Семинар по анархизму

[Татьяна Н]

тока в головах идиоток вроде тебя..

Давно нет ни партии, ни комсомола, ни Советского Союза, никакой идеологии вроде как нет. Ещё раз повторю чьи-то бесценные слова: «Природа не терпит пустоты».
Идеология, хотим мы этого или нет, присутствует в нашей повседневности всегда, определяя сущность и содержание нашей обыденной жизни. Высшим содержанием идеологии коммунистической были практичсеки христианские ценности: общественное выше личного, то есть, положить живот свой за други своя.
Мы с упоением отказались от этого ради служения золотому тельцу, мамоне, удовлетворению своих, не имеющих разумных границ, потребностей.

Счастливее мы стали от этого? Спросите себя сами…

[Татьяна Н]

так Махно камунисты использовали и замочили..

Это тебя, дауна, жиды-диссиденты для реставрации говнокапитализьма использовали.
А Махно никто не использовал - он сам кого хошь использует. И  рубил буржуйскую сволочь и взрывал, и стрелял. Не зря ж его царские держиморды к пожизненной каторге приговорили.

мы смело в бой пойдем..и мы за вами..

А вы за чубайсами-шпигелями - на Колыму.... 

[Татьяна Н]

Ага: "если чё, станцуем и под Интернационал".  

Ну а куды деваться с подводной лодки. Тем более, что текст Интернационала написал анархист, а ни разу не большевик. 
Такшта кто под кем танцует - еще два раза посмотреть. 

"Я человек завистливый, но тут завидовать нечему" (с). 

Оxyительно... "У нас есть такие системы, но мы вам о них не расскажем" (с). 

Как это "не расскажем"?  Там же чётко написано - самоуправление, самоорганизация и солидарность.
И портрет указан (тоже борода окладистая, не хуже чем у Маркса)  - к чьим трудам за теорией обращаться. Читайте, и обрящете.

[Татьяна Н]

За похеренную Коммунизьму!

Строго говоря, практически всё, что написано о политической экономии после Давида Рикардо в качестве апологетики рыночной экономики - или замаскированная ложь, или издевательство над логикой. Даже те творения, которые некоторое время использовались на практике и приносили некоторые дивиденды, например, разработки Кейнса или Леонтьева, с научной точки зрения являются абсурдными, а пропаганда их «достоинств» - заведомой ложью.
Поэтому, в конечном итоге, применение наиболее изощренных апологетических разработок рыночной теории всегда оказывалось подобным применению наркотиков в деле «лечения» ракового больного. Он медленно умирал, не теряя хорошего настроения.

Поэтому наиболее ложным из всех выводов, сделанных за последние два десятилетия рыночными теоретиками, является их вывод о победе капитализма над коммунизмом.
Размышления рыночников на эту тему похожи на размышления того же ракового больного, который узнал, что несколько его конкретных конкурентов погибли в авиакатастрофе. «Ну, вот, - говорит себе раковый больной, - теперь мои дела в бизнесе пойдут лучше».

Точно такой бессмыслицей является и утверждение о том, что коммунизм проиграл капитализму. И здесь дело не только в том, что «ещё не вечер» вообще. И дело даже не в том, что США для защиты своего образа жизни приходится бомбить Югославию, Афганистан, Ирак, содержать во многих странах тайные тюрьмы ЦРУ...

Дело, прежде всего, в том, что борцы с коммунизмом не знают и, в силу укоренившегося спекулятивного метода мышления, и никогда не узнают, что такое коммунизм и, следовательно, как с ним бороться. Т.е. не со страной, под названием СССР, а именно с коммунизмом, как продуктом «развития» и разложения самого капитализма.

[Татьяна Н]

Танька ваще пишет ХЕРНЮ ВСЯКУЮ,

Ты - дурак, не разбирающийся в элементарном.

Нехватка логической образованности не позволяет противникам коммунизма понять, что рост их усилий по борьбе с коммунизмом означает, прежде всего, то, что в гибели коммунизма нет никакого автоматизма.
Более того, почти как в физике, ровно в той мере, в какой капитализм будет наращивать свои усилия в борьбе с коммунизмом, он будет получать обратно направленный эффект.

Никогда при живом СССР во всём мире не сжигалось столько американских флагов и не убивалось такое количество американских солдат и граждан, как сегодня, после развала СССР. Иными словами, сизифов труд под названием «борьба с коммунизмом» не может привести к какой-либо форме победы, кроме гибели самих капиталистических производственных отношений, чем дальше, тем больше доказывающих свою социально-паразитарную природу.

