Попов А.И: Полет «Союз-Аполлон» "Почему «Союз-19» стартовал с заведомо не работающим ТВ?"
Роль в ЭПАС советских академических кругов здесь подробно не рассматривается. Но она была велика, раз переговоры были начаты президентом АН СССР. Академик Б.Н. Петров стал научным руководителем советской части проекта ЭПАС, тогда как представитель ведущей ракетной фирмы страны (ЦКБЭМ, г. Королёв) член-корреспондент АН К.Д. Бушуев – лишь её техническим руководителем. Научный руководитель определяет всю стратегию проекта, а технический - обеспечивает его техническую часть. При этом он совсем не обязательно должен быть в курсе всех планов шефа. Выше Б.Н. Петрова стояли лишь президент АН и далее – ЦК. Конечно, академики работали согласно директивам ЦК. Но они же, как представители высшей науки, и помогали составлять эти директивы. Партийные же командиры (как правило, люди с не очень высоким уровнем образования) академиков выслушивали очень внимательно.
Насколько же глубокими патриотами были наши «классические» академики? Это наглядно показал тогдашний директор Института космических исследований АН Роальд Сагдеев, живущий с 1990 года в США. Ныне он - профессор Мэрилендского Университета, сотрудник Института Эйзенхауэра.[3] Автор отличает подобных «классических» академиков от славной плеяды академиков «от техники» – творцов нашей космической славы.
«Работы по проекту в целом вело ЦКБЭМ (Генеральный конструктор академик В.П. Глушко) как головное предприятие (ныне оно называется РКК «Энергия»). Главным конструктором корабля назначается К.Д. Бушуев. Внутренние работы в стране координировало Министерство общего машиностроения (МОМ, министр С.А. Афанасьев) при содействии и контроле со стороны ЦК КПСС».[4] То есть решающее слово оставалось за ЦК и его верхушкой – Политбюро (оно было всему командиром).
Поэтому те неожиданные распоряжения министра, с которыми мы познакомимся ниже, не стоит рассматривать, как его личную инициативу. Он был всего лишь начальником штаба и выполнял приказы командующего, то есть Политбюро. И далеко не всегда начштаба в курсе всех замыслов командующего. Более того, это – правило. Что касается всех разработчиков, включая и Глушко, и Бушуева, то для них планы политиков были просто табу.
Содержание
- 1 ТВ не работает - «ключ на старт!», пока главный ракетчик страны отлучился позвонить
- 2 Был ли запланирован день «незапланированных ремонтов»?
- 3 Как трудно быть министром
- 4 Прозорливый офицер
- 5 Что «исправили» космонавты в системе ТВ на орбите?
- 6 Аудио– и телевизионные передачи должны были приходить на Землю только от «Союза-19», летящего по орбите
- 7 Американцы изучили систему ТВ «Союза-19» досконально
- 8 Как американцы готовили в ЦПК репортажи из космоса
- 9 Когда ещё на Байконуре заправляли ракету охлаждённым керосином?
- 10 Разработчики и после старта были уверены, что масса «Союза-19» соответствовала мощности ракеты «Союз»
- 11 Приложение. Расчёт массы заправки ракеты «Союз-У» при разных температурах керосина
- 12 Примечания
- 13 Ссылки
ТВ не работает - «ключ на старт!», пока главный ракетчик страны отлучился позвонить
Вот два интересных сообщения.[5] Они похожи, но приводятся вместе, поскольку в них есть важные взаимодополняющие детали: “Известия” 15 июля 2005, 16:14.[6]: «Известия»: Судя по газетным отчетам, полет "Союз" - "Аполлон" прошел гладко, но ветераны вспоминают, что все висело на волоске.
Леонов: На волоске - не то слово. Когда корабль уже был на стартовом столе, отказала вся телевизионная система. Если бы мы отложили старт, американцы могли вообще отказаться от проекта, поскольку в США противников сотрудничества с русскими было много. Главный конструктор Глушко побежал звонить в Москву, чтобы старт перенести. Министр Афанасьев и замглавкома ВВС Шаталов, когда он вернулся, сказали: мы уже дали команду на старт. На орбите мы с Валерием Кубасовым получили рекомендации по ремонту. Из инструментов были только ножницы, отвертка и охотничий нож, который я накануне купил за 5 рублей 50 копеек. На "Аполлоне" после старта заклинило люк, через который должна была произойти встреча. Астронавты перебирали люк всю ночь. В репортажах о нештатных ситуациях по идеологическим соображениям не сообщалось.
