Небо СЛАВЯН

[замполит]

В 1946 году считалось "доказанным фактом" то, что нацисты делали мыло из человеческого жира (Приговор Нюрнбергского процесса, IMT I 252 [283]; VII 597-600 [656-659]; XIX 506 [566-567]; XXII 496 [564]). Впоследствии, однако, этот "факт" также превратился в слух (см., например: Р. Хильберг, "Уничтожение европейских евреев", "окончательно пересмотренное и исправленное издание", Нью-Йорк: Holmes and Meier, 1985, стр. 966: "Источник слуха о мыле из человеческого жира неизвестен до сих пор").
Слух этот, похоже, имеет советское происхождение. В гаагском Дворце мира выставлен большой сосуд с таинственным вонючим предметом, который никогда не сдавался на экспертизу (вещественное доказательство СССР-393). Работники Дворца демонстрируют его любознательным посетителям и говорят, что это и есть мыло из человеческого жира, но, похоже, не желают отвечать на письма тех, кто спрашивает, было ли подвергнуто это "мыло" научному исследованию.

[замполит]

Карл Дениц был приговорён к 10 годам тюрьмы за ведение "незаконной подводной войны" против англичан. Согласно международному праву, всё основывается на взаимности и международных конвенциях, которые можно провести в жизнь только с помощью взаимности. Во время войны лучшей защитой от какого-либо оружия является решительный ответ тем же самым оружием. Англия, являвшаяся владычицей морей, в обеих мировых войнах применяла блокаду и так называемую систему нависерта. Англичане останавливали в море нейтральные корабли, заставляли их следовать в британские порты и там обыскивали их, используя хитроумные формулы: если количество пищи, удобрений, шерсти, кожи, резины, хлопка и т.д., импортируемое какой-либо нейтральной страной, превышало количество, необходимое той для внутреннего потребления (согласно мнению самих англичан), то это означало, что разница предназначалась для отправки немцам. В итоге корабль (и весь груз) конфисковывался и продавался с аукциона, что нарушало также условия всех британских договоров морского страхования.

В 1918-1919 годах, уже после заключения перемирия, англичане в течение восьми месяцев поддерживали блокаду, чтобы заставить немцев ратифицировать Версальский мирный договор. Это представляло собой грубое нарушение условий соглашения о перемирии и всех норм международного права. В результате этого, пока дипломаты выжидали, сотни тысяч немцев умерли от голода. Гитлер справедливо назвал это "самым крупным нарушением обещания всех времён". Англичане, в свою очередь, утверждали, что сама блокада была законной, но проводилась она в незаконной манере (см.: "1911 Encyplopaedia Britannica", ст. "Neutrality"; "1922 Encyclopaedia Britannica", ст.ст. "Blockade", "Peace Conference").

Нейтральные страны, включая США, жаловались, что это нарушает их нейтралитет, но, несмотря на это, шли на уступки и подчинялись желаниям англичан в нарушение своего нейтралитета. А государство, позволяющее нарушать свой нейтралитет, может рассматриваться как воюющая сторона. (Кстати, во время войны с Японией американцы, по их собственному утверждению, "топили всё, что движется, с первого же дня войны".)

[замполит]

Англичане так и не ратифицировали 5-ю Гаагскую конвенцию о правах нейтральных сторон от 18 октября 1907 г., но при этом они считали, что её условия являются обязывающими для немцев и японцев, несмотря на то, что в конвенции содержался пункт о всеобщем участии; согласно этому пункту, конвенция становится недействительной, если в конфликте участвует сторона, не подписавшая конвенцию.

В 1939 году у Германии имелись только 26 подводных лодок, годных для эксплуатации в Атлантическом океане, что составляло пятую часть от подводного флота одной только Франции. Кроме того, немецкие подводные лодки были значительно меньше подводных лодок других стран. Контрблокаду против Англии можно было поддерживать, только дав нейтральным государствам предостережение не плавать в водах, окружающих Британские острова. Для англичан это являлось "преступлением".

Из этих 26 подводных лодок многие одновременно находились на ремонте, так что в течение некоторых месяцев для плавания были годны только 2-3 подводные лодки. Очевидно также, что подводные лодки не могут производить обыск и конфискацию так, как это делают надводные суда - всплыв на поверхность, подводная лодка становится практически беззащитной даже перед самой малой пушкой, установленной на торговом судне, не говоря уже о радио, радаре и авиации.

В Нюрнберге англичане заявили, что немецкие подлодки должны были всплывать на поверхность и извещать надводное судно о своём намерении произвести обыск. Далее немцам следовало подождать, пока надводное судно не начнёт бой, и только после этого они могли топить судно (вероятно, орудиями, установленными на палубе подлодки). После этого они должны были взять десятки или сотни оставшихся в живых членов экипажа на борт подлодки (где те находились бы в гораздо большей опасности по сравнению со спасательной шлюпкой) и доставить к ближайшей земле. Если при этом появлялись английские самолёты и топили подлодку, в результате чего гибли члены экипажа надводного судна (в том числе английского), то считалось, что их убили немцы.

Это просто смешно. Ни одна международная конвенция не требует подобного, и ни одно государство не воюет подобным образом. Учитывая, что операции по спасению утопающих делали подводную лодку беззащитной и нередко приводили к гибели подводной лодки и её экипажа, Дениц запретил любые спасательные операции. Это было названо приказом об "уничтожении утопающих". Впрочем, в обвинительный приговор это включено не было.

Деница обвинили также в том, что он призывал немецкий народ к тщетному сопротивлению (Черчилль, кстати, также совершил это "преступление"). На это Дениц ответил: "Нам было очень больно от того, что наши города продолжали уничтожать бомбардировками и что эти бомбардировки и продолжающаяся война отнимали всё новые и новые жизни. Число погибших в результате этого составляет 300-400 тысяч человек, большинство из которых погибло при бомбёжке Дрездена, которая не была оправдана с военной точки зрения и которую нельзя было предвидеть. Тем не менее, это число относительно невелико по сравнению с теми миллионами немцев - солдат и мирных жителей, - которые бы погибли на Востоке, если бы мы капитулировали зимой [1945 года]".