Не явно выраженная картина умирания капитализма, объясняется не только и не столько бессмертием капитализма, сколько медленным созреванием субъективного фактора гибели капитализма. Образно говоря, тот факт, что сегодня крокодил съел антилопу, не означает, что крокодил будет жить вечно. Поэтому современный капитализм умирает в рамках естественных темпов своего разложения, незамутненного, к сожалению, активностью мирового коммунистического движения.

Разумеется, дело «усыхания» капиталистического способа хозяйствования в мировой экономике пошло бы динамичнее, если бы строительство коммунистического способа производства развивалось усилиями большего числа народов, чем сегодня.
Но современное коммунистическое движение никогда ещё, за всю историю своего существования, не характеризовалось столь низкой научно-теоретической культурностью, как сегодня. Именно поэтому у наиболее поверхностных умов возникает иллюзия некоего ренессанса капитализма.

А раз основная масса населения не понимает, что такое коммунизм, то это и вдохновляет его сознательных противников на новые витки лжи в надежде продлить свою агонию.

[Татьяна Н]

Квакушка бля нерусская с ДУРО ЖИДОВНЕЙ во главе.

Что же касается тех немногих представителей современного коммунистического движения, которые никогда не прерывали свою научно-теоретическую деятельность и упорно искали научный ответ на вопрос о причинах реставрации капитализма в республиках СССР, в большинстве своём склоняются к выводу, что никаких объективных внутренних причин затухания коммунизма в СССР не существовало и не существует.

Напротив, начиная с Хрущева, большая часть руководства КПСС в силу малограмотности, а в большинстве случаев мстительности, делало всё возможное для дискредитации и уничтожения коммунистических основ экономики Советского Союза. Несмотря на это, прочности коммунистических плановых начал в экономике СССР хватило ещё почти на сорок лет мосле смерти Сталина.

Более того, даже директор ЦРУ, Роберт Гейтс, давая интервью западным журналистам на Красной площади в августе 1991 года впервые честно, как победитель, которому показалось, что победа над коммунизмом одержана полностью и окончательно, признался:

«Мы хорошо понимали, что Советский Союз ни гонкой вооружений, ни экономическим давлением, ни, тем более, силой не возьмешь, его можно было взять, только организовав взрыв изнутри».

В свете этого высказывания легче определить цену доморощенным демократам, которые утверждают всегда обратное, что Америка разорила СССР гонкой вооружения и санкциями.

[Татьяна Н]

Это пустые слова. Вот конкретно - промышленность. Коммунисты её не изобретают, а берут в готовом виде у капиталистов. И как там прикажете осуществлять "самоуправление, самоорганизацию и солидарность"?

Очень просто - как осуществляли самоуправление трудовые коллективы в сталинских производственных артелях, например.
Телевизоры-то первые не большевистские госукдарственные заводы выпустили, а самоорганизованные и солидарные коллективные артели.

[Татьяна Н]

А у анархистов в эту сторону и лапоть не звенел.

Да неужели?

В самом деле, что нужно сделать, чтобы, объединив усилия всех, обеспечить всем наибольшую сумму благосостояния и удержать в то же время приобретенные доселе завоевания личной свободы и даже расширить их сколько возможно больше?
Как организовать общий труд и в то же время предоставить всем полную свободу проявления личного почина?

Такова была всегдашняя задача человечества с самого начала.
Проблема огромная, которая взывает ныне ко всем умам, ко всем волям и ко всем характерам, чтобы быть разрешенной не только на бумаге, но и в жизни, жизнью самих обществ.
Уже один факт произнесения этих слов — «анархический коммунизм» — подразумевает не только новую цель, но и новый способ решения социальной задачи, посредством усилий снизу, посредством самопроизвольного действия всего народа.

...для успешного обсуждения вопроса о коммунизме и о возможности обеспечить личную независимость в коммунистическом обществе, — необходимо рассмотреть порознь следующие вопросы:

1) Производство и потребление сообща, его выгоды и его неудобства, то есть — каким образом можно устроить работу сообща, и как пользоваться сообща всем, что нужно для жизни?

2) Совместную жизнь, то есть, необходимо ли устраивать ее непременно по образцу большой семьи?