«Известия” 16 июля 2010, 15:13 “Союз” с “Аполлоном”[7]: “Известия”: Судя по официальным отчетам, полет “Союз» - «Аполлон” прошел идеально, но ветераны отрасли вспоминают, что все висело на волоске.
Леонов: Когда “Союз” уже стоял на стартовом столе, отказала телевизионная система. Главный конструктор Глушко побежал звонить в ЦК. Министр Афанасьев сказал вернувшемуся Глушко: команду на старт уже дали, обратного хода нет. Только на орбите мы получили из ЦУПа инструкции по ремонту. Но инструмента не было. Помог нож, который я накануне купил. Работали всю ночь. На “Аполлоне” после старта заклинило люк, и астронавты перебирали люк всю ночь. Ни в советских, ни даже в американских газетах о нештатных ситуациях не сообщалось»
Выделена ценная, по мнению автора статьи, информация. Под выделение не попали рассуждения космонавта о намерениях вдохновителей ЭПАС типа: «Если бы мы отложили старт, американцы могли вообще отказаться от проекта, поскольку в США противников сотрудничества с русскими было много». Ничего, кроме скепсиса эти слова, у автора не вызывают. Во-первых, такие вопросы международного значения, как быть или не быть ЭПАСу, решают не «многие», а, наоборот немногие. Немногие ведущие политики. Счёт им – единицы. И эти ведущие политики вряд ли делились с русским полковником своими планами и намерениями. Во – вторых, как показано в разделе 12, американцы были заинтересованы в успехе ЭПАСа ничуть не меньше, чем советские политики. Так что воспользуемся только теми фактами, о которых полковник – космонавт действительно мог знать, будучи участником полёта.
А. Леонов говорит: «В репортажах о нештатных ситуациях по идеологическим соображениям не сообщалось». Действительно, не сообщалось, хотя газеты были заполнены репортажами об ЭПАС. Так по чьим же это «идеологическим соображениям» не сообщалось о нештатных ситуациях? Обычно кивают на советскую цензуру. Допустим, но почему об этом молчали якобы свободные американские СМИ? Не потому ли что, если бы было написано, что один корабль стартовал с заведомо неработающим ТВ, а другой стартовал с неработающим модулем – шлюзом, то тогда у тысяч и миллионов возник бы вопрос: «Что за странный международный полёт такой?».
Но в специальных статьях, вышедших вскоре после полёта, о нештатных ситуациях сообщалось. Познакомимся с ними.
Был ли запланирован день «незапланированных ремонтов»?
Со стороны советского ЦУПа полётом руководили д.т.н., космонавт А. С. Елисеев и к.т.н. В. Г. Кравец. Они пишут в статье:[8] «Первая неприятность возникла на нашем корабле. Начиная с участка выведения (15 июля – А.П), на Землю не передавалось изображение с бортовых телекамер. Оказалось, что вышел из строя коммутационный блок, управляющий переключением телекамер. Решение нашли быстро: предложили отключить отказавший блок, а телекамеры подсоединить напрямую к передатчику. Методика ремонта для всех камер была тщательно отрепетирована на наземном аналоге «Союза».
При работающем коммутаторе ЦУП мог независимо от космонавтов проконтролировать обстановку в корабле и вокруг него, подключая поочерёдно через коммутатор то внутренние, то наружные камеры. А теперь подключение телекамер, во-первых, передавалось в руки космонавтов, а, во-вторых, становилось очень немобильным. Может быть, на словах само решение и было быстрым, но ремонт, тем не менее, занял более суток. И всё это время ЦУП не мог впрямую видеть, что делают космонавты. Вот как развивались события дальше:[8]
«Сразу же после выведения на орбиту обнаружилась неисправность и на «Аполлоне». Астронавтам не удалось произвести демонтаж стыковочного механизма. Это грозило серьезными последствиями - невозможностью перехода из корабля в корабль. Но из Хьюстона нас заверили: «Завтра все будет о’кэй!»
Вот что пишет другой советский участник ЭПАС]:[9] «16 июля – день незапланированных ремонтов. В 19 часов 35 минут в советском ЦУПе на телевизионных экранах появилось цветное изображение наших космонавтов. И почти тотчас же, через 10 минут, поступило сообщение: астронавты справились со злополучным механизмом». «Союз-19» стартовал 15 июля в 15.15. Значит, ТВ на Союзе не работало 28 часов 20 минут, и столько времени космонавты находились вне визуального контроля.