Смотри о Денице здесь: XIII 247-406 [276-449]; XVIII 312-372 [342-406].

[замполит]

Ганс Франка обвинили в сотнях антисемитских заявлений, сделанных им в своём так называемом "дневнике". В этом "дневнике", состоящем из 12 тысяч страниц, имеется только одна страница, подписанная самим Франком; кроме того, там содержатся сотни весьма гуманных заявлений, которые, однако, были проигнорированы (XII 115-156 [129-173]). Антисемитские заявления были отобраны советской стороной и включены в отдельный небольшой документ, PS-2233, который был приобщён к доказательствам и который неизменно назывался "дневником Франка".

Настоящий же "дневник", состоящий из 12 тысяч страниц, содержит изложение (не дословные протоколы или стенограммы) конференций, на которых нередко одновременно говорили 5 или 6 человек, что вносило изрядную путаницу: не всегда можно было понять, кому принадлежат те или иные заявления (XII 86 [97-98]).

Франк передал американцам свой "дневник", рассчитывая, что тот станет доказательством его невиновности; так, в своих речах он протестовал против противоправных, на его взгляд, действий Гитлера, сильно при этом рискуя, и 14 раз пытался уйти в отставку (XII 2-114 [8-128]; XVIII 129-163 [144-181]).

Прочтя в "иностранной прессе" ряд статей о советском Площадьском процессе, Франк решил, что злодеяния в немецких концлагерях действительно имели место (XII 35 [43]). Что касается Освенцима, то тот не входил в состав территории, подконтрольной Франку.

Франк видел свою миссию в создании независимой судебной системы в национал-социалистическом государстве; в конце концов он решил, что эта миссия невыполнима. В речи от 19 ноября 1941 года Франк заявил: "Закон нельзя низвести до такого уровня, при котором он является предметом торга. Закон нельзя продать. Либо он есть, либо его нет. Законом нельзя торговать на бирже. Если закон не находит поддержки, то государство теряет свою моральную опору и погружается в пучину тьмы и террора".

Стоит подчеркнуть, что "противоправные" действия Гитлера никогда не включали в себя утверждение "законов с обратной силой", просто в трёх случаях наказание было ужесточено задним числом (XVII 504 [547]).

Что касается "разграбления произведений искусства", в котором будто бы участвовал Франк, то этот вопрос будет рассмотрен в главе о Розенберге.

[замполит]

Ганс Фриче

Прочтя одно письмо, Фриче решил, что в СССР совершаются массовые убийства, и попытался это проверить, однако никаких доказательств этого он так и не обнаружил (XVII 172-175 [191-195]).

Фриче - весьма важный подсудимый, так как в случае с ним было сделано допущение о том, что зарубежная пресса печатала много лживой информации о Германии (XVII 175-176 [194-196]; см. также: XVII 22-24 [30-33]). Однако газетные статьи и передаваемые по радио сообщения подобного рода как раз и составляли "общепризнанные факты", не требовавшие, согласно уставу Трибунала, доказательств (ст. 21 правил доказывания, I 15 [16]; II 246 [279]).

Защитники Фриче указали на то, что ни одна международная конвенция не регулирует пропаганду или рассказы о злодеяниях, подлинные или нет, и что закон только одного государства (Швейцарии) запрещает оскорблять глав иностранных государств.

Впрочем, то, что Фриче действительно мог быть невиновен, в Нюрнберге считалось не столь важным. Главным было не допустить процесса, в котором все подсудимые были бы осуждены. Как следствие, на закулисных торгах, предшествовавших вынесению окончательного вердикта, было решено, что Фриче можно оправдать.

Смотри о Фриче здесь: XVII 135-261 [152-286]; XIX 312-352 [345-388].

[замполит]

Курта Герштейна часто называют холокостным свидетелем, что, однако, неверно. Под свидетелем, как правило, понимается лицо, видевшее какое-либо событие и явившееся в суд для дачи показаний, основанных на его личном опыте. Герштейн же этого не делал. Герштейн был лицом, давшим письменные показания, не скреплённые присягой; иными словами, его имя присутствует в конце "показаний", напечатанных на машинке на французском языке, которые он, возможно, составил, а, возможно, и не составлял (документ PS-1553, отклонённый в Нюрнберге) (VI 333-334 [371-372], 362-363 [398-399]).

Широко распространено предание, согласно которому Герштейн, находясь во французской тюрьме Шерше-Миди, составил свои знаменитые показания и затем покончил жизнь самоубийством, после чего тело его загадочно исчезло без следа.

Более вероятным, однако, представляется то, что данные показания были составлены на французском языке неким следователем-"переводчиком" (возможно, немецким евреем) и что некоторые противоречия, встречающиеся в тексте (например, зима в августе месяце или машина, превращающаяся в следующем предложении в поезд), вызваны небрежным переводом протоколов допросов в форму письменных показаний. На менее важных, а также на японских процессах над "военными преступниками" подобные "письменные показания", не скреплённые присягой, были обычным делом - считалось, что они обладают "доказательной силой", но при этом являются менее "вескими", нежели показания, данные под присягой.

Не исключено также, что Герштейн умер от увечий, полученных им в ходе допросов, или же повесился на ленте от пишущей машинки.

"Показания" Герштейна обильно цитировались в ходе процесса Освальда Поля, на котором было "доказано", что в Треблинке имелось 10 "газовых камер" (PS-1553) и 10 "паровых камер" (PS-3311) - всё это в одном и том же лагере в одно и то же время.

[замполит]

Гюстав Гильберт

Один из самых знаменитых рассказов о поведении и психическом состоянии подсудимых на Нюрнбергском процессе можно найти в книге психолога Гюстава Марка Гильберта (сына еврейских эмигрантов из Австрии) "Нюрнбергский дневник" (в 2004 году она вышла на русском языке в издательстве "Русич"). Она состоит, в основном, из бесед, которые подсудимые и другие лица (такие, как комендант Освенцима Рудольф Хёсс) будто бы вели с Гильбертом или между собой (!) и которые Гильберт впоследствии будто бы воспроизвёл по памяти.

