в Россию и большевики стали публично объяснять трудящимся, какое государство необходимо им создать, чтобы вся власть в нём принадлежала рабочим и эксплуатируемым массам, буржуазия почувствовала угрозу господству и развёрнула на страницах своих газет клеветническую компанию против Ленина. Обливая его потоками грязи, буржуазия пыталась убедить народ в том, что большевистское руководство является агентами Германии. В июльских событиях клевета этого же рода стала причиной разгрома большевиков и перехода власти в руки военной клики. Поэтому на этом вопросе следует остановиться подробнее.

Начнём издалека. 

В то время жил некий Алексинский, бывший член II Государственной думы, которого эсеры и меньшевики отказались допустить в Исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов из-за того, что он настолько прославился как бесчестный человек, что в Париже журналисты разнообразнейших газет объявили его клеветником. Восстанавливать свою поруганную честь Алексинский не стал перед Исполнительным комитетом, а предпочёл спрятаться в плехановской газете «Единство», выступая в ней сначала за инициалами, а потом – открыто.

[посторонний]

4-го июля днём, то есть когда в Петрограде проходила демонстрация и по неведомому нам сценарию «разыгрывались» кровавые события, некоторые большевики получили от знакомых предостережение, что Алексинский сообщил комитету журналистов в Питере какую-то новую клеветническую пакость. Почти никто из оповещённых большевиков не обратил внимания на это предостережение. Один лишь Сталин поздно ночью того же дня (4-го июля), когда проходило заседание ЦИК, заговорил об этом с Чхеидзе. Чхеидзе заявил, что ЦИК не будет равнодушно смотреть на распространение клеветы людьми, боящимися суда и расследования со стороны ЦИК. От своего имени, как председателя ЦИК, и от имени Церетели, как члена Временного правительства, Чхеидзе обратился тотчас по телефону во все редакции с предложением воздержаться от печатания клевет Алексинского. Чхеидзе сказал Сталину, что большинство газет обещали исполнить его просьбу.

Но в результате клевета всё равно была напечатана. Это сделала одна маленькая, большинству людей неизвестная, жёлтая газета «Живое Слово», №51 (404), редактором-издателем которой подписывался А.М. Уманский.

Согласно представленным в этой газете «документам» некий прапорщик 16 Сибирского полка Ермоленко был «переброшен 25-го апреля к нам в тыл на фронт 6 армии для агитации в пользу скорейшего заключения сепаратного мира с Германией». И будто бы он согласился на это «по настоянию товарищей». Он показал, что «офицеры германского генерального штаба Шидицкий и Люберс сообщили ему, что такого же рода агитацию ведёт в России агент германского генерального штаба и председатель украинской секции «Союз освобождения Украины» А. Скоропись-Иолтуховский и Ленин, и что Ленину поручено стремиться всеми силами к подрыву доверия русского народа к Временному правительству». Для убедительности прибавлялись какие-то «только что поступившие сообщения», согласно которым «деньги на агитацию» «получаются» (кем? «документ» боится сказать прямо, что обвиняется или подозревается Ленин!! документ молчит, кем «получается»!) «через» «доверенных людей»: «большевиков» Фюрстенберга (Ганецкого) и Козловского. И будто бы факт получения денег «большевиками» подтверждается переводом денег через банки и будто «военной цензурой установлен непрерывный (!) обмен телеграммами политического и денежного характера между германскими агентами и большевистскими лидерами»!! (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, стр. 138). 

Если кратко, вот три главных довода, которые якобы свидетельствуют о шпионской деятельности Ленина, и которые сначала выдвигала буржуазия: показания «Ермоленко, 20 миллионов у Козловского, припутывание Парвуса» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, стр. 147).

Перед нами налицо «компромат», который «изобличает» члена Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих и солдатских депутатов Ленина в том, что он является «врагом народа», «продавшимся» германцам. Именно этот «компромат» на Ленина послужил основанием для разгрома в ночь с 4-го на 5-е июля газеты «Правды» и последующего введения репрессий против большевиков и закрытия их других газет.

В статье «Где власть и где контрреволюция» (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 136 – 140), откуда вышеизложенные «факты» мною взяты и перед вами изложены, Ленин убедительно доказал несостоятельность выдвинутых против него и большевистской партии обвинений. Да и на другой день после опубликования сенсационного материала о «шпионстве» Ленина «главная погромная газета «Живое Слово» печатает уже две «поправки», признавая «вождя» большевиков не подкупленным, а фанатиком и заменяя 20 миллионов 20 тысячами. А другая газета уже объявляла второстепенными показания Ермоленки» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, стр. 147).

В «Листке «Правды»»145 от 6 июля… напечатано письмо Козловского, опровергающее клевету. После опровержения 20 000 000 сбавляют до 20 000, – вместо точной цифры опять «округление»!

Припутывают Парвуса, стараясь изо всех сил создать какую-то связь между ним и большевиками. А на деле именно большевики в женевском еще «Социал-Демократе» назвали Парвуса ренегатом, выступили против него с беспощадным осуждением, как против немецкого Плеханова, устранили раз навсегда всякую возможность какого бы то ни было сближения с подобными социал-шовинистами. Именно большевики в Стокгольме на торжественном заседании при участии шведских левых социалистов категорически отказались не только разговаривать с Парвусом, но даже допустить его в каком бы то ни было качестве, хотя бы гостем» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, стр. 148).

[посторонний]

Вот что писали большевики о Парвусе 20 ноября 1915 года в газете «Социал-демократ» № 48:

                                                   У ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕРТЫ

«Превращение отдельных лиц из радикальных социал-демократов и революционных марксистов в социал-шовинистов – явление, общее всем воюющим странам. Поток шовинизма так стремителен, бурен и силен, что повсюду ряд бесхарактерных или переживших себя левых социал-демократов увлечен им. Парвус, показавший себя авантюристом уже в русской революции, опустился теперь в издаваемом им журнальчике «Die Glocke» («Колокол»)47 до... последней черты. Он защищает немецких оппортунистов с невероятно наглым и самодовольным видом. Он сжег все, чему поклонялся; он «забыл» о борьбе революционного и оппортунистического течений и об их истории в международной социал-демократии. С развязностью уверенного в одобрении буржуазии фельетониста хлопает он по плечу Маркса, «поправляя» его без тени добросовестной и внимательной критики. А какого-то там Энгельса он третирует прямо с презрением. Он защищает пацифистов и интернационалистов в Англии, националистов и ура-патриотов в Германии. Он ругает шовинистами и прихвостнями буржуазии социал-патриотов английских, величая немецких – революционными социал-демократами и лобызаясь с Ленчем, Генишом, Грунвальдом. Он лижет сапоги Гинденбургу, уверяя читателей, что «немецкий генеральный штаб выступил за революцию в России», и печатая хамские гимны этому «воплощению немецкой народной души», его «могучему революционному чувству». Он сулит Германии безболезненный переход к социализму через союз консерваторов с частью социалистов и через «хлебные карточки». Как мелкий трус, он снисходительно полуодобряет Циммервальдскую конференцию, делая вид, будто он не заметил в ее манифесте мест, направленных против всех оттенков социал-шовинизма, от парвусовского и плехановского до кольбовского и каутскианского.

