В ходе летнего отступления 1915 года командующий 8-й армией генерал Брусилов, например, ввёл заградительные отряды, предписав им открывать огонь на уничтожение по сдающимся в плен. А штаб Верховного Главнокомандующего представил на утверждение Николаю II две меры. По одной из них, семьи добровольно сдавшихся в плен лишались казённого пособия, выделяемого семьям военнослужащих за взятого в армию кормильца. По другой, такие пленные, по окончании войны, подлежали вечной ссылке в Сибирь на поселение. Впрочем, всё это осталось угрозами.
Генерал армии Георгий Жуков, будучи командующим Ленинградским фронтом, 28 сентября 1941 года отдал приказ No 4976. По нему, подлежали расстрелу семьи всех сдавшихся в плен, а по возвращении из плена солдат ждала такая же участь. Такими же мерками Жуков руководствовался на всех постах.
Командующий 11-й армией генерал Эрих Манштейн писал о массовых жестоких убийствах раненых немецких солдат, оставленных в госпиталях при занятии части Крыма Красной Армией в декабре 1941 года. Можно списать это на попытку самого Манштейна оправдать зверства собственных подчинённых. Тем более, что по окончании войны Манштейн был, и справедливо, приговорён к 18 годам тюрьмы за военные преступления в Крыму (правда, выпущен властями ФРГ через полтора года «по состоянию здоровья»). Однако в данном случае действительно имело место распоряжение начальника Главного политического управления РККА Льва Мехлиса, бывшего на тот момент представителем Ставки на Крымском фронте: «Фашистских пленных я приказываю кончать».Историк Борис Соколов считает, что в тот период убийства немецких пленных были намеренным шагом, рассчитанным на массовые расправы немцев над советскими военнопленными. Это, по убеждению Сталина и его подручных, должно было отвратить большую часть красноармейцев от сдачи в плен.