Сравнив писанину Гильберта со стенограммами заседаний суда в Нюрнберге, можно увидеть, что подсудимые говорили совершенно не в том стиле, какой приписывает им Гильберт. Кроме того, Гильберт во время предполагаемых бесед не делал никаких заметок, и никакие свидетели при этом не присутствовали.

Те, кто думает, что документы PS-1014, PS-798 и L-3 являются "речами Гитлера" (по крайней мере, по сравнению с документом Ra-27), вполне могут поверить, что в книге Гильберта содержатся "заявления подсудимых на Нюрнбергском процессе". Впрочем, это не исключает того, что они могли делать заявления, схожие с теми, которые затем "вспомнил" Гилберт.

Гильберт считал, что подсудимые истребили в газовых камерах миллионы евреев. Если они при этом не ощущали вины за содеянное, то это означает, что они были шизофрениками. Подобное убеждение, разумеется, не могло не сказаться на восприятии и памяти Гильберта, даже если предположить, что он говорит правду и действительно беседовал с подсудимыми. Если же он лжёт, то он далеко не единственный "американец", который лгал на Нюрнбергском процессе. Так, Телфорд Тейлор (руководитель группы адвокатов по "военным преступлениям" во время Нюрнбергского процесса) был не в состоянии без ошибок повторить даже самое простое заявление (сравни заявления генерала Манштейна (XX 626 [681-682]) с "цитатой", приводимой Тейлором (XXII 276 [315])).

Лучшее доказательство того, что Гильберт лжёт, - это запись от 14 декабря 1945 г.: «Майор Уолш продолжил читать документальные доказательства уничтожения евреев в Треблинке и Освенциме. В одном польском документе говорилось: "Все жертвы должны были снять одежду и обувь, которые затем складывались в отдельном месте; после этого все жертвы (сначала - женщины и дети) велись в камеры смерти... Малых детей просто забрасывали вовнутрь"» (стр. 69, 1-е издание).

"Документальные доказательства", о которых говорится выше, - это не что иное, как "сообщение о военных преступлениях", составленное коммунистами, а "камеры смерти" - это "паровые камеры" (III 567-568 [632-633]).

[замполит]

Геринга обвинили в создании системы концентрационных лагерей и планировании "агрессивной войны" против Польши. В свою защиту Геринг сказал, что Германия является суверенным государством, признанным всеми странами мира (XXI 580-581 [638-639]), что Гитлер был избран законным путём, что у каждого государства есть право на принятие таких законов и ведение таких дел, которые оно сочтёт необходимыми, что генерал фон Шлейхер (рейхсканцлер Германии в декабре 1932 г. - январе 1933 г.) хотел править в нарушение закона и конституции, не имея поддержки национал-социалистов, что в 1933 году Германия находилась на пороге гражданской войны, что концлагеря были изобретены англичанами во время англо-бурской войны и что интернирование подданных вражеских государств и политических оппонентов практиковалось во время Второй мировой войны и Великобританией, и США.

(Вообще-то концлагеря были изобретены не англичанами, а французами во время Великой французской революции 1798-1799 гг. с целью изолирования крестьян Вандеи; концлагеря считались полностью демократическим учреждением.)

Нет никаких сомнений, что приказ о создании концлагерей в Германии был законным: он основывался на статье о чрезвычайной ситуации Веймарской конституции и был подписан самим Гинденбургом (указ рейхспрезидента от 28 февраля 1933 г.) согласно ст. 48, п. 2, Веймарской конституции (XVII 535 [581]; XIX 357 [394]).

Согласно документу R-129, представленному обвинением (III 506 [565-566]), в 1939 году число заключённых во всех немецких лагерях составляло, в общей сложности, 21.400 человек. 300 тысяч человек при этом находились в обычных тюрьмах (XVII 535-536 [581-582]; XX 159 [178]).

Через год после окончания войны в союзнических лагерях для интернированных лиц на основании пунктов об "автоматическом аресте" из союзнических соглашений (например, пункта B-5 Совместной потсдамской декларации) содержалось 300 тысяч немецких граждан (XVIII 52 [62]).

До войны бóльшую часть заключённых немецких концлагерей составляли коммунисты и обычные преступники (XVII 535-536 [581-582]; XXI 516-521 [570-576], 607-614 [677-685]).

После начала войны, вследствие союзнической блокады, система концлагерей была расширена, и в ней стал применяться труд подданных вражеских государств, преступников, свидетелей Иеговы и коммунистов. Кстати, как было отмечено в Нюрнберге, в тех же США в тюрьмах находилось 11 тысяч свидетелей Иеговы (XI 513 [563]).

[замполит]

В обеих мировых войнах Великобритания применяла блокаду в отношении Германии и всех оккупированных ею территорий, что грубо нарушало нормы международного права (XIII 445-450 [492-497]; XVIII 334-335 [365-367]). С целью недопущения массового голода немецкие власти были вынуждены ввести на оккупированных территориях реквизиции и трудовую повинность, что, кстати, было вполне законно согласно статье 52 4-й Гаагской конвенции о сухопутной войне от 18 октября 1907 года. Люди были только рады возможности работать в Германии, откуда они переводили своим семьям деньги из зарплаты (денежные переводы за всю войну составили от двух до трёх миллиардов рейхсмарок).

Так называемые "рабы" платили налоги и могли быть подвергнуты взысканию, размер которого не должен был превышать недельное жалованье (V 509 [571]). За серьёзные дисциплинарные проступки иностранных рабочих могли отправить в трудовой лагерь (не путать с концентрационным) на срок не более 56 дней (XXI 521 [575-576]). Бить рабочих или дурно с ними обращаться было строжайше запрещено.

Военнопленные могли ходатайствовать об освобождении из лагерей для военнопленных и устройстве на работу в промышленности; в этом случае с ними обращались как с любыми другими работниками промышленности (XVIII 496-498 [542-544]), но при этом действие Женевской конвенции об обращении с военнопленными на них больше не распространялось. Всё это делалось исключительно на добровольной основе.

Вишистский режим во Франции добился освобождения и немедленного возвращения на родину одного военнопленного взамен на трёх рабочих, отправленных на работу в Германию по контракту сроком на шесть месяцев (XVIII 497 [543]). Стоит также подчеркнуть, что было просто невозможно нарушать Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, заставляя французских, бельгийских или голландских военнопленных участвовать в боевых действиях против их собственных стран, по той простой причине, что их страны уже вышли из войны (XVIII 472-473 [516]).