В шести номерах его журнальчика нет ни единой честной мысли, ни одного серьезного довода, ни одной искренней статьи. Сплошная клоака немецкого шовинизма, прикрытая разухабисто намалеванной вывеской: во имя будто бы интересов русской революции! Вполне естественно, что эту клоаку похваливают оппортунисты: Кольб и хемницкий «Народный Голос».

Сударь Парвус имеет настолько медный лоб, что публично объявляет о своей «миссии» «служить идейным звеном между вооруженным немецким и революционным русским пролетариатом». Эту шутовскую фразу достаточно выставить на осмеяние перед русскими рабочими. Если «Призыв» гг. Плеханова, Бунакова и К вполне заслужил одобрение шовинистов и Хвостова в России, то «Колокол» сударьа Парвуса – орган ренегатства и грязного лакейства в Германии.

Нельзя не отметить по этому поводу еще одну полезную сторону теперешней войны. Она не только убивает «скорострельной пушкой» оппортунизм и анархизм, она великолепно разоблачает также авантюристов и переметных сум социализма (то есть тех, кто меняет свои убеждения и переходит в на сторону противника. – Авт.). Для пролетариата в высшей степени выгодно, что эту предварительную очистку его движения история начала делать накануне социалистической революции, а не в самом ходе ее».

«Социал-Демократ» № 48,                                                                       Печатается по тексту газеты
20 ноября 1915 г.                                                                                             «Социал-Демократ»

                                                                            (см. В. И. Ленин. Соч., т. 21, изд. 4-е, стр. 384-385).

[посторонний]

Для всякого думающего человека, который ознакомился с вышеизложенными фактами и не хочет умышленно закрывать глаза на них, нелепость обвинений большевиков в шпионаже и их намерении подтолкнуть Временное правительство заключить на невыгодных условиях «отдельный (сепаратный) мир с немцами» бьёт в глаза. И сразу же наводит на мысль, что весь «компромат» на Ленина был сфабрикован главарями контрреволюционной банды помещиков и капиталистов, предчувствовавших, что революционно настроенные рабочие и крестьяне вот-вот свергнут их господство и создадут своё рабоче-крестьянское «государство»: «демократическую пролетарски-крестьянскую республику без постоянной армии, без гестапо, без привилегированного чиновничества», о необходимости создания которой, большевики говорили на различных съездах, конференциях, в печати и т. д. [см. «Письма из далека» (конец марта – начало апреля 1917 г.); «О задачах пролетариата в данной революции» (а иначе: «Апрельские тезисы», с которыми Ленин выступил 4(17).04.1917 г. в Петрограде); «Письма о тактике» (между 8 и 13 (21 и 26) апреля 1917 г.); «Задачи пролетариата в нашей революции» (проект платформы пролетарской партии) (10 апреля 1917 г.); «Политические партии в России и задачи пролетариата» (начало апреля 1917 г.); а также см. Резолюцию о пересмотре партийной программы, принятую Седьмой (Апрельской) Всероссийской конференцией РСДРП (б) (см. В.И. Ленин, Соч., т. 24, изд. 4-е, 1949 г., стр. 248), статью «Наши взгляды», (Правда» № 35, 18 апреля (1 мая) 1917 г.), «Материалы по пересмотру партийной программы» (апрель – май 1917 г.), «Муниципальную платформу партии пролетариата», с которой большевики пошли на выборы в районные думы 27 мая – 5 июня (9-18 июня) 1917 г.].

Всякий, кто ознакомится с перечисленными документами, увидит неопровержимые доказательства того, что вся революционная деятельность большевиков была направленная на уничтожение эксплуатации человека человеком и, следовательно, на уничтожение эксплуататорских классов во всём мире и именно поэтому она никак не могла осуществляться на деньги германского эксплуататорского правительства – ведь ни одно эксплуататорское правительство не стало бы финансировать организацию революции для своего же собственного уничтожения. Кроме того, всем известно, что большевики во главе с Лениным всегда решительно и бесповоротным образом отвергали сепаратный мир с Германией. Поэтому сопоставление Ленина с Иолтуховским и «Союзом освобождения Украины», ориентировавшимся на разгром царской России Германией и ставящим задачей отделение Украины от России и создание буржуазно-помещичьей украинской монархии под немецким протекторатом, вообще никак не вяжется. Только совсем невежественные люди могут поверить в то, что между Лениным и этим социал-патриотическим союзом было нечто общее.

Далее. В «компромате» говорится, что Ганецкий и Козловский – «большевики»; на самом же деле они являлись членами польской социал-демократической партии.     

Далее, если «военной цензурой» был «установлен непрерывный (!) обмен телеграммами политического и денежного характера между германскими агентами и большевистскими лидерами», то тогда почему Ганецкого незадолго до июльских событий свободно впустили в Россию и так же свободно выпустили из неё? Почему Ганецкого и Козловского не арестовали раньше появления в газетах сведений об их «шпионской» деятельности, которая была «точно установлена» «военной цензурой»? Неужели можно предположить такую глупость со стороны генерального штаба, чтобы он, имея на руках неопровержимые доказательства того, что вражеское германское правительство переводит деньги большевикам для подрыва «доверия русского народа к Временному правительству», допустил разглашение слухов об этом через Алексинских и жёлтую прессу, не арестовав прежде Ганецкого и Козловского!? Нет. Такую глупость генеральный штаб вряд ли допустил бы.