3) Единичные и разбросанные общины, общины возникающие в настоящее время; и

4) Общины будущего строя, вступающие между собою в союзный договор (федерацию);

[Татьяна Н]

Они всё грезили какими-то самоуправляемыми общинами мелких товаропроизводителей (мелкобуржуев то есть).

Как организовать общий труд и в то же время предоставить всем полную свободу проявления личного почина?

Такова была всегдашняя задача человечества с самого начала. Проблема огромная, которая взывает ныне ко всем умам, ко всем волям и ко всем характерам, чтобы быть разрешенной не только на бумаге, но и в жизни, жизнью самих обществ. Уже один факт произнесения этих слов — «анархический коммунизм» — подразумевает не только новую цель, но и новый способ решения социальной задачи, посредством усилий снизу, посредством самопроизвольного действия всего народа.

Это налагает на нас обязанность совершить большую работу мысли и исследований, чтобы узнать, насколько эта цель и этот анархический способ решения социального вопроса, — новый для современных революционеров, хотя он стар для человечества, — насколько они осуществимы и практичны? Этим и занялись с тех пор некоторые анархисты.

Как говорил Прудон - государство расширило с тех пор в громадной степени свои посягательства на свободу личности, при посредстве обязательной воинской повинности и своих армий, которые исчисляются миллионами людей и миллиардами налогов, при помощи школы, «покровительства» наукам и искусствам, усиленного полицаем и иезуитским надзором, и, наконец, при помощи колоссального развития чиновничества.

Анархист наших дней ставит все эти упреки государству. Он говорит во имя личности, восстававшей на протяжении веков против учреждений коммунизма, более или менее частичного, но всегда государственного, на которых человечество останавливалось несколько раз в течение своей долгой и тяжелой истории. Легко относиться к этим возражениям нельзя.
Это уже не адвокатские ухищрения. Кроме того, они сами должны были явиться в той или иной форме у самого анархиста-коммуниста, так же как и у индивидуалиста. Тем более что вопрос, поднятый этими возражениями, входит в полном виде в другой более широкий вопрос о том, является ли жизнь в обществе средством освобождения личности или средством порабощения? ведет ли она к расширению личной свободы и к увеличению личности или же к ее умалению? Это основной вопрос всей социологии и как таковой он заслуживает самого глубокого обсуждения.

Затем — это не только вопрос отвлеченной науки. Завтра мы можем быть призваны к тому, чтобы приложить свою руку к социальной революции. Сказать, что нам нужно только произвести разрушение, оставив, другим — кому? — построительную работу, было бы нелепо.

Кто же будет каменщиками-постройщиками, если не мы сами?
Потому что если можно разрушить дом, не строя на его месте другой, то этого нельзя делать с учреждениями. Когда разрушают одно учреждение, то в то же время закладывают основания того, что разовьется позднее на его месте.
Действительно, если народ начнет прогонять собственников дома, земли, фабрики, то это не для того, чтобы оставить дома, земли и фабрики пустыми, а для того, чтобы так или иначе занять их немедленно. А это значит — строить тем самым новое общество.

[Татьяна Н]

Ответ Махно екатеринославским рабочим я уже приводил: "Мы не большевики, чтобы ставить вас на гособеспечение, нам ваши рельсы, шпалы и провода без надобности, вот и выменивайте их на хлеб у того, кому это всё нужно". То есть жили где-то в позапрошлом веке и, похоже, до сих пор там живут.

Крестьянское мышление - что хотел от него...

К несчастью, вопрос о коммунизме осложнился разными ошибочными воззрениями на эту форму общественной жизни, получившими довольно широкое распространение. В большинстве случаев, когда говорили о коммунизме, то подразумевали коммунизм более или менее христианский и монастырский — и, во всяком случае, государственный, подначальный, то есть подчиненный строгой центральной власти. В таком виде он проповедовался в коммуннистических утопиях XVII-го века, в заговоре Бабефа, в 1775 году, а затем, в первой половине девятнадцатого века, особенно Кабэ и тайными коммунистическими общинами, и в таком виде его осуществляли на практике в некоторых общинах в Америке. Принимая за образец семью, эти общины стремились создать «великую коммунистическую семью», и ради этого, хотели прежде всего «переродить человека». В этих целях, помимо труда сообща, они налагали на своих членов тесное, семейное сожительство, удаление от современной цивилизации, обособление коммуны, вмешательство «братьев и сестер» во все малейшие проявления внутренней жизни каждого из членов общины, и наконец полное подчинение начальству коммуны или (в заговоре Бабефа и у немецких коммунистов) государственной власти.

