Личность и общество

[ARAB]

Феномен свободы человека в древнеславянском традиционном обществе

 05.06.2008

http://www.russkiy-rok.ru/yellow/analit/y-022.html
 
«Родился, женился, умер! Вот таким видится
современному человеку традиционный мир.
Скучно и нудно. Мы живём интереснее.
Только непонятно, почему нам так хочется в сказку?
В их сказку!»
(А. Андреев. «Очерки русской этнопсихологии»)

«А на асфальте, изрытом напалмом,
Безвкусные графитти кричат:
«Я – свободен!»
Это я-то свободен?»
(Бураков Иван)



Объектом нашего небольшого исследования станет, прежде всего, древнеславянское традиционное общество. Выбор именно этого социума из всего великого множества традиционных обществ, существовавших в древности или существующих в наши дни, обусловлен рядом причин. В первую очередь – тем фактом, что славяне являются нашими прямыми предками. В самом деле, сколько бы некоторые представители исторической науки не гипертрофировали в своих концепциях роль монголо-татар, финно-угров или, скажем, балтов, в этногенезе русского народа, это никоим образом не может изменить очевидного: русский язык является языком славянской языковой группы, а основой русской традиционной культуры (несмотря на безусловное наличие чужеродных влияний) является именно славянская культура.

Кроме того, во времена смут и кризисов (а как раз такой период наша страна переживает в настоящее время) много пользы может принести обращение к своим истокам, к опыту предшествующих поколений. Осмысление этого опыта, заимствование из него тех элементов, которые могут быть полезны сейчас, помогает вновь обрести устойчивую опору, необходимую для преодоления препятствий на пути в будущее… Эти соображения - также одна из основных причин выбора именно древнеславянского общества в качестве объекта для изучения избранной нами проблематики. В то же время, значительная часть выводов, которые будут сделаны на основе рассмотрения архаичного славянского общества, могут быть экстраполированы (разумеется, с большой долей условности и гипотетичности) на любое другое традиционное общество. Ведь, несмотря на различия, между всеми такими социумами существует и огромное сходство, – что, собственно, и даёт возможность определять их как «традиционные» и противопоставлять «современным».

В рамках данной работы мы будем касаться славянского традиционного общества исключительно в период, предшествовавший христианизации славян. Это обусловлено тем фактом, что смена веры неизбежно несла с собой значительные изменения в социальном устройстве, разрушала традиционные устои и вносила огромное количество чужеродных культурных влияний, по сути дела, являясь средневековым аналогом современной глобализации. Фактически, шло втягивание самобытных культур в орбиту влияния «христианского мира», с последующим их «приведением к общему знаменателю» - ассимиляцией (разумеется, неполной) среди прочих христиан. Поэтому, общества славян после христианизации уже не являлись в полной мере аутентичными славянскими традиционными обществами…

Прежде всего, рассмотрим структуру славянского архаичного социума. Общество у наших предков делилось на три сословия: жрецов, воинов и простолюдинов. Следует отметить, что некоторые исследователи отрицают наличие жрецов у восточных славян: подобные утверждения нередко можно встретить в современных учебниках истории. Однако это не соответствует истине, – ещё Н.М. Карамзин писал: «Нестор также не упоминает о жрецах в России; но всякая народная вера предполагает обряды, коих совершение поручается некоторым избранным людям, уважаемым за их добродетель и мудрость, действительную или мнимую. По крайней мере, все другие народы славянские имели жрецов, блюстителей веры, посредников между совестию людей и богами». 4, с. 57 ...

[ARAB]