[посторонний]

Весь ход событий (до, во время и после июльской демонстрации) явно указывает на то, что публикация «компромата» на Ленина была хорошо спланированным тактическим ходом контрреволюционной верхушки генерального штаба. Контрреволюционное начальство армии передало свои официальные (!) документы не в правительственную газету, а Алексинскому (с сомнительной репутацией) для публикации в жёлтой прессе как раз ко времени «агрессивного возбуждения солдат против буржуазного правительства» и ухода кадетов из министерства, чтобы таким образом ещё больше «разжечь страсти» и под благовидным предлогом разгромить большевиков. Передача в жёлтую газету «компромата» на Ленина, «выстрелы справа» по демонстрантам 4-го июля в 2 часа дня, разгром «Правды» ночью с 4-го на 5-ое июля и последующие репрессии против большевиков (обвиняемых в «заговоре» и «моральном» «подстрекательстве» к мятежу) – всё это эпизоды одного «сценария», разработанного кадетами и известными монархическими кругами генерального штаба (командными верхами армии) с целью разгрома большевиков. И не только с этой целью. Таким подлым способом контрреволюция хотела укрепить свои позиции наверху государственного олимпа, чтобы при удобном случае разогнать Советы и захватить всю власть в свои руки для подготовки восстановления монархии. Возможность разгона Советов контрреволюцией многие вожди эсеров и меньшевиков признали и высказались об этом в последние дни июльских событий (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 157-158). Начавшаяся потом в буржуазной и черносотенно-монархической прессе травля Советов и «поджигателя» Чернова (см.  там же стр. 157), а затем ещё и контрреволюционный мятеж, поднятый 25 августа (7 сентября) 1917 года верховным главнокомандующим Л.Г. Корниловым с целью установления военной диктатуры и захвата власти в руки помещиков и капиталистов, также подтверждают только что сказанное мною.   

Далее. Газета «Живое Слово» напечатала сообщение, которое начинается со слов:

«При письме от 16 мая 1917 года за №3719 начальник верховного главнокомандующего препроводил Военному министру протокол допроса» (Ермоленки) (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 145).

Иначе говоря, газета «Живое Слово» сообщает, что 16-го мая доклад с «компроматом» на Ленина был послан из генерального штаба Керенскому, который был членом и Временного правительства и Совета, то есть обеих властей. Следовательно, учитывая тяжесть обвинения, изложенного в «компромате», Керенский как военный министр обязан был тотчас назначить правительственное следствие с допросом свидетелей и арестом всех подозреваемых в шпионстве, вплоть до Ленина, если бы он верил хоть на минуту в серьёзность этих обвинений или подозрений.

С 16-го мая по 5 июля прошло очень много времени, без малого 50 дней, но в течение этих 50 дней никакого расследования по предоставленным «фатам» о шпионстве Ленина правительство не назначило; напротив, ни Керенский, ни Временное правительство, ни Исполнительный комитет Совета не думают даже о том, чтобы арестовать «шпионов»: Ленина, Ганецкого и Козловского.

А 4-го июля ночью, когда кризис достиг высшей точки, и контрреволюция уже была готова начать погром большевиков, Чхеидзе и Церетели просят газеты не печатать (как они считали) явной клеветы.

И в тоже время, поздней, поздней ночью, без ведома Совета и помимо его воли командующий войсками Половцев посылает отряды юнкеров и казаков разгромить «Правду», задержать её выпуск, арестовать её сотрудников, захватить книги (будто для проверки, не значатся ли в них подозрительные деньги); и в это самое время в жёлтой газетёнке «Живое Слово» печатается клевета, чтобы «разжечь страсти», чтобы скомпрометировать большевиков, и дать повод для погрома «Правды» и заодно предоставить благовидное оправдание погромщикам, действовавшим «явно по поручению командующего войсками Половцева и генерального штаба» (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 185).

Если бы эти действия были законными, то Временное правительство или Совет утвердили бы их. Но ни одна власть не сделала этого. Насильники над газетой «Правда» не нашли поддержки ни в Совете, ни во Временном правительстве. Правда, эти обе власти ничего и не предприняли, чтобы остановить бесчинства контрреволюционных сил. Власть умыла руки и молча наблюдала, как контрреволюционная военная клика громила большевиков по инсценированному ею делу о «шпионстве Ленина» и надуманному обвинению большевиков в «мятеже», как в нарушение всех законов она захватывает власть, без суда расстреливая революционные части войск на фронте, разоружая революционные войска и рабочих в Питере, Москве, подавляя и усмиряя выступления в Нижнем.

Все эти бесчинства творились, несмотря на то, что на другой день после публикации клеветы газетой «Живое Слово» были напечатаны «поправки» с признанием, что «вождь» большевиков не был подкуплен и в шпионстве не обвиняется (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 147 и 160).

[посторонний]

Центральный исполнительный комитет, считавший себя полномочным органом русской демократии, назначил было комиссию по делу «о шпионстве», но под давлением контрреволюционных сил, которые не были заинтересованы в проведении честного расследования, эту комиссию распустил; приказ об аресте Ленина и других большевиков, обвиняемых в «шпионстве», он не захотел ни прямо подтвердить, ни отменить и тем самым фактически выдал большевиков напирающей уже против него контрреволюции (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 162-163).

Контрреволюционные силы обвинили большевиков в организации «вооружённого восстания» и на основе этого надуманного обвинения организовали репрессии против них, не считаясь ни с какими законами и нормами морали, ибо «на карту» было поставлено существование класса буржуазии; и поэтому же они, обвиняя большевиков в «мятеже», не обращали никакого внимания на то, что большевики публично, в печати призывали солдат и рабочих воздержаться от выступления и когда возмущённые массы, не послушавшись их советов, всё же вышли на демонстрацию, старались изо всех сил придать ей организованный, мирный характер.

Буржуазные газеты засвидетельствовали факты, доказывающие, что большевики 2-го, 3-го и 4-го июля НЕ призывали к «вооружённому восстанию», а прикладывали все свои усилия к тому, чтобы удержать возбуждённые массы вооружённых солдат от свержения Временного правительства, погубившего в войне десятки тысяч человек со времени начатого им (18 июня) наступления на фронте. Так, например, в министерской газете «Дело Народа», вскоре после 4-го июля, было признано, как факт, что большевики 2-го июля в гренадёрском полку выступали, агитировали против выступления. Та же газета напечатала ещё более важный документ, именно текст воззвания, составленного и подписанного ЦК РСДРП(б) 3-го июля ночью. В тексте этого воззвания говорится о необходимости придать движению мирный и организованный характер (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 189). 4-го июля ночью большевики составили воззвание о прекращении выступлений, и той же ночью оно было напечатано в «Правде» (см. там же стр. 185).