Итак, как только корабли взлетели, так сразу в них начались ремонты. Как только наши закончили свой ремонт, так и у американцев всё наладилось через 10 минут. Какое удивительное совпадение! Между тем, 10 минут - это приблизительное время для нескольких коротких телефонных разговоров. Например, примерно такого содержания –
Москва – Хьюстону (сов. секретно): «Алло, мы включили ТВ в том виде и в то время как договаривались».
Хьюстон – Москве (сов.секретно): «Тогда передайте, что астронавты только что успешно устранили все поломки».
Москва – Звёздному: «Сообщите по ЦУПу, что астронавты только что всё исправили».
В масштабах 28 часов эти 10 минут заняли всего 0,6%. Таким образом, включение ТВ на «Союзе» и завершение «ремонта» на «Аполлоне» — это практически одновременные события. Так, может быть, эти «незапланированные» ремонты были вполне запланированы, чтобы обеспечить неконтролируемый ЦУПом тайм-аут в 28 часов для выполнения какой-то пока непонятной нам специальной операции?
Получится операция – и полёт «состоится». Не получится – его свернут под предлогом неустранимых поломок на борту «Аполлона». Операция, видимо, получилась, и сигналом к этому было восстановление телепередач с «Союза-19». Поскольку всё началось с поломки ТВ уже на старте, то вернёмся на Байконур, откуда вся эта история началась. И попробуем её распутать.
Итак, когда ракета уже была готова к взлёту, то обнаружилось, что ТВ не работает. Из сказанного выше также очевидно вытекает, что для В.П. Глушко и К.Д. Бушуева эта ситуация былы полным сюрпризом. То есть, в некую особо секретную часть ЭПАС они, очевидно, не были посвящены. Иначе, зачем В.П. Глушко бегал звонить в ЦК с предложением перенести старт и К.Д. Бушуев стоял на том же?[4] Их и тысячи руководимых ими специалистов политики использовали «втёмную».
Как трудно быть министром
- Два самых главных технических руководителя – главный ракетный конструктор страны В.П. Глушко и технический руководитель советской части ЭПАС К.Д. Бушуев реагируют однозначно: полёт с таким кораблём отложить. На Байконуре для ремонта всё есть: и специалисты, и оборудование, и инструменты. В конце концов, блок можно просто заменить, потому что рядом стоят два исправных корабля «Союз - М» (раздел 2);
- Техническая возможность отложить полёт без срыва всего проекта есть. «Еще за 35–40 секунд до начала полета есть возможность остановить пуск, чтобы повторить его в последующие двое суток»;[11]
- Согласно плану (раздел 2) «к полёту 15 июля 1975 года были полностью подготовлены и заправлены два корабля (заводские №№75 и 76). Если бы с №75 (А.Леонов и В. Кубасов) что-то случилось, то «Союзом-19» стал бы №76 (А. Филипченко и Н. Рукавишников). К тому же дублёры, в отличие от основного экипажа, знали корабль «Союз-М» не по наземным тренажёрам, а по собственному полёту в космосе. Был предусмотрен даже двойной сбой, и «в резерве находился ещё один корабль №74.». И вот непредвиденное случилось - на №75 не работает ТВ. Казалось бы, самое время посылать в космос корабль №76.
Но министр отдаёт приказ о старте корабля №75 с неисправным ТВ. Значит, на то есть распоряжение свыше. Значит, «при любых обстоятельствах должен стартовать именно корабль №75 и только он. №№76 и 74 исключаются!». И министр, конечно, выполнит указание свыше. Но надо как-то лицо соблюсти.
Пользуясь отсутствием В.П. Глушко, побежавшего звонить, министр срочно созвал подобие совещания некоего технического руководства. В его состав вошли оставшийся в одиночестве К.Д. Бушуев и попавшие под руку специалисты среднего звена, из которых ни один не отвечал за успех или неуспех полёта. А как не поддакнуть министру (авось, он не забудет «искренней» поддержки). Не мудрено, что, хотя К.Д. Бушуев «высказывался за перенос пуска»,[4] техническое руководство с участием министра С.А. Афанасьева решило провести пуск в назначенное время». Уже и не приказ получается, а коллегиальное решение с «участием министра». Зря, конечно, Глушко бегал звонить в ЦК насчёт переноса старта. Мог бы и у министра спросить. Он для того на космодроме и находился, чтобы знать и выполнять указания ЦК.