...Известный советский историк, академик Б.А. Рыбаков в своей книге «Язычество Древней Руси» констатирует факт наличия развитого жреческого сословия у восточных славян: «Перечисление различных разрядов специалистов по тем или иным видам предсказаний и заклинаний свидетельствует о многочисленности и многообразии того, что я условно назвал «жреческим сословием» древней Руси (...) разветвлённость и влиятельность жреческого сословия в русских землях IX-X вв. едва ли подлежит сомнению». 11, с. 203, с. 205 Более того, есть прямые подтверждения факта существования сословия священнослужителей в древнерусском обществе. Арабский путешественник Ибн Русте сообщает о русах: «Есть у них знахари, из которых иные повелевают царём, как будто бы они их, русов, начальники. Случается, что они приказывают принести жертвы Творцу их тем, чем они пожелают: женщинами, мужчинами, лошадьми. И, если знахари приказывают, то не исполнить их приказания никак не возможно... » 10, с. 58 Персидское анонимное сочинение IX века («Пределы мира») вторит ему: «Знахари у них в почёте». 10, с. 58 Наличие же жреческого сословия у западных славян подтверждается множеством свидетельств средневековых авторов и никем из историков не оспаривается. Приведём в качестве примера слова Гельмольда: «Король же находится у них в меньшем, по сравнению со жрецами, почёте. Ибо тот тщательно разведывает ответы (божества) и толкует узнаваемое в гаданиях. Он от указаний гадания, а король и народ от его указаний зависят». 2, с.235 Некоторые жреческие функции также выполняли князья: нередко в славянских языках два этих понятия обозначались сходными, а то и идентичными, словами. В польском ksiaze – «князь», ksiadz – «священник», первоначально – «жрец»; в чешском слово knez обозначает одновременно и «князь» и «жрец»; в лужицком knez – «поп». Все три сословия древнеславянского традиционного общества мыслились неразрывно связанными между собой, представляющими некое органическое единство. «Голубиная книга» (русский духовный стих, первое упоминание о котором относится к XIII веку) зафиксировала восходящее ещё к эпохе единства индоевропейской общности уподобление социума человеческому телу:

«Оттого у нас в земле цари пошли -
От святой главы от Адамовой
Оттого зачались князья-бояре -
От святых мощей от Адамовых
Оттого крестьяне православные -
От свята колена от Адамова». 10, с.62



Для сравнения: в «Ригведе» сказано, что четыре варны индийского общества также произошли из частей тела Первосущества (Пуруши). Брахманы (жрецы) – из уст, кшатрии (воины) – из рук, вайшии (рядовые общинники) – из бёдер, а шудры (слуги, рабы) – из ступней. Разительное сходство – налицо, хотя в «Голубиной книге» под влиянием христианства Первосущество оказалось заменённым на библейского Адама…

В древнеславянском обществе (как и в индийском) высшим сословием, обладавшим наибольшей властью и авторитетом, было жречество. Вспомним знахарей, повелевающих царём у Ибн Русте и западнославянских жрецов, почитаемых больше короля, из «Славянской хроники» Гельмольда. Границы между сословиями были достаточно прочными, хотя неравенство между людьми носило не столько экономический, сколько сакральный характер. Древнеславянское общество было родовым, и в нём отсутствовало резкое имущественное расслоение. Собственность на землю была коллективной (общинной); в погребениях простолюдинов (sic!!!) того времени часто находят золотые и серебряные вещи.

Епископ Оттон Бамбергский так описывает жизнь западных славян-язычников: «Честность же и товарищество среди них таковы, что они, совершенно не зная ни кражи, ни обмана, не запирают своих сундуков и ящиков. Мы там не видели ни замка, ни ключа, а сами жители были очень удивлены, заметив, что вьючные ящики и сундуки епископа запирались на замок. Платья свои, деньги и разные драгоценности они содержат в покрытых чанах и бочках, не боясь никакого обмана, потому что его не испытывали. И, что удивительно, их стол никогда не стоит пустым, никогда не остаётся без яств. Каждый отец семейства имеет отдельную избу, чистую и нарядную, предназначенную только для еды. Здесь всегда стоит стол с различными напитками и яствами, который никогда не пустует: кончается одно – тотчас несут другое». 3, с.215 ...

[ARAB]

...Барьеры между сословиями в древнеславянском традиционном обществе (в отличие от индийского) не были непреодолимыми. Простой общинник мог пройти обучение и быть принятым в дружину, более того – даже раб имел возможность стать свободным. Византийский автор Маврикий Стратег пишет: «находящихся у них в плену славяне не держат в рабстве, как прочие племена, но, ограничивая срок рабства определённым временем, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси или остаться там, где они находятся, на положении свободных и друзей». 10, с. 62

В то же время, браки между представителями разных сословий считались предосудительными. Об этом свидетельствует, к примеру, былина «Добрыня и Змей» (былины восходят к древнерусскому языческому эпосу и содержат в себе множество архаичных элементов): в ней княжна, спасённая от Змея, предлагает своему спасителю руку и сердце, но Добрыня отвечает:


«Вы есть нынче роду княженетского,
Я есть роду крестьянского,
Нас нельзя назвать же другом да любимыим»10, с. 64


Таким образом, мы видим, что, с одной стороны, в архаичном славянском обществе существовало достаточно жёсткое сословное деление, а с другой стороны – социальная мобильность отнюдь не была чрезмерно низкой. Крайне важно отметить следующий факт: древнеславянское общество (как и любой традиционный социум) было инициатическим (рудименты древних инициаций в русской народной культуре рассматриваются многими исследователями, например – знаменитым фольклористом В.Я. Проппом в его книге «Исторические корни волшебной сказки»). Смена человеком своего сакрального статуса при переходе из одной возрастной или профессиональной категории в другую осуществлялась посредством обряда посвящения. Соответственно, переход из одного сословия в другое, также происходил через инициацию.

В состав ритуала посвящения, как правило, входили тяжёлые испытания; проходя через них, человек подтверждал своё право на обретение нового статуса в обществе. Таким образом, подавляющее большинство недостойных быть воином, жрецом или даже просто рядовым общинником выбраковывалось в ходе обряда. Этим способом достигалась подлинная гармоничность традиционного общества. Говоря словами известного современного исследователя индоевропейской Традиции, А.В. Платова: «Раб может убить своего хозяина, завладеть его имуществом и даже социальным статусом, но, не будучи инициирован в свободные люди, сущностно он останется рабом. Не пройдя должной инициации, человек, взявший в руки автомат, может стать солдатом, но не Воином; человек, овладевший навыками «биоэнергетики», станет экстрасенсом, но не Магом; а человек, победивший на демократических выборах, – президентом, но не Истинным Королём…» 8, с. 5 Как гласит народная мудрость:

«Не дай, Боже, делать из боярина – холопа
Из боярина – холопа, из холопа – дворянина
Из холопа – дворянина, из попа – палача» 10, с.57


Так где же человек обладает большей свободой? В обществе современном, где карьерный рост, как правило, напрямую зависит от наличия «блата» и толщины кошелька? Или в обществе наших пращуров, где положение человека определялось, прежде всего, его личными качествами, его способностью или неспособностью занимать то или иное место в социальной иерархии? Где недостойный быть на вершине чаще всего просто не мог туда попасть? ...

[ARAB]

...Теперь обратимся к следующей проблеме – взаимоотношениям рода и личности (и шире – личности и коллектива) в архаичном социуме. Как правило, личность в традиционном обществе представляется нам полностью подавленной коллективом. Определённая доля истины в этом стереотипе есть: «архаичный» человек действительно находился в крайне сильной зависимости от коллектива. Коллектив (род, община, дружина и т.п.) давал ему фактически всё необходимое для жизни, оберегал от опасностей, – и, естественно, многое требовал взамен. Прежде всего – соблюдения установленных правил и готовности жертвовать собой во имя своего сообщества. Но не следует преувеличивать степень угнетённости личности коллективом в традиционном социуме. Наличие возможностей для притеснения не обязательно подразумевает стремление притеснять кого-либо. Кроме того, в различных традиционных обществах положение личности в коллективе могло существенно отличаться. Яркий пример – отношение к женщине в патриархальных социумах. С одной стороны, женщина в таких обществах находится в подчинённом положении; более того – даже может фактически являться товаром. Как пишет выдающийся исследователь русской традиционной культуры А.А. Андреев в своей книге «Мир Тропы. Очерки русской этнопсихологии»: «Женщина — винтик социальной машины, ею торгуют. Или обмениваются, если следовать за Леви-Строссом. Единственное, что требует от девки на выданье традиционная культура — это общее согласие на брак, сопоставимое с признанием себя половозрелой. Такой обряд совершеннолетия девицы описан Зелениным как обычай одевания (или впрыгивания в) поневы. После этого твоя воля и радость заканчиваются, и тебя продают на сторону». 1, с. 13