Все эти документально зафиксированные факты ясно показывают, что на тот момент большевики не организовывали вооружённого восстания. Игнорирование этих фактов организаторами погромов свидетельствует о том, что они умышленно не желали искать правду; и что в действительности им как организаторам контрреволюции нужно было завоевать и укрепить всевластие буржуазии любой ценой и поэтому они из мирной демонстрации инсценировали большевистский «мятеж» для оправдания спланированного разгрома большевиков: погрома газеты «Правда», закрытия других газет большевиков, расстрела революционной части войск на фронте, разоружения революционных войск и рабочих.

Июльские события в очередной раз доказали, что во время неустойчивого соотношения классовых сил в обществе все спорные вопросы государственной жизни решает борьба классов с применением друг против друга вооружённой силы.

Самым главным и спорным вопросом государственной жизни, как известно, является вопрос о власти в государстве. История показывает нам на каждом шагу, что переход власти из рук одного класса (!) в руки другого класса (!) почти всегда решается не путём «общественного договора», а посредством заговоров, лжи и применения силы. При «спокойном» же течении жизни в демократическом государстве переход власти из рук одной определённой группы лиц эксплуататорского класса в руки другой группы лиц из этого же эксплуататорского класса может осуществляться мирно, путём выборов, которые, правда, никогда не бывают честными. Но бывают случаи, и нередко, когда смена власти проходит немирно – всё зависит от соотношения сил противоборствующих группировок.

[посторонний]

Переход власти из рук эксплуататорского класса в руки эксплуатируемого им класса вообще никогда не может произойти путём мирного договора между эксплуататорами и эксплуатируемыми или путём голосования. Такого рода вопрос о власти в государстве решается с помощью революции, гражданской войны, причём в борьбе за господство имущие классы всегда прибегают к самым подлым, низменным, бесчеловечным приёмам ведения борьбы против восставших эксплуатируемых масс. История показывает нам, что буржуазия шла на всевозможные преступления и даже продавала родину, чтобы отстоять власть над народом и свои доходы. В качестве примера, подтверждающего сей гнусный факт, достаточно указать на то, как в 1871 году французские эксплуататоры, любившие говорить о патриотизме, вступили в сговор с иноземным прусским врагом, чтобы с его помощью уничтожить Парижскую Коммуну (см. К. Маркс, Гражданская война во Франции). [История не раз показывала нам, как буржуазия предавала родину ради сохранения своего господства в обществе. На этот счет особенно большой материал даёт история становления Советской власти после свершения Октябрьской социалистической революции: «Кадеты, правые эсеры и меньшевики по части союза с империалистскими державами, по части заключения грабительских договоров, по части предания родины англо-французскому империализму побили рекорд. Пример – Украина и Тифлис». (На Кавказе положение большевиков «было особенно трудное, потому что кругом их предавали меньшевики, вступившие в прямой союз с германскими империалистами под предлогом, конечно, защиты независимости Грузии» [см. В.И. Ленин, Соч., т. 28, изд. 4-е, 1950 г., стр. 6]). «Союз меньшевиков, правых эсеров с чехословаками достаточно для этого показателен. И выступление левых эсеров, которые вздумали втягивать в войну ради интересов ярославских белогвардейцев Российскую республику, достаточно ясно показывает, что, когда дело касается до классовых прибылей, буржуазия предаёт родину и вступает в торгашеские сделки против своего народа с какими угодно чужеземцами. Эту истину история русской революции показала ещё и ещё раз после того, как больше сотни лет история революции показывала нам, что таков закон классовых интересов, классовой политики буржуазии во все времена и во всех странах» (см. В.И. Ленин, Соч., т. 28, изд. 4-е, 1950 г., стр. 9).]

Факт изуверского подхода эксплуататоров к сохранению своего господства в обществе подтверждает и всем известное дело Дрейфуса в 1894 году и дело Бейлиса в 1913 году. «Дело Дрейфуса – провокационный процесс, организованный в 1894 году реакционно-монархическими кругами французской военщины против офицера генерального штаба еврея Дрейфуса, ложно обвинявшегося в шпионаже и государственной измене. Военным судом Дрейфус был приговорён к пожизненному заключению. Развернувшееся во Франции общественное движение за пересмотр дела Дрейфуса проходило в ожесточённой борьбе между республиканцами и монархистами и привело в конце концов к оправданию Дрейфуса в 1906 году» (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 475 примечание № 51).

«Дело Бейлиса – провокационный судебный процесс, организованный в 1913 году в Киеве царским правительством против еврея Бейлиса, которого ложно обвиняли в убийстве с ритуальной целью христианского мальчика Ющинского (в действительности убийство было организовано черносотенцами). Инсценировкой этого процесса царское правительство стремилось разжечь антисемитизм и вызвать еврейские погромы с целью отвлечения масс от революционного движения, нараставшего в стране. Процесс вызвал сильное общественное возбуждение; в ряде городов состоялись рабочие демонстрации протеста. Бейлис был по суду оправдан» (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 476 примечание № 58).

ПРОДОЛЖЕНИЕ СМОТРИ НА ДРУГОЙ СТРАНИЦЕ

[посторонний]

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Весь ход событий, происшедших в июльские дни 1917 года, явно показывает, что контрреволюционные силы буржуазии, почувствовав, что господство их класса вот-вот будет свергнуто рабочими и крестьянами, решили прибегнуть к использованию тех методов борьбы, к каким прибегали представители их класса в делах Дрейфуса и Бейлиса.

Если это учесть, то всякий, кто в своих суждениях исходит из интересов рабочего класса, признает правильным, что Ленин отказался явиться на суд и ушёл в подполье. Его явка на суд во время разгула контрреволюции была бы равносильна самоубийству. Буржуазный суд никогда не бывает справедливым, если дело хоть как-то касается господства эксплуататоров. Чтобы понять, на какие низменные поступки способен буржуазный суд ради сохранения власти эксплуататоров, вспомним эпоху сталинских репрессий, если мало дел Дрейфуса и Бейлиса. Вспомнив, как во время восстановления буржуазной государственности в «СССР» (после смерти Ленина) «коммунистическая» буржуазия инициировала по лживым обвинениям массовые (исчисляемые сотнями тысяч человеческих жизней) репрессии против «врагов народа», будет легко понять, что фабрикация уголовных дел используется эксплуататорским классом как самое эффективное средство в подавлении революционно-освободительного движения рабочих масс.