Затем, в рассуждениях о коммунизме недостаточно различают и часто смешивают мелкие единичные общины, многократно создававшиеся за последние триста или четыреста лет, и те коммуны, — имеющие возникнуть в большом числе и вступающие между собою в союзные договоры, которые могут создаться в обществе, выступившем на путь социальной революции, — коммуны, основанные группами интеллигентов и городских рабочих, не способные бороться против всех сложных трудностей жизни земледельческого пионера на девственных землях Америки, и — коммуны того же характера, основанные также в Америке, но земледельцами: немецкими крестьянами, как, например, в Анаме, или славянскими крестьянами, как, например, духоборами.

Действительно, даже коллективисты, которые настаивают на необходимости «рабочих чеков», или платы по часам работы, а равно и те, которые говорят, как выразился поссибилист («возможник») Брусс: «Все должны быть чиновниками!» (Tous — fonctionnaires), то есть, что все рабочие должны быть на жалованьи, либо у государства (Никита Хрущов), либо у города, либо у сельской общины, — даже они соглашаются, в сущности, с вышеупомянутыми тремя пунктами. — Они предлагают ту или другую временную сделку только потому, что не предвидят возможности сразу перейти от теперешнего строя к безгосударственному коммунизму. Они идут на сделки, потому что считают их неизбежными; но их конечная цель — все-таки остается коммунизм.

[Татьяна Н]

Ну, о чём я и писал: какие-то общины вступают между собой в какую-то федерацию...

А почему в "какую-то"? Вполне себе конкретную.

Если вдуматься, однако, во всё то, что до сих пор было сделано, чтобы установить общественное, социалистическое пользование чем бы то ни было, мы не видим, — за исключением нескольких тысяч фермеров в Америке, которые ввели между собою рабочие чеки, — мы не видим, чтобы где-нибудь мысль Роберта Оуэна и Прудона, проповедуемая теперь коллективистами, принялась в сколько-нибудь значительных размерах. Со времени попытки Оуэна, сделанной три четверти века тому назад, рабочий чек не привился нигде. И я указал в другом месте («Хлеб и Воля», глава о задельной плате), какое внутреннее противоречие мешает широкому приложению этого проекта.

Зато мы замечаем, наоборот, множество всевозможных попыток, сделанных именно в направлении коммунизма — либо частного, ограниченного, неполного, либо даже полного. Многие сотни коммунистических общин были основаны в течение девятнадцатого века в Европе и в Америке, и даже в настоящую минуту нам известно несколько десятков общин, живущих более или менее на началах коммунизма и более или менее процветающих, так что если бы кто-нибудь занялся описанием всевозможных, больших и малых, коммунистических и полукоммунистических общин, рассеянных по белу свету (как это сделал лет тридцать тому назад Нордхоф для Америки), то картина получилась бы весьма поучительная.

Оставляя в стороне религиозный вопрос и его роль в организации коммунистических обществ, достаточно будет указать на пример Духоборов в Канаде, чтобы показать экономическое превосходство коммунистического труда по сравнению с трудом личным. Прибыв в Канаду без копейки, они были принуждены устроиться там в еще необитаемой, холодной части провинции Альберты; за отсутствием лошадей их женщины запрягались по 20 или 30 человек в соху, в то время, как мужчины среднего возраста работали на железной дороге и отдавали свои жалованья на общие нужды в коммуну; и однако через семь или восемь лет все 6000 или 7000 духоборов сумели достигнуть благосостояния, организовав свое земледелие и свою жизнь при помощи всяких современных машин — американских косилок и вязалок, молотилок и паровых мельниц на коммунальных началах.

Таким образом, мы имеем здесь союз около двадцати коммунистических поселков, причем каждая семья живет в своем доме, но полевые работы производятся сообща, и каждая семья берет из общественных магазинов, что ей нужно для жизни.

Эта организация, которая в течение нескольких лет поддерживалась религиозною идеею общины, не является, конечно, нашим идеалом; но мы должны признать, что с точки зрения экономической жизни громадное превосходство коммунистического труда над индивидуальным трудом и полная возможность приспособить этот труд к современным потребностям земледелия, с помощью машин, были превосходно доказаны.