С другой стороны, далеко не во всех патриархальных обществах брак обязательно заключается по принуждению. У древних славян до христианизации женщина обладала свободой выбора: «Специалисты отмечают, что языческое общество признавало за девушкой право свободного выбора сексуального партнёра. Об этом говорит не только длительное сохранение в христианской Руси обычая заключения брака "уводом", путем похищения невесты по предварительному сговору с ней. Церковное право даже предусматривало ответственность родителей, запретивших девушке выходить замуж по её выбору, если та "что створить над собою"». 5, с. 4 Насильная выдача замуж получила распространение в христианскую эпоху, с усилением жёсткости патриархата; в языческие же времена, согласно «Повести Временных Лет», у многих славянских племён нормой были браки «уводом», с согласия невесты. «А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай: (…) браков у них не бывало, но устраивались игрища между сёлами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни, и здесь умыкали себе жён по сговору с ними; имели же по две и по три жены». 9, с.4

И славянское общество отнюдь не является единственным исключением из общего правила: значительной свободой обладали женщины у древних германцев, а в Римской Империи (где не существовало женских личных имён!!!) в брачной клятве говорилось, что мужчина женится, чтобы иметь не только мать своих детей, но и верного друга на всю жизнь…

Следующий аспект: подавление свободы личности авторитетом традиции. Несомненно, значение обычаев предков в традиционном обществе было очень велико. Человек «архаичный» во всём стремился подражать своим Богам и предкам (следует отметить, что два этих понятия в традиционной культуре весьма близки: люди нередко возводили свой род к Богам, а предков - обожествляли).
...

[ARAB]

...Суть принципа «Imitatio Dei» (подражания Божеству) прекрасно раскрыл в ряде своих работ знаменитый историк религий Мирча Элиаде. В книге «Священное и мирское» он пишет: «миф (…) становится образцовой моделью всякой человеческой деятельности: он сам по себе открывает реальное, сверх-изобильное, эффективное. «Мы должны делать то, что делали боги в начале», утверждает индийский текст «Gatapatha Brahmana, VII, 2,1, 4). «Так поступали боги, так поступают люди», добавляет Taittiriya Brahmana (I, 5, IX, 4). Главная функция мифа заключается, таким образом, в «установлении» образцовых моделей всех обрядов и всех значимых человеческих деятельностей, таких, как питание, половые отношения, работа, воспитание и т.п. Поступая как существо, взявшее на себя всю полноту ответственности, человек имитирует образцовые деяния богов, повторяет их поступки, идет ли речь об обычной физиологической функции, такой, как питание, или о деятельности социальной, экономической, культурной, военной и т.п.». 6, с. 65 «… религиозный человек воспринимает человечество таким, каким оно представлено в сверхчеловеческих всевышних моделях. Он осознаёт себя истинным человеком лишь в той мере, в какой он походит на богов, Героев-основателей цивилизаций, мифических Предков. Короче говоря, религиозный человек желает быть иным, нежели он есть с точки зрения его мирского опыта. Религиозный человек – это не некая данность; он формирует себя сам по божественным образцам. А эти образцы, как мы уже отмечали, сохраняются в мифах, в истории божественных gesta. Следовательно, религиозный человек и себя причисляет к фактам Истории, равно как и человек неверующий, однако для религиозного человека существует лишь священная История – открываемая мифами история богов. Напротив, неверующий человек формируется только Историей человечества, т.е. той совокупностью событий и поступков, которые не представляют никакого интереса для религиозного человека, так как за ними не стоят божественные модели. Необходимо подчеркнуть следующее: с самого начала религиозный человек выбирает свой собственный образец для подражания в области сверхчеловеческого, в той области, которая открывается ему мифами. Настоящим человеком он становится лишь следуя учению, содержащемуся в мифах, и подражая богам». 6, с. 66 В «Трактате по истории религий» Элиаде развивает эту мысль: «Любой поступок обладает смыслом лишь постольку, поскольку он повторяет архетип, трансцендентный образец. (…) Любые действия, совершаемые первобытным человеком, предполагают трансцендентную модель, и действия эти успешны лишь в той мере, в какой они являются реальными, образцовыми. Действие представляет собой одновременно церемонию, обряд (поскольку поднимает человека в область сакрального) и контакт с реальностью». 7, с. 87 Естественно, традиции фиксировали в себе установленные мифами образцы, и потому каждый человек обязан был неукоснительно соблюдать обычаи предков. Соответственно, к любым новшествам традиционное общество относилось более чем настороженно, так как нововведения не имели под собой сакральных оснований.
...