Далее. Из письма бывшего министра юстиции Переверзева, напечатанного в воскресенье в газете «Новое Время», чётко видно, что «дело» о «шпионстве» Ленина и других подстроено совершенно обдуманно партией контрреволюции.

Переверзев вполне открыто признал, что он пустил в ход непроверенные обвинения, дабы поднять ярость (дословное выражение) солдат против партии большевиков. Это признал вчерашний министр юстиции, человек, вчера ещё называвший себя социалистом! (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 162).

По этому же вопросу бывший глава Временного правительства князь Г.Е. Львов в прощальной беседе с представителями комитета журналистов при Временном правительстве тоже сделал очень ценные признания:

«Особенно укрепляют мой оптимизм, – сказал Львов, – события последних дней внутри страны. Наш «глубокий прорыв» на фронте Ленина имеет, по моему убеждению, несравненно бóльшее значение для России, чем ПРОРЫВ НЕМЦЕВ (!) НА НАШЕМ (!) юго-западном фронте».

«Буржуазия, стоя во главе контрреволюции, глубоко прорвала фронт революционных рабочих, – вот к чему сводится ничтожная правда признаний князя. – Говорит Ленин, комментируя признание Львова. – Два врага, два неприятельских стана, один прорвал фронт другого – вот к чему сводит князь Львов внутреннее положение России…

Внутренняя классовая борьба даже во время войны гораздо важнее, чем борьба с внешним врагом – какой только дикой брани ни изрыгали на большевиков представители крупной и мелкой буржуазии за признание этой истины! Как только ни зарекались от неё бесчисленные любители широковещательных фраз о «единстве», «революционной демократии» и пр. и т. п.!

А когда дошло до серьёзного, решающего момента, князь Львов сразу и целиком признал эту истину, провозгласив открыто, что «победа» над классовым врагом внутри страны важнее, чем положение на фронте борьбы с внешним врагом. Бесспорная истина. Полезная истина…

В чём состоит тот «прорыв» на фронте гражданской войны, по поводу которого столь торжествует князь Львов? На этом вопросе надо особенно внимательно остановиться, чтобы рабочие могли хорошенько поучиться у Львова.

«Прорыв на фронте» внутренней войны состоял на этот раз, во-первых, в том, что буржуазия облила своих классовых врагов, большевиков, морями вони и клеветы, проявив в этом гнуснейшем и грязном деле оклеветания политических противников неслыханное упорство. Это была, с позволения сказать, «идейная подготовка» «прорыва на фронте классовой борьбы».

Во-вторых, материальный, существа дела касающийся, «прорыв» состоял в аресте представителей политических враждебных течений, в объявлении их вне закона, в убийстве части их на улице без суда (убийство 6 июля Воинова за вынос из типографии «Правда» её издания), в закрытии их газет, в разоружении рабочих и революционных солдат.

Вот что такое «прорыв на фронте войны с классовым врагом». Пусть же рабочие хорошенько вдумаются в это, чтобы суметь применять это – когда назреет время – к буржуазии» (см. В.И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4-е, 1949 г., стр. 171 – 173).

[посторонний]

Теперь, когда мы ознакомились с ценными признаниями бывших членов Временного правительства буржуазии, необходимо вспомнить, против кого и за кого боролись большевики, требуя перехода власти в руки Советов и их дальнейшего развития сообразно опыту Парижской Коммуны.

Весь вышеизложенный материал неопровержимо свидетельствует, что большевики боролись против помещиков и капиталистов, призывая всех трудящихся принять участие в строительстве советского «государства» типа Коммуны, чтобы в нём, как и в Коммуне, все вопросы общественной жизни решались не привилегированным меньшинством из эксплуататорского класса, а самим вооружённым народом; чтобы вооружённые рабочие и крестьяне не только образовывали и составляли собой все учреждения государственной власти, но и сами же непосредственно принимали участие в управлении «государством» и вдобавок ещё могли давить с его помощью контрреволюцию, отражать внешнюю агрессию империалистических государств, сводя постепенно на нет эксплуатацию человека человеком и надобность в государстве.

Если всё это принять во внимание в связи с усиливавшимися к июлю антиправительственными выступлениями масс, грозящими перерасти в вооружённое восстание, которое низвергло бы очень шаткое на тот момент господство помещиков и капиталистов, то всякому станет понятно, что буржуазии ничего более не оставалось делать, как обвинить вождя рабочего класса в «шпионстве» и организации «мятежа». Зачем это нужно было делать буржуазии? Чтобы иметь благовидный повод для устранения вождя и идейного вдохновителя революционно настроенных трудящихся масс и разгрома партийной организации большевиков.

Требование репрессий против Ленина и других большевиков, если вы помните, составляло одну из самых главных, можно сказать, даже самую главную часть программы кадетов в революции, начиная с апреля 1917 года. Ещё задолго до фабрикации обвинений против большевиков партия кадетов, выяснив себе их намерения, сформулированные Лениным в его знаменитых Апрельских тезисах, систематически, неуклонно, непрестанно требовала репрессий против большевиков в самых различных формах, начиная от «государственных» статей «Речи» вплоть до многократных восклицаний Милюкова «арестовать» Ленина и других большевиков. Ибо она ясно сознавала, что в случае поддержки народом программы большевиков в России неизбежно будет свергнуто господство буржуазии: помещики лишатся земли, капиталисты – фабрик, заводов и т. д. и установится власть рабочего класса, которая введёт всеобщую трудовую повинность, и будет препятствовать осуществлению эксплуатации человека человеком.     

Если читатель будет рассматривать выдвинутые против большевиков обвинения в связи с их политической деятельностью и июльскими событиями, то ему станет очевидно, что все они были сфабрикованы контрреволюцией в корыстных интересах сохранения капиталистического способа производства и буржуазного государства, позволяющего его официальным представителям эксплуатировать и в случае необходимости подавлять рабочий класс.

Клевета на большевиков была и сейчас остаётся в арсенале эксплуататоров главным оружием в борьбе с защитниками интересов рабочих и беднейших крестьян, ибо они лучше всего вводят народ в заблуждение и дают эксплуататорам возможность манипулировать общественным мнением в своих интересах.

[посторонний]

А почему истинные Большевики-Ленинцы не боролись против извращения идей и методов построения Социализма а затем Коммунизма? На всех сьездах  голосовали единогласно ВСЕ учасники-делегаты и ВСЕГДА.