Что касается нападения на Польшу, то польский кризис возник ещё за год с лишним до подписания советско-германского пакта о ненападении и ввода советских и германских войск в Польшу. За всё это время поляки так и не удосужились обратиться в беспристрастный международный третейский суд или в Лигу наций, поскольку им не нужно было решение, справедливое для всех сторон. Чего они хотели, так это и дальше нарушать свои международные соглашения, изгоняя польских граждан немецкой национальности, так же как и сотни тысяч евреев (XVI 275 [304]).

[замполит]

Согласно многим подсудимым и свидетелям защиты, массовый приток польских евреев в Германию был одной из главных и непосредственных причин германского антисемитизма (XXI 134-135 [155]; XXII 148 [169]). Польские евреи были замешаны во множестве финансовых скандалов и мошеннических схем, в том числе в знаменитом деле "Бармат-Кутискер" (XXI 569 [627]).

Что касается "подстрекательства к ведению войны в нарушение международного права", то теми, кто действительно так поступал, были англичане со своими ковровыми бомбардировками. Немецкие же солдаты шли в бой с подробными письменными инструкциями, согласно которым чужое имущество следует уважать, с военнопленными следует обращаться гуманно, женщин следует уважать и т.д. и т.п. (IX 57-58 [68-69], 86 [100-101]; XVII 516 [560])

Немцы часто проводили военно-полевые суды, в результате которых многие немецкие солдаты и офицеры были приговорены к смертной казни за изнасилование или грабёж, даже если стоимость награбленного имущества была сравнительно невелика (XVIII 368 [401-402]; XXI 390 [431]; XXII 78 [92]).

Что касается конфискации государственной собственности, то она была законной согласно Гаагской конвенции. СССР, кстати, не подписал эту конвенцию, а частная собственность в коммунистических странах была запрещена. Геринг сказал, что он бывал в России, и красть там было просто нечего (IX 349-351 [390-393]).

Стоит также отметить, что к моменту Нюрнбергского процесса союзники совершили буквально всё, в чём они обвиняли немцев (XXI 526 [581]; XXII 366-367 [418-420]).

Геринг отверг обвинение в "медицинском эксперименте с барокамерой", сказав, что все лётчики должны испытывать свои физические реакции на большой высоте; в барокамере как таковой нет ничего зловещего (XXI 304-310 [337-344]). Американцы сами проводили медицинские эксперименты, нередко заканчивавшиеся гибелью испытуемого, в том числе во время Нюрнбергского процесса (XIX 90-92 [102-104]; см. также: XXI 356, 370 [393, 409]).

Любопытно, что Трибунал совершенно серьёзно заявил, что оборонительная война может включать в себя превентивное нападение (XXII 448 [508]), а также нападение с целью защиты граждан другого государства от их собственного руководства (XIX 472 [527]; XXII 37 [49]), если только нападающей стороной была не Германия (X 456 [513]). Возражения о том, что именно это и делали немцы, были попросту проигнорированы.

СССР скопил вдоль советско-германской границы 10.000 танков и 150 дивизий и увеличил количество аэродромов в приграничной зоне с 20 до 100. Впоследствии были найдены подробные карты, непригодные для оборонительных целей. Немецкое руководство решило, что сидеть и ждать нападения Красной Армии на нефтяные поля Румынии или угольные бассейны Силезии является самоубийством (XIX 13-16 [20-23]; XX 578 [630-631]; XXII 71 [85]).

Представляется сомнительным, что государства с обширными колониальными владениями (Великобритания, Франция) или с притязаниями на целые полушария (США) могли найти устраивающее их определение агрессивной войны. И действительно, в приговоре Нюрнбергского процесса было признано, что понятия "оборона", "агрессия" и "заговор" так и не были определены (XXII 464, 467 [527, 531]). Похоже, что так называемая "агрессивная война" - это не что иное, как средневековый принцип "победитель всегда прав", всего лишь переформулированный на капиталистьный манер.

Смотри о Геринге здесь: IX 236-691 [268-782]; XVII 516-550 [560-597]; XXI 302-317 [335-351].

[замполит]

Рудольф Гесс

Согласно отчёту Роберта Джексона (приводимому судьёй Бертом Рёлингом (Bert A. Röling) с Токийского процесса в сб.: "A Treatise on International Criminal Law", Т. 1., стр. 590-608, под редакцией M. Cherif Bassiouni и Ved. F. Nanda, изд-во "Chas Thomas Publisher"), в Нюрнберге англичане, французы и русские - по вполне понятным причинам - не хотели обвинять немцев в ведении "агрессивной войны". Данный пункт обвинения был придуман американцами - исключительно для того, чтобы оправдать многочисленные нарушения норм международного права, имевшие место со стороны США (что американцы особо и не скрывали).

В число этих нарушений входят: ленд-лиз; сопровождение и ремонт британских боевых кораблей ещё за два года до Пирл-Харбора; данное англичанам разрешение маскировать их корабли под американские ещё тогда, когда США официально сохраняли нейтралитет; незаконное объявление 300-мильной зоны, ограничивающей территориальные воды США; оккупация Исландии; докладывание англичанам о перемещении немецких и итальянских подводных лодок; бомбардировки и таран немецких и итальянских подводных лодок начиная с июля 1941 года; другие действия, служащие явными признаками "агрессивной войны".

Таким образом, Гесс провёл 47 лет в тюрьме не только за действия, которые не были незаконными (героическая попытка остановить войну, спасти миллионы человеческих жизней и предотвратить разрушение Европы и Британской империи), но и за "преступления", которые были выдуманы с целью сокрытия преступлений его обвинителей.

В Нюрнберге не утверждалось, что Германия совершила акт агрессии в отношении Англии или Франции; таким образом, логично вытекающий отсюда вопрос о том, совершили ли Англия и Франция акт агрессии в отношении Германии, остался без ответа (IX 473 [525]; XVII 580 [629]).