[ARAB]

...Человеку «архаичному» не было свойственно преклонение перед новым, столь характерное для «современных» людей. Всяческим новомодным изобретениям он предпочитал старое, дедовское, проверенное временем и освящённое мифами – сакральной историей мироздания и социума. Отношение традиционного общества к инновациям прекрасно выражает следующий пример: в древнегреческом городе Локры всякий, предлагавший ввести какое-либо новшество, приходил в народное собрание с верёвкой на шее; в случае несогласия собрания его удушали этой же верёвкой. Однако это отнюдь не означает, что естественное для человека стремление к творчеству жёстко подавлялось авторитетом традиции. Во-первых, можно творить и в рамках традиции: это, разумеется, накладывает определённые ограничения на свободу самовыражения, зато избавляет общество от появления «шедевров современного искусства», наподобие «Чёрного квадрата» Казимира Малевича.

Во-вторых, в некоторых случаях всё-таки разрешалось вводить инновации: иначе всякое развитие человечества просто стало бы невозможным. Как следует из вышеприведённого примера, народное собрание в Локрах могло не только отвергнуть, но и одобрить новшество. Наиболее важным нововведениям в традиционных обществах, как правило, придавалось сакральное обоснование. Мирча Элиаде пишет по этому поводу: «… можно было бы сделать вывод, что такое вечное повторение образцовых актов, открытых богами человеку ab origine, противостоит всякому прогрессу человечества и парализует всякую спонтанную творческую деятельность. Такой вывод отчасти справедлив; но только отчасти, так как религиозный человек, даже самый «примитивный», не отказывается в принципе от «прогресса»: он принимает его, но придает ему при этом божественные начало и значимость.

Всё, что при современном взгляде на вещи представляется «прогрессивным» (не важно какого характера: социального, культурного, технического и т.п.) по отношению к предшествующей ситуации, всё это было принято различными примитивными обществами в ходе их длительной истории как новые божественные откровения». 6, с. 60 Исходя из этого, можно сделать вполне закономерный вывод: в архаичных обществах степень подавления личности авторитетом традиции не столь высока, как принято считать в настоящее время. Человек не только обладал определённой свободой в рамках традиции, но и мог изменить её. Разумеется, такими «реформаторами» становились, как правило, только незаурядные люди: герои, пророки, легендарные правители и т.д.

Древнеславянское общество, насколько мы можем судить по имеющимся сведениям, в этом аспекте не отличалось от всех прочих традиционных обществ. Так же, как и везде, в нём существовал принцип «Imitatio Dei»: к примеру, строительство дома (человеческое жилище в архаичных культурах является миниатюрной копией Вселенной) всегда начиналось с жертвоприношения, поскольку Мир, согласно славянским языческим представлениям, появился именно в результате жертвоприношения (принесения Первобогом в жертву самого себя). Важнейшие культурные достижения у славян приписывались Богам: согласно Ипатьевской летописи, Бог солнца Даждьбог установил деление года на двенадцать месяцев: «дъвою бо на десять месяцю число по томь уведоша». Соответственно, и свобода личности вряд ли была ограничена традицией в значительно большей или, напротив, в значительно меньшей степени, чем в других культурах…

Итак, факты свидетельствуют о том, что тотальное угнетение личности в традиционном обществе не более чем устойчивый стереотип, своего рода «миф» (в современном значении этого слова). В реальности же дело обстоит намного сложнее. Степень человеческой несвободы в архаичных обществах сильно преувеличивается нами; более того, «человек архаичный» в чём-то обладает значительно большей свободой, чем «человек современный»…

[Ilja72]

слова Гельмольда: «Король же находится у них в меньшем, по сравнению со жрецами, почёте. Ибо тот тщательно разведывает ответы (божества) и толкует узнаваемое в гаданиях. Он от указаний гадания, а король и народ от его указаний зависят».

Воот.

Родноверие - Религия государства.
Царь  - гарант конституции "бесчеловечной" по отношению к...всяким "посторонним В"
Выборная власть - которую уже даже делить не обязательно, на исполнительную и законодательную, в целях наибольшей эффективности.

Это ж какая схема сдержек и противовесов.  

А "жертвоприношение" и есть базовый социальный принцип.
"Хочешь больше пожать - больше посей"

[ARAB]

Ага, значит Солнце был жертвой...так бы сразу и сказал! Сеятель... +@>