[Татьяна Н]

Промышленность где? И как ей управлять? Ей в этом великолепии места не нашлось.

Бл....Да шо ж такое...

Ошибки в хозяйстве, конечно, случались в коммунистических общинах, так же, как и в капиталистических предприятиях. Но известно, что в промышленном мире число банкротств бывает, из года в год, от 60-ти до 80-ти на каждые сто новых предприятий. Из каждых пяти вновь основанных предприятий, три или четыре банкротятся в первые же пять лет после их основания. Но мы должны признать, что ничего подобного не было с коммунистическими общинами.

Поэтому, когда буржуазные газеты, желая быть остроумными, советуют дать анархистам особый остров и предоставить им там основывать свою коммуну, то, пользуясь опытом прошлого, мы ничего не имеем против такого предложения.
Мы только предложим, чтобы этот остров был Остров Франции (провинция Ile-de-France, в которой лежит Париж) и чтобы нам отделили нашу долю общественного богатства, сколько его придется на человека. А так как нам не дадут ни Иль-де-Франс, ни нашу долю общественного капитала, то мы будем работать для того, чтобы народ когда-нибудь сам взял и то и другое, путем социальной революции. И то сказать, Париж и Барцелона были не так-то уже далеко от этого в 1871 году, — а с тех пор коммунистические взгляды успели-таки распространиться среди рабочих.

Притом, всего важнее то, что нынче рабочие начинают понимать, что один какой-нибудь город, если бы он ввел у себя коммунистический строй, не распространивши его на соседние деревни, встретил бы на своем пути очень большие трудности. Ввести коммунистическую жизнь следовало бы сразу в известной области, — например, в целом Американском Штате, Огайо или Айдахо, как говорят наши американские друзья, социалисты. И они правы. Сделать первые шаги к осуществлению коммунизма, надо будет в довольно большой промышленной и земледельческой области, захватывающей и город, и деревню, а отнюдь не в одном только городе. Город без деревни не может жить.


Вопросы, которые надо поставить каждому обывателю при серьезных статистических обследованиях, в последнее время вырабатываются обыкновенно добровольцами или учеными, статистическими обществами, и роль статистических комитетов сводится теперь на то, что они раздают печатные листы с вопросами, а потом сортируют карточки и подводят итоги при помощи вычислительных машин. Поэтому, утверждать, что социалист так именно и понимает государство, и что никакой другой власти он ему и не хочет вручать, значит (если сказано искренно) попросту «отступить с честью». Под словом Государство во все века, да и самими государственниками-социалистами, понимался вовсе не рассыльный, разносящий листы переписи, и не счетчик, подводящий итоги переписи, а действительные распорядители народной жизни.

 Надо и то сказать, что бывшие якобинцы порядком посбавили за последнее время со своих восторгов перед диктатурой и социалистической централизацией, которые они так горячо проповедовали лет тридцать тому назад. Нынче никто из них не решится утверждать, что потребление и производство картофеля должно устанавливаться из Берлина парламентом немецкого фолькштата (Народного Государства), как это говорилось в немецких социалистических газетах лет тридцать тому назад.

[Татьяна Н]

Порядка и дисциплины, для начала. Но где анархисты - и где дисциплина...

Экономисты уверяют нас, что договор, заключаемый рабочим, под угрозою голода, с его хозяином, именно и есть сама свобода.
Политиканы всяких партий стараются, с своей стороны, убедить нас, что теперешнее положение гражданина, попавшего в крепость ко всемогущему государству, ставшего его рабом и плательщиком, есть именно то, что следует называть свободою.  `

Но ложность этих утверждений очевидна.

В самом деле — как можно изображать положение гражданина в современном государстве свободным, когда завтра же он может быть призван и отправлен в Африку, чтобы там расстреливать в упор безобидных кабилов с единственною целью — открыть новое поле для спекуляций банкиров и дать на разграбление земли кабилов европейским авантюристам?

Как считать себя свободным, когда каждый из нас принужден отдавать, во всяком случае, более чем месяц труда каждый год, чтобы поддерживать целую тучу всяких правительств и чиновников, единственная цель которых — мешать тому, чтобы идеи социального прогресса осуществлялись, чтобы эксплуатируемые начали освобождаться от своих эксплуататоров, чтобы массы, удерживаемые церковью и государством в невежестве, начали понимать кое-что и разбираться в причинах их порабощения?