Гесса обвинили в том, что он сговорился с Гитлером вывести Англию из войны, с тем чтобы Гитлер смог напасть на СССР. На это Гесс ответил, что его действия были продиктованы искренностью и что о готовящемся нападении на СССР он ничего не знал.

Заключительную речь адвоката Гесса смотри здесь: XIX 353-396 [390-437]. Из последнего слова Гесса (его единственного устного заявления на всём процессе, XXII 368-373 [420-425]) явствует, что это - человек, который из полностью сумасшедшего мог тут же превратиться в невероятно рассудительного, здравомыслящего и последовательного, и наоборот. Вполне возможно, что таким он стал, находясь в заключении в Англии.

[замполит]

Альфред Йодль


Йодль был повешен за соучастие в так называемом "приказе о диверсантах" (Kommandobefehl, Commando Order) - приказе расстреливать британских солдат, сражавшихся в гражданской одежде и душивших собственных военнопленных (XV 316-329 [347-362]).

В свою защиту Йодль сказал, что международное право призвано защищать лиц, сражающих в качестве солдат. Солдаты обязаны носить оружие на виду, иметь на себе чётко распознаваемые знаки различия или форменную одежду и гуманно обращаться с пленными. Партизанская война и деятельность британских диверсионных отрядов были запрещены. Суд и казнь партизан и диверсантов были законными, если они проводились с соблюдением статьи 63 Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1929 года. (См. также: "Dissentient Judgement of Judge Rutledge, U.S. vs. Yamashita" и "Habeas Corpus Action of Field Marshall Milch".)

Следует отметить, что в результате приказа о диверсантах почти никто не был расстрелян (55 человек в западной Европе, согласно Д. Максвеллу-Файфу, XXII 284 [325]). Целью приказа было не допустить того, чтобы солдаты сражались в подобной манере, полагая, что впоследствии они cмогут просто сдаться в плен.

Ещё одно "преступление" Йодля состояло в том, что он известил главнокомандующего сухопутными войсками о том, что Гитлер повторил ранее изданный приказ не принимать предложения о сдаче Ленинграда.

Как и целый ряд других преступлений немцев, эта идея также не имела никаких последствий, поскольку предложения о сдаче Ленинграда так и не поступило. Немцы хотели заставить ленинградцев эвакуироваться в тыл, поскольку было просто невозможно прокормить миллионы людей и предотвратить эпидемии. В немецких позициях на востоке были нарочно оставлены бреши, чтобы население смогло эвакуироваться. Как известно, Киев, Одесса и Харьков капитулировали, но оказались заминированными, в результате чего от взрывных устройств с замедленным действием погибли тысячи немецких солдат. (Кстати, приказ в отношении Ленинграда, документ C-123, не подписан.)

Что касается "уничтожения советских военнопленных", то дело обстояло так. Портовые сооружения были необходимы немцам для военных целей, а советская железнодорожная колея была шире европейской, поэтому немцы не могли перевозить продовольствие, чтобы прокормить миллионы полуголодных военнопленных. Гнусная ложь, выдуманная советской пропагандой, согласно которой немцы истребили миллионы советских военнопленных, была воспринята и продолжает восприниматься всерьёз многими людьми, которые не знают подлинных причин высокой смертности среди советских военнопленных.

Обвинения, выдвинутые против Йодля, хорошо показывают нелепость всего процесса. Об этом хорошо сказал его адвокат Экснер: "Убийство и революция. В мирное время это привело бы к гражданской войне, в военное время - к немедленному крушению фронта и концу Рейха. Нужно ли было ему тогда воскликнуть: "Fiat justia, pereat patria!" ("Да здравствует правосудие, пусть даже родина погибнет!")? Такое впечатление, что обвинение действительно считает, что подобного поведения можно требовать от всех подсудимых. Поразительная идея! Вопрос о том, можно ли вообще оправдать с этической точки зрения убийство и измену, пускай решают моралисты и богословы. Как бы то ни было, юристы не могут это даже обсуждать. Быть обязанным под страхом наказания убить главу государства? Солдат должен так поступить? Да ещё во время войны? Те, кто совершали подобные действия, всегда наказывались, но наказывать их за то, что они так не поступили, - это действительно что-то новое" (XIX 45 [54]; XXII 86-90 [100-105]). (Кстати, японских генералов вешали за то, что они вмешивались в политику.)

По другому случаю Экснер воскликнул: "Только на одной странице англо-американского меморандума по делу (справки для адвоката, ведущего дело) фраза "Йодль присутствовал на" встречается шесть раз. Что это означает с юридической точки зрения?" (XIX 37 [44])

Один из советских обвинителей, полковник Покровский, задал Йодлю следующий вопрос: "Знали ли Вы о том, что немецкие войска... четвертовали, вешали вниз головой и жарили военнопленных над огнём? Вы об этом знали?" На это Йодль ответил: "Я об этом не только не знал, но и не верю в это" (XV 545 [595]).

Таким образом, всю обширную тему о процессах над "военными преступниками" можно свести к этим двум-трём предложениям.

Смотри о Йодле здесь: XV 284-561 [313-612]; XVIII 506-510 [554-558]; XIX 1-46 [7-55].

[замполит]

Эрнст Кальтенбруннер

Кальтенбруннера во время перекрёстного допроса с возмущением спросили, как это он смеет утверждать, что он говорит правду, а 20-30 свидетелей лгут! (XI 349 [385])

"Свидетели" эти в суд, разумеется, не явились. То были всего лишь имена, написанные на клочке бумаги. Одно из этих имён принадлежало Францу Цирайсу, коменданту концлагеря Маутхаузен.

Цирайс "сознался" в убийстве с помощью газа 65 тысяч человек, изготовлении абажуров из человеческой кожи и печатании фальшивых денег. Кроме того, он составил сложную таблицу статических данных о точном количестве заключённых 31 лагеря. И, наконец, он обвинил Кальтенбруннера в том, что тот отдал приказ убить всех заключённых Маутхаузена при приближении американцев.

Когда Цирайс сделал это "признание", он уже десять месяцев как лежал в могиле. К счастью, его "признание" "вспомнил" другой человек - узник концлагеря по имени Ганс Марсалек, который в Нюрнберге так и не появился, но подпись которого стоит в документе (документ PS-3870, XXXIII 279-286).