Почему же не боролись? – боролись. Но вся беда была в том, что когда началась социалистическая революция, большинство российского населения было малограмотным и даже читать не умело, и поэтому мало кто знал, как должно было быть устроено государство для победоносного перехода от капитализма к коммунизму. Этой малограмотностью и воспользовались после смерти Ленина враги социализма, претворявшиеся коммунистами. Эти враги социализма из руководящего ядра партии узурпировали право трактовать марксистско-ленинское учение о государстве и по своему усмотрению трактовали его так, как им было выгодно [кто хочет посмотреть, как современные коммунисты-оборотни из «КПРФ» на свой лад трактуют марксистско-ленинское учение о государстве, может зайти в раздел «Приглашение к коммунизму» и увидеть своими собственными глазами, как коммунист-оппортунист, выступающий под ником Хендар, извращает это учение в угоду буржуазии и удаляет все неугодные ему рассуждения], и, по сути, превратили его в религию. А тех, кто указывал им на то, что они искажают марксистско-ленинское учение о государстве и ведут противоположную Ленину политику, объявляли оппортунистами, ревизионистами и врагами народа и уничтожали по сфабрикованным делам. Когда были уничтожены все коммунисты-ленинцы, ставившие своей конечной целью уничтожение государства и классов, замаскировавшимся под коммунистов врагам социализма стало совсем легко обманывать людей и манипулировать их сознанием. Благодаря этому они легко имитировали строительство коммунизма. Поддерживая на всех съезда решения «КПСС», люди думали, что партия строит коммунистическое общество и при этом совершенно не понимали, что на деле барахтаются в болоте буржуазного общества и прямиком идут от установленного при Сталине тотального государственного капитализма к обычному капитализму. Чего говорить о наших предках, если сейчас, когда практически все умеют читать, мало, кто знает, как должно быть устроено государство, чтобы рабочий класс мог с наименьшими жертвами придти к победе коммунизма. Благодаря идеологической обработке массового сознания, проведённой коммунистами-оборотнями на уровне государства и науки, в головах людей укоренилась догма, что признаком социализма является переход средств производства в собственность государства, тогда как с точки зрения научного коммунизма этот переход средств производства в собственность государства не является признаком социализма.

Социализм потерпел крах в основном из-за низкой культуры и малограмотности нашего населения. Если бы народ знал, в чём состоит суть строительства социализма, и имел ясное представление о том, как осуществлять это строительство социализма, то тогда бы он наверняка добился бы победы коммунизма.

Идея в теории красивая и правильная.Но выходит что В.И.Ленин не учёл низкий уровень образованности,сознания широких масс населения России для построения Социализма и перехода в Коммунизм.Это его ошибка?

В попытке освобождения рабочего класса из-под ига капитала и избавления человечества от войн, периодически развязываемых эксплуататорами с целью завоевания господства над миром и дележа рынков сбыта, никакой ошибки нет. И быть не может. Борьба за свободу всегда сопряжена с известным риском, и предугадать исход этой борьбы никто не может.

[посторонний]

Думай головой: как ты себе предтавлешь слесаря-сборщика, выполняющего управленческие функции? Отстоял смену у конвейера, принял душ и побежал руководить министерством?  ?

Суть власти рабочих и крестьян совсем не в этом. Она в том, что, как пел Высоцкий, "а после из прорабов до министра дорастёшь".

Здесь Вы «немного» заблуждаетесь. В социалистическом обществе не может быть буржуазных учреждений – министерств, свидетельствующих о господстве бюрократии (=буржуазии). Пролетариат совершал Великую Октябрьскую социалистическую революцию не для того, чтобы создать такой общественно-политический строй, при котором он мог бы избирать из своей среды эксплуататоров: министров и иных государственных чиновников-паразитов; он совершал революцию не для того, чтобы одарённые выходцы из его среды могли выбиться "в люди" и стать эксплуататорами. Социалистическая революция совершалась с целью уничтожить всякую эксплуатацию человека человеком и создать в обществе условия, исключающие возникновение кровопролитных войн и всякого рода конфликтов и эксцессов, возникающих на почве эксплуатации человека человеком.

Суть власти рабочих и крестьян состоит в том, чтобы по окончании производительной работы рабочие осуществляли функции государственного управления, но здесь, разумеется, речь идёт не о том, чтобы сразу же на первых этапах строительства социализма рабочий после производительной работы на время занимал высшую руководящую должность; к этому истинные коммунисты стремятся, но это будет возможно только в развитом коммунистическом обществе. На первых же этапах строительства социалистического общества рабочие и все труженики ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖНЫ после отбытия «трудового урока» посвящать несколько часов исполнению функций государственного управления, состоящих в охране общественного порядка на улицах населённых пунктов и по мере обучения переходить от исполнения одних функций государственного управления к другим. В этом обучении исполнению функций государственного управления состоит суть строительства коммунистического общества.

СУЩНОСТЬ ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА И СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

«Сущность Советской власти состоит в том, что постоянной и единственной основой всей государственной власти, всего государственного аппарата является массовая организация именно тех классов, которые были угнетены капитализмом, т. е. рабочих и полупролетариев (крестьян, не эксплуатирующих чужого труда и прибегающих постоянно к продаже хотя бы части своей рабочей силы). Именно те массы, которые даже в самых демократических буржуазных республиках, будучи равноправны по закону (с эксплуататорами-капиталистами – авт.), на деле тысячами приёмов и уловок отстранялись от участия в политической жизни и от пользования демократическими правами и свободами, привлекаются теперь к постоянному и непременному, притом решающему, участию в демократическом управлении государством.

То равенство граждан, независимо от пола, религии, расы, национальности, которое буржуазная демократия всегда и везде обещала, но нигде не провела и, в силу господства капитализма, провести не могла, Советская власть, или диктатура пролетариата, осуществляет сразу и полностью, ибо в состоянии сделать это только власть рабочих, не заинтересованных в частной собственности на средства производства и в борьбе за раздел и предел их.

Старая, т. е., буржуазная, демократия и парламентаризм были организованы так, что именно массы трудящихся всего более были отчуждены от аппарата управления. Советская власть, т. е. диктатура пролетариата, напротив, построена так, чтобы сблизить массы трудящихся с аппаратом управления. Той же цели служит соединение законодательной и исполнительной власти при советской организации государства и замена территориальных избирательных округов производственными единицами, каковы: завод, фабрика.