Из практики работы с секретными темами известно, что исполнителю сообщается ровно столько, сколько необходимо для выполнения порученного ему дела. А секретность при проведении даже чисто советских космических полётов была очень высокой. Не то, что товарищи по отряду космонавтов, внутри одного экипажа один член экипажа мог не знать секретного задания второго. Вот пример из интервью космонавта О. Макарова:[12] «Аппарат приземлился в Советском Союзе на Алтае. До границы с Китаем было недалеко. В программе полета для Василия (Лазарева) был предусмотрен какой-то совершенно секретный эксперимент (такой, что даже я, бортинженер, о нем ничего не знал). После посадки, предполагая, что мы могли сесть в Китае, Лазарев сжег какие-то листочки и таблички». В этом примере речь идёт о довольно рядовом полёте в рамках чисто внутренней советской космической программы. Полёт же ЭПАС по своему значению был, конечно, событием иного уровня. И секреты в нём были тоже иного уровня.
Поэтому, вполне возможно, что даже министр не знал о мотивах, которыми руководствовались высшие политики, требуя посылать в полёт только №75. Такова логика секретных заданий, а тем более заданий особой государственной важности
Но экипаж «Союза-19» (№75), очевидно, был в курсе планируемой истории с ТВ. Потому что ему предстояло реализовать её последствия. И поэтому никакой другой экипаж не должен был полететь в космос.
Итак, спешное (пока бегал В.П. Глушко!) «совещание» освятило волю министра. Но невелика цена совещаниям, на которых воля начальника понятна заранее. Очень кстати оказалось бы какое – то техническое указание на якобы относительную лёгкость поломки. Дескать, и на орбите можно починить. И тут, как по волшебству, появляется человек, который называет причину поломки.
Прозорливый офицер
Рассказывает уже известный нам ответственный участник проекта ЭПАС В.С. Сыромятников [9]:[13]
«Когда "Союз" находился на стартовом столе, "представитель заказчика", офицер, оказавшийся настоящим специалистом, первым выдвинул гипотезу о том, что отказал бортовой коммутатор. За этот блестящий диагноз офицер, кажется, получил премию или благодарность».
Так не этот ли «настоящий специалист» или его коллеги и внёс эту неисправность в тот момент, когда проверял готовность телеаппаратуры к полёту? Тогда его прозорливость неудивительна.
Дело представителей заказчика - контроль исправности корабля и его систем, а не диагностика причин их неисправностей. Кто лучше создателя прибора знает его устройство? А тут точную «гипотезу» о причине неисправности высказывает представитель заказчика. Вот что пишет по этому поводу автор:[14] «Кто этот гений дистанционной точной диагностики и к тому же не из числа разработчиков? Почему мы не знаем его имя? В сети сейчас много воспоминаний участников тех событий. Почему он предпочёл остаться безымянным? Ведь официально ЭПАС так широко освещался в СМИ по всему миру. А этот офицер чуть ли не «спас» программу от провала».
В целом, министр сделал всё возможное, и приказ свыше отправить именно корабль №75 выполнил. Своё распоряжение он реализовал через замглавкома ВВС Шаталова, поскольку военнослужащие, обслуживающие старт (все из ВВС), подчиняются своему начальнику.
Что «исправили» космонавты в системе ТВ на орбите?
Участники Большого Форума высказали по этому поводу очень много интересных идей.[5][14][15][16] Автор воспользуется формулировкой из поста:[14]
«Есть гипотеза, что более суток понадобилось не на простое исключение коммутатора из схемы ТВ, а на некую модернизацию ТВ, которая позволила транслировать предварительно записанные кадры, изображавшие встречи на орбите и др. видеоматериалы с участием американских астронавтов. Это более сложная операция, и результат её не был гарантирован. Возможно, поэтому был припасён запасной вариант с отменой «встречи» в космосе из-за якобы возникших неисправностей в стыковочном узле Аполлона.
В случае же успеха «модернизации» «неисправность» в стыковочном узле немедленно «исчезала», что и произошло. С этого момента «Союз-19» превратился в пункт американского космического вещания. Передача могла вестись из Хьюстона через телекоммуникационный спутник или через сеть наземных станций, которых у НАСА много по всей Земле».
В пользу этой гипотезы говорит и такой факт. Разработчики корабля снабдили «Союз-19» штатными четырьмя телекамерами.[4] Но автору как-то всё больше встречаются ролики американского происхождения. Так что действительно похоже на то, что, по крайней мере, видеорепортажи о полёте, согласно некоей политической договорённости, были заранее отданы в руки американцев.
«А зачем так сложно? – раздавались вопросы во время обсуждения этой гипотезы, - зачем вообще надо было «Союзу-19» летать? Раз уж решил