В кавычках приводится текст страниц 1-6 (!) данного документа, в том числе статистическая таблица, в которой, к примеру, утверждается, что в Эбензее было 12.000 заключённых, в Маутхаузене - 12.000, в Гузене I и II - 24.000, в Шлосс-Линдте - 20, в Клагенфурте-Юнкершуле - 70, и так - для каждого 31 лагеря из таблицы.

Этот документ не подписан ни одним из лиц, будто бы присутствовавших тогда, когда Цирайс делал своё "признание"; никаких заметок, будто бы делавшихся при этом, к документу не прилагаются. На документе имеются только две подписи: Ганса Марсалека, заключённого, и Смита Брукхарта (Smith W. Brookhart Jr.), армия США. В документе проставлено 8 апреля 1946 года. Цирайс же умер 23 мая 1945 года, то есть почти за год до этого.

Было заявлено, что Цирайс был тогда слишком болен (в итоге он скончался от многочисленных пулевых ранений в живот), чтобы что-либо подписывать, но зато был достаточно здоров для того, чтобы продиктовать этот длинный и сложный документ, который затем, почти через год, был дословно "вспомнен" Марсалеком. А причин для того, чтобы лгать, у Марсалека, разумеется, не было. Документ составлен на немецком языке.

Что касается Брукхарта, то он был известен тем, что писал признания за других. Так, ему принадлежат "признания" Рудольфа Хёсса (на английском языке, документ PS-3868) и Отто Олендорфа (на немецком языке, документ PS-2620). Брукхарт был сыном американского сенатора. В 1992 году автор написал ему письмо, в котором спрашивал, нет ли у него каких-либо бумаг или мемуаров. Ответа на своё письмо автор так и не получил.

"Признание" Цирайса приняли и продолжают принимать за чистую монету Рейтлингер, Ширер, Хильберг и другие проповедники голохвоста.

Кальтенбруннер утверждал, что во время войны у немцев имелось только 13 основных концлагерей ("Stammlager") (XI 268-269 [298-299]). Число в 300 концлагерей, приводимое обвинением, было достигнуто путём включения в список обычных трудовых лагерей. Кроме того, один из этих лагерей, Мацгау, находившийся недалеко от Данцига, был особым лагерем. Его заключёнными были эсэсовцы-охранники и полицаи, осуждённые за преступления против заключённых: избиение, присвоение чужого имущества, кражу личных предметов и т.д. Этот лагерь был захвачен в конце войны Красной Армией (XI 312, 316 [345, 350]).

Кальтенбруннер сказал, что приговоры, выносимые эсэсовскими и полицаеми судами, были намного суровее приговоров, выносимых другими судами за аналогичные преступления. СС часто возбуждала дела против своих членов за преступления против заключённых и дисциплинарные проступки (XXI 264-291, 369-370 [294-323, 408-409]).

По закону допрос третьей степени можно было проводить исключительно с целью получения информации о будущей партизанской деятельности; проводить подобный допрос для получения признаний было запрещено. На допросе третьей степени обязательно должен был присутствовать врач. Разрешались удары палкой по голым ягодицам, число которых не могло превышать двадцати; эту процедуру разрешалось проводить только один раз. Другие формы "нацистских пыток" включали в себя помещение заключённого в тёмную камеру или стояние на ногах во время длительных допросов (XX 164, 180-181 [184, 202-203]; XXI 502-510, 528-530 [556-565, 583-584]).

[замполит]

Кальтенбруннер и многие другие свидетели защиты утверждали, что аналогичные методы используются гестапо во всём мире (XI 312 [346]) и что с целью изучения немецких методов ведения допроса в Германию приезжали уважаемые полицаи служащие из-за рубежа (XXI 373 [412]).

Доказательства и доводы защиты по этому и другим аналогичным вопросам составляют тысячи и тысячи страниц, распределённых между стенограммами заседаний Трибунала, показаниями перед "комиссией", и 136.000 письменными показаниями под присягой (XXI 346-373 [382-412], 415 [458], 444 [492]).

Кальтенбруннер был осуждён за сговор с целью "линчевания" пилотов союзников, бомбивших мирных жителей. Акты линчевания подобного рода действительно противоречили бы нормам международного права, но их попросту не было. Многие лётчики были спасены от разъярённой толпы немецкими полицаеми и военными. Немцы отказались от подобных методов, опасаясь, что убивать станут всех лётчиков, выбрасывающихся с парашютом. Как и целый ряд других немецких преступлений, эта идея также не имела никаких последствий (XXI 406-407 [449-450], 472-476 [522-527]).

Другим преступлением, якобы совершённым Кальтенбруннером, была ответственность за так называемое "пулевое распоряжение" ("Kugelerlass") - предполагаемый приказ расстреливать военнопленных с помощью хитроумного измерительного прибора (его создатели, вероятно, были вдохновлены машиной для выбивания мозгов Пауля Вальдманна, управляемой при помощи ножного рычага, см.: документ СССР-52, VII 377 [416-417]).

"Пулевое распоряжение", документ PS-1650, даже если предположить, что этот документ подлинный (что, впрочем, маловероятно; XVIII 35-36 [43-44]), является результатом ошибочного перевода: смысл данного приказа заключается в том, что пленников, пытающихся сбежать, следует приковывать к железному ядру ("Kugel" по-немецки), а не расстреливать, используя пулю (также "Kugel"). Слово "приковывать" появляется в документе, а слово "расстреливать" - нет (III 506 [565]; XXI 514 [568]; Gestapo Affidavit 75; XXI 299 [332]). Данный документ был передан по телетайпу, а значит, подписи на нём нет (XXVII 424-428).

Термин "Sonderbehandlung" ("особое обращение") является примером грубого жаргона, используемого всеми чиновниками; лучше всего его перевести как "обращение от случая к случаю". Кальтенбруннеру удалось показать, что в одном случае это означало право пить шампанское и брать уроки французского. Обвинение попросту перепутало зимний спортивный лагерь с лагерем концентрационным (XI 338-339 [374-375]). Спортивный лагерь встречается в документе PS-3839 (XXXIII 197-199) - "письменном показании под присягой".

