ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ - ЛУЧШИИ ПОЭТЫ БОЛЬШОГО ФОРУМА

[Императop Галaктики]

ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ - ЛУЧШИЕ ПОЭТЫ БОЛЬШОГО ФОРУМА

Пусть это будет не скромно сказано, но лучшим поэтом большого форума является Палпалыч Император Галактики, то есть я...


Что такое осень - это небо.
Плачущее небо под ногами.
В лужах разлетаются птицы с облаками.
Осень, я давно с тобою не был.
Осень, в небе жгут корабли.
Осень, мне бы прочь от земли.
Там, где в небе тонет печаль, осень - темная даль.

[Императop Галaктики]

Ситхи сокрально корпускулярые вожди
Галактики придумали парадигму
Смертополиса плуто-плутона.
Три Жабомена владеть Наследством,
Всех Джедаев, собранных Планет
Имеются, в руках Джедайской Парадигмы!
Так соберите средь ГЕНОМОВ
Песчинки по Планетам всем,
Для возрожденья ПАРАДИГМЫ!
ГЕНОМ не даст, чтоб Ёда-жабомен
Обрёл, чрез узы ГЕНОМА,
Парадигму на право, чрез ПАРАДИГМУ ВЕКОВУЮ,
Галактику прибрать к рукам Джедаев…
Ох, сколько много ПАРАДИГМ
Слетайте на Плутон и снег кубами положите
Вчитайтесь в ПАРАДИГМУ И ГЕНОМ,
ТАМ ВСЁ НАПИСАНО, «наверно»…
Любовь и ненависть какая скука.

[luna]

Император Галактики, прочла ваш второй стих под 7-ю симфонию Бетховена.
Хорошо! Что-то неуловимое, но звучит....

[Император Галактики]

Я очень рад получать столь лестные рецензии на мои стихи, спасибо товарищи!
Скоро выйдет полный сборник моих стихов, первый тираж 20 тысяч экземпляров, пока.


Вперёд на встречу ядерной заре!
О да, нас ядерный угар отчистит
От зла и скверны! Здравствует победа!
А, далее, и - к власти смены,
Жабомены в нашу смену
Наши гены чисты как Парадигма
Гипержабомены - из Большинства,
Уж, с трезвой Лысой головой,
Во власть рассадим Жабоменов гены,
Затем - Мутантов Лысых Целый рой,
Демографической проблемы,
Решим, за тридцать биллонов лет, - без Парадигмы и Генома,
Без пакости, и этноса
Спасая Жабоменский Этнос, - так, – в бой!
Мы умоемся тем что выходит из нас,
Не допуская жить, как прежде,
В кой был бы оправдан наш Геном и Парадигма !

[Shch]

Интересно было почитать.
Опять демография...

[Император Галактики]

Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье
Там жабомены всё страдают
Их демография печалит...?

[Июльский]

Скоро выйдет полный сборник моих стихов, первый тираж 20 тысяч экземпляров, пока.

   Бумага-то хоть мягонькая будет? ;D

[Милый друг]

     Стихи очень даже пафосные и чувствуется в них что-то внеземное, от Высшего Разума.... Вот реальный Боготец христианский мог бы так самовыразиться (но не Христос). Мы его никогда не поймём в силу его непредсказуемости. Не понимаем, поэтому и боимся. Как домашние животные не понимают человека, принимая его или за сошедшее с ума животное, или за Бога непредсказуемого, чья милость или гнев слабо зависят от их поведения....

[Анастасия]

Упыри в гробах лежат...
Вейдрики на них глазят
Корабли в порту стоят...
И движения ноги хватит чтобы их спастии..
Но забыли капитаны два военных корабля
И печатники не помнят где взять краски на обед...

[Лео Средней Величины]

Алі Фарка - останній український поет.
Так вважаю я.
Ти вважаєш інакше.
Ти слухаєш його крізь закриті двері.
Ти кажеш:
вимкни цю музику.
Ти кажеш:
май совість,
третій тиждень слухаєш свого Алі.
Май совість.
Ти доросла людина.
Я тобі кажу:
Алі - останній український поет.
Я повинен його зрозуміти.
Може від цього залежить наше майбутнє.
Уяви що буде якщо море змиє весь пісок.
Де ми будемо будувати башти та стіни?
Де ми будемо ховати сміття?
Я повинен це зупинити.
Море поряд.
Кажу я.
Море поряд.
Кажу я...

[Маленький Лео]

     Когда порой воспоминанье
Грызет мне сердце в тишине,
И отдаленное страданье
Как тень опять бежит ко мне;
Когда, людей повсюду видя
В пустыню скрыться я хочу,
Их слабый ум возненавидя,-
Тогда забывшись я лечу
Не в светлый край, где небо блещет
Неизъяснимой синевой,
Где море теплою волной
На пожелтелый мрамор плещет,
И лавр и темный кипарис
На воле пышно разрослись,
Где пел Торквато величавый,
Где и теперь во мгле ночной
Далече звонкою скалой
Повторены пловца октавы.

     Стремлюсь привычною мечтою
К студеным северным волнам.
Меж белоглавой их толпою
Открытый остров вижу там.
Печальный остров - берег дикой
Усеян зимнею брусникой,
Увядшей тундрою покрыт
И хладной пеною подмыт.
Сюда порою приплывает
Отважный северный рыбак,
Здесь невод мокрый расстилает
И свой разводит он очаг.
Сюда погода волновая
Заносит утлый мой челнок
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

[Маленький Лео]

Альфонс садится на коня;
Ему хозяин держит стремя.
"Сеньор, послушайтесь меня:
Пускаться в путь теперь не время,
В горах опасно, ночь близка,
Другая вента далека.
Останьтесь здесь: готов вам ужин;
В камине разложен огонь;
Постеля есть - покой вам нужен,
А к стойлу тянется ваш конь".
- "Мне путешествие привычно
И днем и ночью - был бы путь,-
Тот отвечает,- неприлично
Бояться мне чего-нибудь.
Я дворянин,- ни чорт, ни воры
Не могут удержать меня,
Когда спешу на службу я".
И дон Альфонс коню дал шпоры,
И едет рысью. Перед ним
Одна идет дорога в горы
Ущельем тесным и глухим.
Вот выезжает он в долину;
Какую ж видит он картину?
Кругом пустыня, дичь и голь,
А в стороне торчит глаголь,
И на глаголе том два тела
Висят. Закаркав, отлетела
Ватага черная ворон,
Лишь только к ним подъехал он.
То были трупы двух гитанов,
Двух славных братьев-атаманов,
Давно повешенных и там
Оставленных в пример ворам.
Дождями небо их мочило,
А солнце знойное сушило,
Пустынный ветер их качал,
Клевать их ворон прилетал.
И шла молва в простом народе,
Что, обрываясь по ночам,
Они до утра на свободе
Гуляли, мстя своим врагам.

Альфонсов конь всхрапел и боком
Прошел их мимо, и потом
Понесся резво, легким скоком,
С своим бесстрашным седоком.