Войско было аппаратом угнетения не только при монархии. Оно осталось таковым и во всех буржуазных, даже наиболее демократических, республиках. Только Советская власть, как постоянная государственная организация именно угнетавшихся капитализмом классов, в состоянии разрушить подчинение войска буржуазному командованию и действительно слить пролетариат с войском, действительно осуществить вооружение пролетариата и разоружение буржуазии, без чего невозможно победа социализма.

Советская организация государства приспособлена к руководящей роли пролетариата, как класса, наиболее сконцентрированного и просвещённого капитализмом. Опыт всех революций и всех движений угнетённых классов, опыт всемирного социалистического движения учит нас, что только пролетариат в состоянии объединить и вести за собой распылённые и отсталые слои трудящегося и эксплуатируемого населения.

[посторонний]

Только советская организация государства в состоянии действительно разбить сразу и разрушить окончательно старый, т. е. буржуазный, чиновничий и судейский аппарат, который сохранялся и неизбежно должен был сохраняться при капитализме даже в самых демократических республиках, будучи фактически наибольшей помехой проведению демократизма в жизнь для рабочих и трудящихся. Парижская Коммуна сделала первый всемирно-исторический шаг по этому пути, Советская власть – второй.

Уничтожение государственной власти есть цель, которую ставили себе все социалисты, Маркс в том числе и во главе. Без осуществления этой цели истинный демократизм, т. е. равенство и свобода, неосуществимы. А к этой цели ведёт практически только советская, или пролетарская, демократия, ибо, привлекая к постоянному и непременному участию в управлении государством массовые организации трудящихся, она начинает немедленно подготовлять полное отмирание всякого государства (см. В.И. Ленин, Соч., т. 28, изд. 4-е, 1950 г., стр. 443-444). 

Поскольку, начиная строительство социалистического общества, рабочий класс не будет ещё развит настолько, чтобы сразу же начать осуществлять все функции государственного управления, постольку он не сможет полностью избавиться от буржуазного чиновничества; он будет вынужден привлекать на службу буржуазных специалистов, лояльно настроенных к рабоче-крестьянской власти. В силу недостаточной развитости рабочих и привлечения буржуазных специалистов на службу учреждения рабоче-крестьянской власти будут естественно подвергаться бюрократическому извращению. Но устройство государства диктатуры пролетариата позволяет трудящимся вести успешную борьбу с бюрократизмом и неустанное «продолжение борьбы против бюрократизма является для успеха дальнейшего социалистического строительства безусловно и настоятельно необходимым.

Работа в этом направлении, неразрывно связанная с осуществлением главной исторической задачи Советской власти, именно перехода к полному УНИЧТОЖЕНИЮ государства, должна состоять, во-первых, в том, чтобы каждый член Совета обязательно выполнял известную работу по управлению государством; во-вторых, в том, чтобы эти работы последовательно менялись, охватывая весь круг дел, связанных с государственным управлением, все его отрасли и, в-третьих, в том, чтобы рядом постепенных и осторожно выбираемых, но неуклонно проводимых мер всё трудящееся население поголовно привлекалось к самостоятельному участию в управлении государством.     
 
В общем и целом различие между буржуазной демократией и парламентаризмом, с одной стороны, и советской или пролетарской демократией, с другой, сводится к тому, что первая переносила центр тяжести на торжественное и пышное провозглашение всяческих свобод и прав, фактически не позволяя именно большинству населения, рабочим и крестьянам, пользоваться ими сколько-нибудь достаточно. Напротив, пролетарская или советская демократия центр тяжести переносит не на то, чтобы провозглашать права и свободы всего народа, а на то, чтобы на деле обеспечить именно тем массам трудящихся, которые были угнетены и эксплуатируемы капиталом, фактический доступ к управлению государством, фактическое пользование лучшими зданиями и помещениями для собраний и съездов, лучшими типографиями и крупнейшими складами (запасами) бумаги для просвещения тех, кого капитализм отуплял и забивал; обеспечить именно этим массам реальную (фактическую) возможность постепенно освобождаться от гнёта религиозных предрассудков и т. д. и т. п. Именно в этом направлении фактического предоставления трудящимся и эксплуатируемым возможности на деле пользоваться благами культуры, цивилизации и демократии состоит важнейшая работа Советской власти, которая должна неуклонно продолжать её и дальше (см. В.И. Ленин, Соч., т. 29, изд. 4-е, 1950 г., стр. 86 – 90).

[Лошкарёв]

Что ж ты не защитил все эти ценности в 91-93?

Дело прошлое...
Но сегодня эти цитатоеды, бормочущие умные речи вековой давности,  ничего не понявшие из реальности бывшей и неспособные понять реальность нынешнюю, только засоряют мозги задумывающихся о сути социальных процессов.
 

[посторонний]

Почитай о простом и сложном труде. И убедись в том ,что классики ОТКАЗАЛИСЬ анализировать ценообразование сложного труда. Просто на арапа заявив , что час сложного труда стоит трех часов простого, а при коммунизме это не имеет смысла…

В отличие от меня вы ить все одно марксаэнгельса через слово читали.

Привожу пример. Если человека до 5 лет не научить говорить, то он не научиться НИКОГДА. Если человека не учить играть на скрипке с детства, то он не станет скрипачом выше среднего НИКОГДА. Если его с детства не учить математике, то он не станет математиком международного уровня НИКОГДА. Аналогично в шахматах, гимнастике, балете. Менее очевидно это в других областях деятельности. Поэтому "никакого не сделал открытия , но оно непременно за мной" - так это фигвам! И МАрксу тоже. Нечего нести хрень которая не наблюдается в жизни и отменять свой же принцип "практика - критерий истины". Смотреть в книгу может всякий. Видят в ней разное.  +@> Поэтому твой Маркс и сдриснул от прямого сопоставления простого и сложного труда. Более того, вступил в противоречие с собой же заявив что сложный труд есть множитель при простом и таким образом не может с ним суммироваться и выражаться одной величиной.

Мне кажется, что всякий разумный человек понимает, что по вопросам политической экономии объяснить что-либо буржуазному вульгарному филистеру, который смотрит в книгу и в силу своего убого умишка видит там фигу и после этого ещё заявляет, что последователи Маркса читают его учение через слово, естественно не возможно. Но для читателя, желающего докопаться до истины и понять учение Маркса, я приведу его подробные разъяснения о простом и сложном труде и тем самым наглядно покажу, что буржуазный вульгарный филистер эдя псковский совершенно ничего не понял в учении Маркса и из-за своей непроходимой тупости необоснованно порочит Маркса и его учение.   