Смотри о Кальтенбруннере здесь: XI 232-386 [259-427]; XVIII 40-68 [49-80].

[Napalm]

Мда.
Слышишь, сапог.

Вообще то тема называется "Небо Славян".
Ты какого хера понатаскал сюда всю эту гитлеровскую сволочь?

ТОже братья-славяне, что ли?

К небу славян только Геринг имел некоторое отношение, пока наши летчики да зенитчки его от туда не вышибли.

[замполит]

Вильгельм Кейтель


Кейтель был повешен за ответственность за злодеяния, будто бы имевшие место на территории СССР, а также за комиссарский приказ и приказ "ночь и туман". Доказательства, представленные против Кейтеля, состоят, большей частью, из сообщений "Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников" (XVII 611-612 [663-664]; XXII 76-83 [90-98]). Последние представляют собой краткие обзоры с выводами, заключениями и обобщениями без каких-либо доказательств или документов в их подтверждение. В этих "сообщениях" неправильно называются и путаются военные учреждения.

В число советских документов, на основании которых Кейтель был приговорён к смертной казни, входят документы СССР-4, 9, 10, 35, 38, 40, 90, 364, 366, 407 и 470.

Документ под номером СССР-4 представляет собой "Сообщение Чрезвычайной Государственной Комиссии об истреблении гитлеровцами советских людей путём заражения их сыпным тифом". Ответственность за это преступление возлагается на "гитлеровское руководство и верховное главнокомандование вооружённых сил". (См. также: "Report on U.S. Crimes in Korea", Peking (1952), в котором описывается применение американцами бактериологического оружия.)

Документы СССР-9, 35 и 38 также являются сообщениями Чрезвычайной государственной комиссии.

Документ СССР-90 представляет собой приговор советского военного трибунала, в котором утверждается, что "немецко-фашистские захватчики совершили чудовищные злодеяния", и который приписывает эти преступления ОКВ (Верховному главнокомандованию вооруженными силами Германии).

Оригинальные документы ко всем этим сообщениям не прилагаются, конкретные приказы не упоминаются. Имя Кейтеля там также не упоминается. Другие документы являются "верными копиями" (XVIII 9-12 [16-19]) документов, будто бы находившихся в распоряжении советской стороны.

Приказ "ночь и туман" (XVIII 19-22 [27-30]) был издан в качестве альтернативы расстрелам членов Сопротивления. Обвинение признало, что расстрел подобных лиц был законным (V 405 [456]), однако немцы считали нежелательным приговаривать всех до одного к расстрелу. Тюремное же заключение считалось недостаточно суровым наказанием, поскольку все тогда считали, что война скоро закончится (XXI 524 [578-579]).

Что касается знаменитого "комиссарского приказа", то он не дал почти никакого эффекта, частью из-за того, что было не так-то просто установить, кто именно является комиссаром (XXI 404-405 [446-447]; XXII 77 [91]).

Кейтеля по сей день обвиняют в том, что он закрыл доступ к Гитлеру, то есть делал так, что до Гитлера не доходила определённая информация. Это, просто смехотворное, обвинение опровергается на стр. 645-661 [710-717] тома XVII.

Против Кейтеля использовались также документ PS-81, на который Джексон сослался в своей вступительной речи, и документ СССР-470 - "верная копия" (то есть машинописная копия документа, заверенная как "совпадающая" с "оригиналом") "оригинального документа", целиком составленного на сербскохорватском (!) языке и будто бы хранящегося в Югославии, с "подписью" Кейтеля, напечатанной на машинке (!). То, что Кейтель говорил по-сербскохорватски, не утверждалось; взамен, однако, утверждалось, что это "перевод" документа, составленного на немецком языке, найти который югославам, к сожалению, не удалось (XV 530-536 [578-585]).

Смотри о Кейтеле здесь: X 468-658 [527-724]; XI 1-28 [7-37]; XVII 603-661 [654-717]; XVIII 1-40 [7-48].

[замполит]

Мда.
Слышишь, сапог.

Вообще то тема называется "Небо Славян".
Ты какого хера понатаскал сюда всю эту гитлеровскую сволочь?

ТОже братья-славяне, что ли?

К небу славян только Геринг имел некоторое отношение, пока наши летчики да зенитчки его от туда не вышибли.

Небо славян могло  бы принадлежать славянам, если бы не ложь и жестокость жидов в 1941 году.

[замполит]

Эрих Редер

Редер был обвинён в том, что он "сговорился" с японцами напасть на США. В число других преступлений, совершённых Редером, входят слушание речей, присутствие на конференциях, осведомлённость о чрезвычайных планах и принятие подарков ко дню рождения от Гитлера (что, разумеется, доказывает его "добровольное участие в Общем плане").

Редер доказал, что американцы знали о готовящемся нападении на Пирл-Харбор ещё за 10 дней до него, в то время как немцы о нём ничего не знали (XIV 122 [137-138])

Обсуждение Редером военной подготовленности Германии и речей Гитлера смотри в главе о фон Риббентропе. Смотри также о Редере здесь: XIII 595-599 [656-660], 617-631 [680-696]; XIV 1-246 [7-275]; XVIII 372-430 [406-470].

[замполит]

Фон Риббентроп был повешен за подписание советско-германского пакта о ненападении, благодаря которому стало возможно нападение на Польшу. Свои действия Риббентроп оправдывал тем, что в течение 20 лет из Польши был депортирован один миллион немцев и при этом имело место множество злодеяний. Всё это время жалобы, отправляемые во Всемирный суд в Гааге и Лигу наций в Женеве, попросту игнорировались. Жертвами были этнические немцы ("фольксдойче") с польским гражданством, проживавшие на территориях, переданных новоиспечённому польскому государству по Версальскому мирному договору.



23 октября 1938 года Риббентроп сделал полякам предложение, которое британский посол в Берлине Невилл Хендерсон назвал разумным ("предложение в духе Лиги наций"). Риббентроп потребовал проведения плебисцита в Польском коридоре, возвращения Данцига (чисто немецкого города) и строительства экстерриториальной двухколейной железной дороги и шоссе через Коридор к Восточной Пруссии, которая с 1919 года была отделена от остальной части Германии и попасть в которую можно было только морским путём, что было просто невыносимо; иными словами, речь шла о сухопутном мосте к Восточной Пруссии (X 260-269 [295-304]; 280-281 [317-318]; 367-369 [416-417]).