Представлять это порабощение, как свободу, становится всё более и более трудным. Но и даже самые крайние моралисты, Милль и его многочисленные последователи, определяя понятие о свободе, как право делать всё, лишь бы не нарушать такое же право всех остальных, не дали правильного определения слова «свобода».

Не говоря уже о том, что слово «право», унаследованное нами из смутных стародавних времен, ничего ни говорит, или говорит слишком много; но определение Милля позволило философу Спенсеру, очень многим писателям и даже некоторым индивидуалистам-анархистам, как например, Теккеру, оправдать и восстановить все права государства, включая суд, наказание и даже смертную казнь. — Таким образом они, в сущности, волей-неволей воссоздали то самое государство, против которого выступили сначала с такою силою. Притом, мысль о «свободной воле» скрывается под всеми этими рассуждениями.

[Татьяна Н]

Да ничего такого. Опять какое-то общее трололо и ни слова о том, как всё-таки общины будут управлять промышленностью без начальства.

И это мне говорит КОММУНИСТ! Держите меня семеро.

[Татьяна Н]

Это анархисты призывают его упразднить. Но как управлять современной экономикой без начальства - не поясняют.

Они не предлагают "упразднить начальство", поскольку любое производство не может нормально функционировать без разделения ПОЛНОМОЧИЙ - один стоит у станка, другой составляет проекты, третий организует доставку, четвертый управляет производственным ПРОЦЕССОМ - осуществляет слаженное взаимодействие всех производственных участков.
Они предлагают (и не просто предлагают, а требуют) упразднить ВЛАСТЬ - человека над человеком.

Потому что если есть начальство - это уже не анархия.

Глупости. Анархия - это когда у начальства нет ПОЛНОВЛАСТИЯ - власти над людьми.

так если кто то управляет например производственным процессом..

То он имеет власть не над людьми, а над процесами, даун. 

[Татьяна Н]

бля..а кто будет при камунизме начальством..пролетарии ?

Всё будет зависеть от того, с какими основными воззрениями мы приступим к коммунизму. Сама коммунистическая форма общежития отнюдь не обусловливает подчинение личности. Больший же или меньший простор, предоставленный личности в данной форме общежития, — если только она не устроена заранее в подначальной, пирамидальной форме, — определяется теми воззрениями на необходимость личной свободы, которые вносятся людьми в то или другое общественное учреждение.

Сказанное справедливо по отношению ко всякой форме общественной или совместной жизни. Когда два человека селятся вместе в одной квартире, их совместная жизнь может привести одинаково — либо к подчинению одного из них другому, либо к установлению между ними отношений равенства и свободы для обоих. То же самое происходит в семье. То же самое будет, если мы возьмемся вдвоем копать огород, или издавать газету; и то же самое относится ко всякому другому союзу, большому или маленькому, к артели и ко всякой форме общественной жизни.

[Татьяна Н]

Ну да: "Мы не предлагаем упразднить руль, мы предлагаем только упразднить рулевой привод". Гениально! А теперь вопрос: начальство без власти - это вообще кто? 

Изыди, сатано 

Таким образом, в десятом, одиннадцатом и двенадцатом веке, в городах того времени создавались общины вольных и равных и равно свободных людей, причем эти общины ревностно охраняли свою свободу и равенство;
но в тех же самых общинах, четыреста лет спустя, народ, под влиянием учений Церкви и Римского Права, требовал диктатуры какого-нибудь монаха, или короля. Учреждения городского суда, цеховое устройство и прочее остались те же; но тем временем, в городах развились понятия Римского Права, верховной Церкви и Государственного права, тогда как первоначальные понятия о третейском суде,
о свободном договоре и о личном почине притупились, исчезли; — и из этого родилась рабская приниженность семнадцатого и начала восемнадцатого века в средней Европе.

В современном обществе, где никому не позволяется обрабатывать поле, работать на фабрике или пользоваться орудием труда, без того чтобы не признать себя существом, подчиненным какому-нибудь сударьу, рабство, подчинение и привычка к кнуту навязываются самой формой общества.

Наоборот, в коммунистическом обществе, которое признаёт право каждого на равных условиях на все орудия труда и на все средства существования, которые имеет общество, уже нет людей на коленях перед другими, кроме разве тех, кто по своему характеру являются добровольными рабами.