Для лучшего уяснения вопроса начну с объяснения того, что есть такое товар, его стоимость и как определяется стоимость товара.

«Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, является «огромным скоплением товаров», а отдельный товар – его элементарной формой…

Товар есть, прежде всего, ВНЕШНИЙ ПРЕДМЕТ, ВЕЩЬ, которая, благодаря своим свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности. Природа этих потребностей, – порождаются ли, напр., последние желудком или фантазией, – ничего не изменяет в деле. Дело также не в том, как именно удовлетворяет данная вещь человеческую потребность: непосредственно ли, как жизненное средство, т. е. как предмет потребления, или окольным путём, как средство производства.

Каждую полезную вещь, как, например, железо, бумагу и т. д., можно рассматривать с двух точек зрения: со стороны качества и со стороны количества. Каждая такая вещь есть совокупность многих свойств и поэтому может быть полезна различными сторонами…» (см. К. Маркс, «Капитал», т. 1, Л., 1950 г., стр. 41). Если вещь полезна для человека и востребована им, то она становится потребительной стоимостью.

Но полезная «вещь может быть потребительной стоимостью и не быть стоимостью. Так бывает, когда её полезность для человека не опосредована трудом. Таковы: воздух, девственная почва, естественные луга, дикорастущий лес и т. д. Вещь может быть полезной и быть продуктом человеческого труда, но не быть товаром. Тот, кто продуктом своего труда удовлетворяет свою собственную потребность, создаёт лишь потребительную стоимость, но не товар. Чтобы произвести товар, он должен произвести не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость. {«И не только для других вообще». – Добавляет Ф. Энгельс к разъяснению Маркса. – «Часть хлеба, произведённого средневековым крестьянином, отдавалась в виде оброка сеньору, часть – в виде десятины попам. Но ни хлеб, отчуждаемый в виде оброка, ни хлеб, отчуждаемый в виде десятины, не становился товаром вследствие того только, что он произведён для других. Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена»}. Наконец, вещь не может быть стоимостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается трудом и потому не образует никакой стоимости» (см. К. Маркс, «Капитал», т. 1, Л., 1950 г., стр. 47).

[посторонний]

Чтобы стоимость товара была реализована, данный товар должен удовлетворять человеческие потребности, т. е. должен быть полезным для человека. Полезность же товара можно узнать лишь в обмене его на эквивалент: на товар той же стоимости. «Лишь обмен может фактически показать, оказывается ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности» (см. К. Маркс, «Капитал», т. 1, Л., 1950 г., стр.92).

«Полезность вещи делает её потребительной стоимостью. Но эта полезность не висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела, она существует вне этого последнего. Поэтому товарное тело, как, например, железо, пшеница, алмаз и т. п., само есть потребительная стоимость, или благо. Этот характер не зависит от того, много или мало труда стоит человеку присвоение его потребительных свойств. При рассмотрении потребительных стоимостей всегда предполагается их количественная определённость, например, дюжина часов, аршин холста, тонна железа и т. п. Потребительные стоимости товаров составляют предмет особой дисциплины – товароведения. Потребительная стоимость реализуется лишь в процессе потребления. Потребительные стоимости образуют ВЕЩЕСТВЕННОЕ содержание богатства, какова бы ни была его общественная форма» (см. К. Маркс, «Капитал», т. 1, Л., 1950 г., стр. 42). В то же время товары как потребительные стоимости «являются… ВЕЩЕСТВЕННЫМИ носителями меновой стоимости» (см. К. Маркс, «Капитал», т. 1, Л., 1950 г., стр. 42).

«Товар как таковой представляет собой непосредственное ЕДИНСТВО потребительной стоимости и меновой стоимости; вместе с тем, он есть товар только в отношении к другим товарам. Действительное отношение товаров друг к другу есть процесс их обмена. Это – общественный процесс, в который вступают независимые друг от друга индивидуумы, но они вступают в него только как товаровладельцы; их взаимное существование друг для друга есть существование их товаров, и, таким образом, они выступают в сущности лишь как сознательные носители процесса обмена (см. К. Маркс, «К критике политической экономии» [см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 13, М., изд. 2-е, 1959 г., стр. 28]).

Товар есть потребительная стоимость: пшеница, холст, алмаз, машина и т. д., но как товар он вместе с тем есть НЕ потребительная стоимость; не потребительной стоимостью он становится для того, кто в нём не нуждается и хочет обменять на равноценный товар. Если бы он был потребительной стоимостью для своего владельца, т. е. непосредственно средством для удовлетворения его потребностей, то он не был бы товаром. Для владельца товара, решившего обменять свой товар на другой товар, его товар уже НЕ потребительная стоимость, а именно только ВЕЩЕСТВЕННЫЙ носитель меновой стоимости или простое СРЕДСТВО ОБМЕНА; как активный носитель меновой стоимости потребительная стоимость становится в этом случае средством обмена.

Но «меновая стоимость, прежде всего, представляется в виде количественного соотношения, в виде пропорции, в которой потребительные стоимости одного рода обмениваются на потребительные стоимости другого рода, – соотношения, постоянно изменяющегося в зависимости от времени и места. Меновая стоимость кажется поэтому чем-то случайным и совершенно относительным…

Рассмотрим дело ближе.

Известный товар, напр., один квартер [квартер: 1) английская мера объёма, равняется 8 бушелям, т. е. 290,9 л.; 2) мера веса в Англии и Северной Америке, равняется 12, 7 кг)] пшеницы, обменивается на x сапожной ваксы, или на y шёлка, или на z золота и т. д., одним словом – на другие товары в самых различных пропорциях. Следовательно, не одну единственную, а многие меновые стоимости имеет пшеница. Но так как и x сапожной ваксы, и y шёлка, и z золота и т. д. составляют меновую стоимость квартера пшеницы, то x сапожной ваксы, y шёлка, z золота и т. д. должны быть меновыми стоимостями, способными замещать друг друга, или равновеликими» (см. К. Маркс, «Капитал», т. 1, Л., 1950 г., стр. 42-43). «Следовательно, товары совершенно независимо от формы своего естественного существования и от специфической природы тех потребностей, которые они удовлетворяют в качестве потребительных стоимостей, в определённых количествах равны друг другу, замещают друг друга при обмене, выступают как ЭКВИВАЛЕНТЫ и таким образом, несмотря на всю пёструю внешность, представляют собой одно и то же единство.