Примазанники «божии»
Сколько же было желающих примазаться к освобождению Руси от татаро-монголов! Если не присвоить себе славу «участника», «инициатора», «духовного пастыря» сражения, то хотя бы быть как-то причастным к стремлению московского князя обрести независимость от татаро-монголов.
И в первых рядах - «русская православная» церковь, которая во все века примазывалась (и продолжает) к любым важным событиям.
Спустя время после того или иного знаменательного события в истории Руси, «обнаруживалось» следующее: то какой-то «глас» слышал русский князь накануне решающего столкновения с врагами, то икона (чаще всего «божьей матери») являлась полкам и указывала им путь, то архангел Михаил поражал своим огненным мечом противников, то какой-нибудь полуразложившийся затворник «благословлял» образом «незлобивого Христа» дружину на сечу.
«Мы принимали если не верховодство, то весьма деятельное участие» - таков был смысл церковных апокрифов, легенд, сказаний, акафистов, «молебствий». Почему бы не прилепиться к победе, хотя бы сбоку? Не отказываться же от славной русской истории!
Да и само обращение Дмитрия Донского к Сергию Радонежскому - это очень большой вопрос. Имело ли оно место? Уж очень незначительной фигурой был в той ситуации Сергий. Всего лишь игумен, мелкий пигмей-затворник, серая и неприметная личность. Мог ли Дмитрий Донской обратиться за «благословением» к человеку, который оставался лояльным к татарским завоевателям?Одно можно сказать точно: «идти в Каноссу» (где жил Сергий), то есть согласиться на унизительную капитуляцию перед простым игуменом Дмитрий не мог. Сергий жил в затерявшемся в лесах крохотном монастыре с 12 насельниками, из коих половина была родственниками Сергия. Мог ли князь, отказавшийся в 1371 году платить дань, а в 1378 году выгнавший в шею митрополита-проходимца Киприана из Москвы, унижаться перед каким-то мелкосорным игуменом?
Если это обращение имело место, то вот по какой причине: на тот момент в Москве не было ни одного епископа или архимандрита - все они или грызли друг другу глотки в приёмном покое «вселенского» патриарха или находились далеко от столицы.
Классический рассказ о встрече князя Дмитрия Ивановича с Сергием помещён в «Житии Сергия Радонежского», составленном иноком Пахомием в конце 30-х годов XV века. «Прииде» великий князь «к старцу» (58-летнему) и сказал: «Мамай грядёт» на Русь, «хотя разорити церкви». Игумен и благословил князя-полководца на войну без лишних слов, И кое-что, конечно, предсказал (бумага стерпит всё). Естественно, пророчество вскоре сбылось. Как же иначе?
Принцип попов был и остается один и тот же: если церковь не трогают, то на Руси хоть трава не расти. А имеют ли под собой основание слова «хотя церкви разорити»? За что их разрушать-то? Попы честно отрабатывали свои 30 серебренников. Неужто Мамай был (или стал в одночасье) таким придурком, чтобы желать разгрома своих сторонников?
http://www.dazzle.ru/antifascism/dcrabgr6.shtml