Каждый считается равным другому в том, что касается его права на благополучное существование, лишь бы он не преклонялся перед волей и высокомерием других и поддерживал равенство во всех своих личных сношениях с товарищами по коммуне.

[Татьяна Н]

от тупое создание..  

Кропоткин? 

Исследователь тектонического строения Сибири, Средней Азии и ледникового периода. Историк, философ и публицист, эволюционист, создатель идеологии анархо-коммунизма и один из самых влиятельных теоретиков анархизма.
Среднее образование получил в 1-й Московской гимназии, окончил с отличием Пажеский корпус (1862), был произведён в офицеры.
в 1867 году поступил на математическое отделение физико-математического факультета Ленинградского университета и одновременно на гражданскую службу в Статистический комитет Министерства внутренних дел.
В 1868 году был избран членом Императорского Русского географического общества (ИРГО) и позже, в этом же году, — секретарём Отделения физической географии ИРГО, награждён золотой медалью за отчёт об Олёкминско-Витимской экспедиции.
Зарабатывал переводами (в том числе Спенсера, Дистервега), написанием научных фельетонов для газеты «Ленинградские ведомости». При этом несколько лет занимался научной работой на тему строения горной Азии и законов расположения её хребтов и плоскогорий.
Среди других его работ в ИРГО имеет большое значение блестяще написанная им записка «Доклад комиссии по снаряжению экспедиции в северные моря» .
Был секретарем отдела физической географии Русского географического общества.
Написал сотни научных статей, книг, прочитал множество научных лекций в университетах разных стран Европы и России, сделал и описал ряд научных открытий в области географии, сейсмологии, вулканологии, этнографии, социологии....

Названы (переименованы) в честь Кропоткина и носят его имя:

Город Кропоткин в Краснодарском крае (с 1921 года).
Посёлок Кропоткин в Иркутской области (с 1930 года).
Село Кропоткино, Раздольненский район, Крым (с 1948 года).
Станция «Кропоткинская» Московского метрополитена (с 1935 по 1957 год называлась «Дворец Советов»).
Библиотека им. П. А. Кропоткина в Твери (с 1920 года, до этого была библиотекой Тверского посреднического товарищества кооперативов).
Кропоткинский переулок в Москве (площади, набережной и улице его имени были возвращены дореволюционные названия в 1994 году).
Потухший вулкан Кропоткина в Долине вулканов на территории Бурятии.
72 улицы во многих городах.
В 1968 году на московской студии «Центрнаучфильм» был создан первый документальный фильм о Кропоткине — «Пётр Кропоткин» (первоначальное название «Князь-бунтовщик»). Режиссёр Е. Г. Покровский, сценарист М. Арлазоров, научный консультант Н. М. Пирумова.
В 1988 году на киностудии «Центрнаучфильм» был создан фильм «Мятежный князь» о Кропоткине (режиссёр Томберг, Владимир Эрнестович).
В Дмитрове в 2004 году был установлен памятник Кропоткину (скульптор — Александр Рукавишников)
Горный хребет в Иркутской области.
В его честь в 1965 году или ранее названа гора на Земле Королевы Мод в Антарктиде (координаты: 71°51′ ю. ш. 6°35′ в. д.HGЯO), обнаруженная и отмеченная на карте САЭ в 1961 году.
В Киеве в феврале 2013 года была проведена акция, посвящённая памяти Кропоткина. К памятнику Михаилу Грушевскому была поставлена табличка с именем Кропоткина в связи с сильным внешним сходством обоих деятелей


А чего добился ты, дефективный?    

[Татьяна Н]

Это он, канеш, хорошо приложил буржуазных экономистов и политиканов.

Ато! Знай наших. 

Но ответа на вопрос, что со всем этим делать, так и не дал. 

Коммунизм, конечно, может быть начальническим, принудительным, — и в этом случае, как показывает опыт, община скоро гибнет, — или же он может быть анархическим. Тогда как государство, будь оно основано на крепостном праве или же на коллективизме, роковым образом должно быть принудительным. Иначе оно перестает быть государством!

Оно не может присвоить себе, по желанию, ту или иную форму. Те, кто думает, что это возможно, придают слову «государство» произвольный смысл, противоречащий происхождению и многовековой истории этого учреждения. Государство есть ярко выраженный тип иерархического учреждения, выработанного веками для того, чтобы подчинять всех людей и все их возможные группировки централизованной воле.