Взамен поляки получали значительные экономические привилегии: право пользоваться портовыми сооружениями Данцига и гарантию беспрепятственного вывоза польских товаров через порт данного города. Будущее Коридора решалось бы согласно принципу самоопределения, поляки получили бы доступ к морю, а германо-польский пакт о дружбе (подписанный Гитлером в 1934 году вопреки сильному неприятию в самой Германии) был бы продлён на новый срок (XIX 362-368 [399-406]). (Версию тех же событий в изложении обвинителей смотри здесь: III 209-229 [237-260].)

Таков был "нацистский план по завоеванию мира", ставший для союзников поводом для всей войны, включая Пирл-Харбор, Хиросиму и Ялту.

В ответ на немецкое предложение поляки заявили, что любое изменение статуса Данцига будет означать войну. Была объявлена всеобщая мобилизация. Депортации немцев продолжились, в результате чего у польско-германской границы стали появляться всё новые лагеря беженцев.

31 августа 1939 года польский посол в Германии Липский заявил, что он хорошо осведомлён об обстановке внутри Германии, проработав там не один год. Никакие дипломатические ноты или предложения со стороны Германии его не интересуют. В случае войны в Германии вспыхнет революция, и польская армия с триумфом дойдёт до самого Берлина (XVII 520-521 [565-566], 564-566 [611-614]; XX 607 [661]).

Риббентроп утверждал, что подобное отношение со стороны поляков делало войну неизбежной, что вопрос Коридора и депортаций обязательно нужно было решить, что и для Гитлера, и для Сталина соответствующие территории были землями, которых их страны лишились после губительной войны, за которой последовали не менее губительные мирные договоры (X 224-444 [254-500]; XVII 555-603 [602-655]).

В Нюрнберге у немцев для этого было только одно объяснение: поляки и англичане поддерживали контакт с так называемым немецким "сопротивлением", которое сильно преувеличивало свои масштабы (XVII 645-661 [699-717]; XIII 111-112 [125-126]).

В качестве свидетеля на суде выступил переводчик Гитлера Пауль Шмидт, который поведал, что немцы оказывались верить в то, что англичане вступят в войну после того, как их собственный посол назвал действия Германии разумными. Согласно Шмидту, когда было получено сообщение о том, что Англия объявила Германии войну, в комнате на целую минуту воцарилось молчание, после чего Гитлер повернулся к Риббентропу и сказал: "И что же нам теперь делать?" (X 200 [227])

[замполит]

Показания Шмидта пролили свет на знаменитое высказывание, приписываемое Риббентропу, согласно которому евреев следует либо убивать, либо отправлять в концлагеря. Согласно Шмидту (X 203-204 [231]), в действительности дело обстояло так. Гитлер оказывал давление на Хорти, побуждая его принять более жёсткие меры по отношению к евреям. Хорти сказал: "Что я должен делать? Я не могу их убить". На это Риббентроп, будучи крайне раздражён, ответил: "Есть два варианта: либо это, либо интернирование". В протокол конференции это было включено как: "Рейхсминистр иностранных дел сказал, что евреев нужно либо убивать, либо отправлять в концлагеря". На Нюрнбергском процессе эти слова были использованы против Риббентропа и всех других подсудимых, несмотря на показания Шмидта (всеми уважаемого человека, не бывшего членом нацистской партии), согласно которым протокол конференции был неточным (X 410-411 [462-463]).

Согласно Риббентропу, Редеру, Герингу и почти всем подсудимым (за исключением Шахта), Германия не была готова к войне и не планировала никакой "агрессии" (XVII 522 [566-567]; XXII 62, 90 [76, 105]).

Вторжение в Бельгию, Голландию и Францию нельзя назвать агрессией, поскольку это Франция объявила Германию войну, а Бельгия и Голландия разрешали английским самолётам каждую ночь пролетать над их территорией и бомбить Рур; в связи с этим немцы 127 раз выражали протест в письменной форме (XVII 581 [630]; XIX 10 [16]).

Геринг, Редер, Мильх и многие другие сообщили, что в 1939 году у Германии было только 26 подводных лодок, годных для эксплуатации в Атлантическом океане, по сравнению с 315 подводными лодками в 1919 году (XIV 26 [34]), и смехотворное, согласно словам Мильха, количество бомб (XIX 4-5 [11-12]).

В мае 1939 года Гитлер сообщил Мильху, что в производстве бомб в полном объёме нет необходимости, поскольку никакой войны не будет. На это Мильх ответил, что полного объёма производства бомб в любом случае можно будет достигнуть только через несколько месяцев, поскольку для этого нужно время. В конце концов приказ о переходе на полный объём производства бомб был отдан только 12 или 20 октября 1939 года (IX 50 [60-61]; XVII 522 [566-567]).

Немецкие ВВС предназначались для оборонительных бомбардировок точечных целей; до 1938 года Германия сотрудничала с СССР и Великобританией в обмен на техническую информацию о военных параметрах (IX 45-133 [54-153]; XIV 298-351 [332-389]).

Немцы так никогда и не построили количества боевых кораблей и, в особенности, подводных лодок (XIV 24 [31]), дозволенного им по условиям англо-германского военно-морского соглашения 1935 года (XVIII 379-389 [412-425]). Это соглашение означало, что англичане признают, что Версальский мирный договор устарел. Кроме того, Гитлер по собственной инициативе ограничил запас немецких военно-морских вооружений и боеприпасов (XIX 224-232 [250-259]).

Когда началась война, многие крупные немецкие боевые корабли всё еще находились на стадии строительства, и их пришлось сдать на металлолом, так как для завершения их строительства понадобилось бы несколько лет (XIII 249-250 [279-280], 620-624 [683-687]). Согласно письменному показанию капитана одного из крупнейших немецких боевых кораблей "Гнайзенау" ("Gneisenau"), когда началась война, его корабль находился в учебном плавании у Канарских островов, не имея на борту никаких боеприпасов (XXI 385 [425]).