Небесные образы вернутся. Славянские ЮСЫ

[Нателла Климанова]

Нострадамус во многих своих фразах делает тонкие намёки о предстоящем Апокалипсисе, который окажет благодетельное воздействие не только на планету, выправляя её искривлённую ОСЬ, но и на сознание людей при помощи вернувшихся "небесных образов".
Если воля божья будет исполнена и никак иначе:

«Там великий Бог вечный завершит перемену, там небесные образы вернутся, и это движение высшее сделает для нас землю незыблемой и твердой, и не склонится во веки веков, если только воля божья будет исполнена, но совсем не иначе...».

Что же это за загадочные "небесные образы"?

Отгадку мы можем найти в рисунках гения Джордано Бруно, современника Нострадамуса, который жил с ним в одну эпоху. Правда, проживали они в разных странах, но, известно, что переписывались.

Джордано Бруно (1548—1600) — один из замечательных передовых мыслителей, замученных католической церковью, один из тех людей эпохи Возрождения, которых Энгельс называл “гигантами учености, духа и характера”. Его произведения — “О бесконечности, вселенной и мирах”, “О причине, начале и едином”, “Изгнание торжествующего зверя”, “Пир на пепле”, “Тайна Пегаса”, “О безмерном и бесчисленном”, “О героическом восторге” и другие — занимают выдающееся место в истории материализма и атеизма, в критике церковно-феодальной идеологии.
http://www.vostlit.narod.ru/Texts/Dokumenty/Italy/XVI/1580-1600/Jordano_Bruno2/red.htm

Философия Бруно построена на ясно выраженных материалистических принципах, для которых пантеистическая терминология служит только внешней оболочкой. “Животные и растения суть живые произведения природы, а сама природа есть... не что иное, как бог в вещах” 1,— заявляет мыслитель, тем самым отвергая дуализм духа и материи. Для него существует лишь единая материальная субстанция, являющаяся основою действительности, “развертывающая то, что содержит в себе свернутым”. Материя, пишет Бруно, “должна быть названа божественной вещью и наилучшей родительницей, породительницей и матерью естественных вещей, а также всей природы в субстанции” 2. Отвергая религиозное учение о личном бессмертии, Бруно полагает всякую материю одушевленной и по сути дела отрицает существование [328] особого от материи духовного начала.

Наиболее ярко проявились материализм и атеизм Бруно в его учении о вселенной и мирах, являющемся стройным философским обобщением обоснованной Коперником гелиоцентрической идеи. Вселенная, согласно Бруно, едина, бесконечна и вечна. Все, что совершается,— совершается в ней. К вселенной неприложимы понятия начала и конца, ибо она обнимает все, что было, есть и будет. Она есть полное единство материи и формы. Вселенная, утверждает Бруно, “никоим образом не может быть охвачена и поэтому неисчислима и беспредельна, а тем самым бесконечна и безгранична и, следовательно, неподвижна. Она не движется в пространстве, ибо ничего не имеет вне себя, куда бы могла переместиться, ввиду того, что она является всем. Она не рождается, ибо нет другого бытия, которого она могла бы желать и ожидать, так как она обладает всем бытием. Она не уничтожается, ибо нет другой вещи, в которую она могла бы превратиться, так как она является всякой вещью. Она не может уменьшиться или увеличиться, так как она бесконечна” 3.

Отвергая религиозное представление о боге-творце, находящимся над миром, Джордано Бруно подходит вплотную к пониманию природы как причины самой себя, к отождествлению ее с действующим началом, обусловливающим непрерывный процесс развития составляющих вселенную вещей.

[Нателла Климанова]

Джордано Бруно горячо ненавидел церковь и ее служителей. Его суждения — о невежественных ли и алчных монахах или о самом папе римском — одинаково беспощадны. Он предлагал заставить духовенство работать, лишить его всех привилегий и богатств, пресечь экономическое могущество папства, секуляризовать церковные владения. Эти высказывания приводили в особую ярость католическую церковную знать и сыграли немалую роль в трагической судьбе философа. В своей критике религии и церкви Бруно одинаково отрицательно относился как к католичеству, так и к протестантизму, называя, например, кальвинистов “глупой сектой педантов”.

“Милосердная” папская церковь жестоко расправилась с этим замечательным мыслителем и борцом. Спасаясь от ее преследований, Бруно вынужден был скитаться по разным странам Европы. Преданный коварным образом в руки инквизиции, он во время длительного пребывания в руках тюремщиков-святош подвергался пыткам. И, тем не менее, инквизиторы не смогли сломить его духа. Тогда они сожгли “брата” Джордано Бруно на костре.

Cоветскиq исследователm жизни и деятельности Джордано Бруно — Валентин Сергеевич Рожицыным.
 в период своей работы в Центральном антирелигиозном музее в Москве ряд лет посвятил изучению жизни и деятельности Джордано Бруно и сделал свои коментарии.

Ценность написанных В. С. Рожицыным комментариев заключается в том, что кроме необходимых фактических сведений о лицах и событиях, упоминаемых в публикуемых материалах, они, раскрывая действительное мировоззрение Джордано Бруно на основании выдержек из его произведений, расшифровывают подлинный смысл сообщаемых протоколами его ответов инквизиторам, подчас скрытый за туманными формулировками, к которым вынужден был прибегать Джордано Бруно в тяжелых условиях инквизиторских допросов.

Этим самым комментарии дают читателю представление о том колоссальном напряжении мысли, которое выдерживал Джордано Бруно во время допросов, и той титанической борьбе, которую он вел со своими палачами.

Автор комментариев с полным основанием высказывает предположение о том, что данные протоколы суда над Джордано Бруно местами фальсифицированы. Это, в частности, относится к той их части, где Джордано Бруно представлен “кающимся грешником”.

Если бы Джордано Бруно “покаялся”, то есть отказался от своих убеждений перед судом инквизиции в Венеции, как об этом сообщают заключительные строки протоколов, то инквизиция не мучила бы его после этого восемь лет в своих [332] римских застенках и не вынесла бы ему приговора, объявляющего его “нераскаянным, упорными непреклонным еретиком”.

Натурфилософия Бруно подрывала самые основы религиозного мировоззрения, производила ошеломляющее впечатление на фанатичных, косных и невежественных приверженцев, средневековых традиций, на “ученых” богословов — ревнителей христианского “благочестия”. Недаром он с горечью писал о себе: “...я измеряю поле природы, стараюсь пасти души, мечтаю обработать ум и исследую навыки интеллекта — вот почему кто на меня смотрит, тот угрожает мне,— кто наблюдает за мной, нападает на меня,— кто догоняет меня, кусает меня, кто меня хватает, пожирает меня” 4. И в своих сочинениях и в пламенных речах на диспутах великий мыслитель высказал многое, чего церковь никак не могла ему простить.