Государство по необходимости основано на принципе иерархии, начальства, иначе оно перестает быть государством.

Коммунизм — учреждение хозяйственное; и, как таковое, он отнюдь не предрешает, какая доля свободы будет предоставлена в общине личности, почину личности и отпору, который встретит в отдельных личностях стремление к утверждению навеки, однажды установленных обычаев. Коммунизм может стать подначальным, и в таком случае община неизбежно гибнет; и он может быть вольным, и привести в таком случае, как это случилось даже при неполном коммунизме в городах двенадцатого века, к зарождению новой цивилизации, новой жизни, обновившей тогда Европу.

Из этих двух форм коммунизма — вольного и подначального — только тот и будет устойчивым и будет иметь задатки прогресса и жизни, который, принимая во внимание стесненность теперешней жизни, сделает всё, что возможно, чтобы расширить свободу личности во всех возможных направлениях.

В этом последнем случае, свобода личности, увеличенная приобретенным ею досугом, а также возможностью обеспечить себе благосостояние и вольным трудом при меньшем числе рабочих часов, так же мало пострадает от коммунизма, как и от проводимого теперь в городах газа и воды, от продуктов, посылаемых на дом большими магазинами, от современной гостиницы, или от того, что мы теперь, в часы работы, вынуждены нести ее сообща с тысячами других людей.

Имея анархию, как цель и как средство, коммунизм станет возможен, тогда как без этой цели и средства он должен обратиться в закрепощение личности и, следовательно, привести к неудаче.

[Татьяна Н]

Артель - это оxyительно, но я-то спрашивал о промышленности. Ну, там, когда в год производят миллионы тон проката, сотни тысяч двигателей внутреннего сгорания, тысячи погонных километров ткани - понимэ?

Спрашиваете - отвечаем.


Что коммунизм лучше всякой другой формы общежития, может обеспечить экономическую свободу — ясно из того, что он вполне может обеспечить каждому члену общества благосостояние, и даже удовлетворение потребностей роскоши, требуя взамен не более четырех или пяти часов работы в день вместо того, чтобы требовать от него десять, или девять, или хотя бы даже восемь часов в день.
Дать каждому досуг, в течение десяти или одиннадцати часов из тех шестнадцати часов в сутки, которые представляют нашу сознательную жизнь (около восьми часов надо положить на сон) — уже значит расширить свободу личности настолько, что такого расширения человечество добивается, как идеала, вот уже сколько тысяч лет. Раньше это было невозможно, так что всякое стремление к комфорту, богатству и прогрессу должно было быть исключено из коммунистического общества. Но в настоящее время, при наших могучих способах машинного производства, это вполне возможно. В настоящее время, при наших могучих способах производства, это, однако, вполне возможно.
В коммунистическом обществе человек легко сможет иметь каждый день полных десять часов досуга, и вместе с тем пользоваться благосостоянием. А такой досуг уже представляет освобождение от одной из самых тяжелых форм рабства, существующих теперь в буржуазном строе. Досуг, сам по себе, уже составляет громадное расширение личной свободы.

Затем, — признать всех людей равными и отречься от управления человека человеком, — опять-таки представляет расширение свободы личности; причем мы не знаем никакой другой формы общежития, при которой это увеличение личной свободы могло бы быть достигнуто в той же мере, даже в мечтах.
Но достичь этого возможно будет лишь тогда, когда первый шаг будет сделан: — когда каждому члену общества будет обеспечено существование, и когда никто не будет вынужден продавать свою силу и свой ум тому, кто соблаговолит воспользоваться этой силой ради собственной нажины.

Наконец, — признать, как это делают коммунисты, что первое основание всякого дальнейшего развития и прогресса общества есть разнообразие занятий, — опять-таки представляет расширение свободы личности.

Если мы так организуем общество, что каждый его член будет совершенно свободен и сможет отдаваться, в часы досуга, всему, чему ему вздумается в области науки, искусства, творчества, общественной деятельности и изобретения; и если в самые часы работы будет возможно работать в разнообразных отраслях производства, воспитание будет ведено сообразно этой цели — в коммунистическом же обществе это вполне возможно, — то этим достигается еще большее увеличение свободы, так как перед каждым из нас широко раскроется возможность расширить свои личные способности во всех направлениях. 
Области, прежде недоступные, как наука, художество, творчество, изобретения, и так далее, открываются для каждого.