Набоков первый в мире подкаблучник!

[Бергсон]

http://www.ogoniok.com/archive/2002/4746/18-44-47/

Вера была отлаженным механизмом, призванным поддерживать его Дар. Они оба были тружениками, но разного направления. Набоков как демиург рождал миры, населял их, заставлял жить. Вера -- упорядочивала, выметала лишнее, чистила, скребла, выставляла напоказ. Она давала ему ощущение стабильности и основательности жизни. Естественно, что при этом Набоков сам не испытывал никакого интереса к обыденной реальности: скажем, к преподаванию и издательским делам. Существует версия, что именно Вера вынуждала его ходить на лекции, поэтому и сопровождала его всюду.

С другой стороны, ее вечное присутствие ограждало его (может быть, и напрасно) от живого общения. Она могла прервать его на полуслове, резко встать, давая собеседнику понять, что встреча закончена. Еще неизвестно, кому более мы обязаны непрозрачностью жизни Набокова -- самому В.В. или же Вере.

В некоторых воспоминаниях Вера предстает как злой ангел: она буквально вырвала Сирина из эмигрантской литературной среды, установив жесткую монополию секретаря на аудиенции. При первом же знакомстве с новым человеком она ставила на нем «резолюцию», еще более категоричную, чем делал это сам Набоков. Она признавала, что более требовательна к людям, чем В.В., и что ей сразу же бросаются в глаза их низменные качества. По свидетельству учеников, Набоков не был мизантропом, отказ от общения мог быть следствием вердикта Веры. Она была человеком жестким, волевым, подозрительным.

В Америке, в пору его преподавания в Корнельском университете, Вера приходила вместе с ним на каждую лекцию. Она поддерживала его за локоть, в другой руке несла стопочку книг. Она сидела в первом ряду или где-нибудь поблизости, и взгляд Набокова-профессора был неизменно направлен на нее. По сути, все лекции были прочитаны Вере. Он называл ее ассистентом. Вера помогала ему во всем, иногда даже принимая экзамены. Во время занятий, когда он забывал цитату (а забывал он их постоянно), Вера молниеносно подсказывала ему. Она раздавала буклеты, манипулировала классной доской, писала мелом.

Все это вызывало различные толкования студентов. К примеру, считалось, что не Набоков ставит отметки, а его супруга: сторонники этой теории, рассчитывая на благосклонность, заискивающе улыбались именно Вере. Она не была суровой: когда помощник Набокова по самой строгой шкале предварительно оценил работы, она остановила его возле входа в аудиторию, просмотрела работы и ... завысила все отметки.

[Бергсон]

Были и нелепые слухи, например о том, что Вера заставила Набокова жениться на себе, угрожая пистолетом, и до конца жизни держала мужа в заложниках. Впрочем, Вера действительно почти всегда носила в дамской сумочке браунинг: она была очень подозрительной и хотела как-то защитить свою семью. Еще в Германии она вращалась в кругу бывших офицеров и научилась отменно стрелять. А однажды Вера Евсеевна рассказывала, что, находясь под впечатлением «подвига» Фанни Каплан, тоже хотела кого-то застрелить: одни говорили, что Троцкого, другие -- советского посла в Берлине.

Студенты (не зная о браунинге, конечно) относились к ней с опаской, не понимая, зачем преподаватель водит с собой жену. С ней боялись перемолвиться словечком, да она и была слишком сосредоточена на делах мужа. Коллеги по университету завидовали ее феноменальной памяти и отмечали ее необычайную преданность Набокову. Когда кандидатуру Набокова рассматривали в одном из университетов, один преподаватель заметил: «Какой смысл его брать? Всю работу делает она!» Швейцарцы, соседи Набоковых в Монтре, отмечали, что в окне за машинкой они видят горделивый профиль Веры. Это порождало уже другие слухи, что пишет романы именно она, а не Набоков.

...Вся ее жизнь была делопроизводством. Обладая уникальным свойством упорядочивать и корректировать тексты безболезненно для Набокова, она много лет «перебеливала» его рукописи -- переводила из письма в печатный текст. Часто он просто диктовал ей. Вдохновительница и помощница, Вера могла и отменить появление нового текста -- к примеру, ей не понравилась идея романа о сиамских близнецах, который должен был стать апофеозом набоковской «мании двойников». Могла она и спасти от небытия погребенный под черновиками и трудами по энтомологии роман -- Bend Sinister. Набоков совсем забыл о нем, все лето посвятив ловле бабочек. Она же предложила перевести «Евгения Онегина» на английский, при этом сама проделала огромную работу, перепечатав текст на трех тысячах листов.

В их бытовой жизни имелись просто потрясающие детали. Набоков так и не научился пользоваться телефоном. Он не мог разговаривать не только с обывателями, но и со всем остальным миром. От его имени всегда говорила Вера, а он стоял рядом с аппаратом.

Она вела переговоры с издательствами и уговаривала издателей идти на уступки, выбивала гонорары. Вела его переписку, ограждая от желающих познакомиться. Гений не имеет права добродушно потакать праздному желанию многих. Она писала письма, а Набоков их подписывал или просто одобрял. Многие ее письма начинались с уловки: «Владимир начал это письмо, но вынужден был в спешке переключиться на что-то другое и попросил меня продолжить...»

[Бергсон]

      Признаться, я что-то такого ожидал, уж слишком у него проза гениальная. Чтобы так писать, надо перестать жить, как живут обычные люди. 

[Vassa]

 Ничего удивительного! Вспомните, например, Льва Толстого и его Софью Андреевну.

[Бергсон]

Ничего удивительного! Вспомните, например, Льва Толстого и его Софью Андреевну.

      Кстати, - пример обратного. Ведь он ушёл из дома от унижений, которые доставляла ему жена. Ночью проснулся и увидел как жена (а они много лет уже спали в разных комнатах) проникла в его помещение и ломает письменный стол, где по её мнению должно было лежать новое переписанное завещание на право издания его сочинений. Л.Н. хотел передать его всем, кто хочет издавать без какой-либо платы, а она требовала отдать детям. Результат, - он сбежал из дома, она бросилась в пруд, чудом спасли. Умирая на станции он просил детей не пускать жену к его постели, что те свято выполнили, а Софья Андреевна в последующих мемуарах пустилась на подлог, заявив что супруг испустил дух в её объятиях.
      Противоположный случай.

[Vassa]

  Противоположный случай.

Вначале так не было. У них ведь большая разница в возрасте. Это потом, по мере старения  корифея, она из верной подруги-жены превратилась в деспота. Ведь была молоденькой  и наивной девочкой, как дошла до жизни такой? Видимо боялась, что из-за старческого маразма, он может пустить по миру её и детей. Вы ведь пишите, что она пыталась покончить с собой, значит переживала. Ладно о них, тема-то про Набокова.

[Бергсон]

Вначале так не было. У них ведь большая разница в возрасте. Это потом, по мере старения  корифея, она из верной подруги-жены превратилась в деспота.

      Всё равно разные случаи; Набоков тень жены, а Л.Н. самостоятельная величина в которой тень – жена.

[Vassa]

      Всё равно разные случаи; Набоков тень жены, а Л.Н. самостоятельная величина в которой тень – жена.

Набоков тень, но именно он знаменит. А Толстой-"глыба", но его тень взяла бразды правления в свои руки. Вы читали или смотрели сказку Шварца "Тень"?

[Бергсон]

Набоков тень, но именно он знаменит. А Толстой-"глыба", но его тень взяла бразды правления в свои руки.

      Верно! И это очень поучительно.