Каха Кристесиашвили, село Эредви (Грузия)
Потом началась эта бомбежка сел. Сначала бомбили села Авневи и Нули, там погибли наши солдаты. Потом начали обстреливать и наши села, из минометов. В час в селе взрывалось пять-шесть мин. В день, наверное, пятьдесят-шестьдесят штук. Раненых много было, были и погибшие. Тогда вошли наши части - это было шестого или седьмого числа, через день после того, как бомбили Авневи и Нули. До этого у нас были только миротворцы.
Потом, восьмого, что там было, я даже не помню, неразбериха была. Помню только, как самолеты начали бомбить. Эти части, что стояли у нас, в наступление не ходили. Самолеты начали их бомбить, и не только их, но и мирное население. Когда начались авиабомбежки, убитых и раненых было очень много. На моей улице погибли три или четыре человека. Одна бомба упала метрах в трехстах от меня, и человека, что стоял рядом со мной, ранило. Ночью было сравнительно тихо, а девятого нас опять бомбили самолеты.
В нашем селе, в Эредви, до войны жили 2120 человек. 850 дворов. Бежали, наверное, две тысячи. Остались только старики. По нашей информации, почти всех их убили. Это рассказали те, кто бежал последними, тоже старухи и старики.
Взорвали все, руины одни. Кто там остался, а потом бежал, говорили, что вначале сожгли дома, где нашли военную форму, патроны или фото в военной форме. Потом сожгли хорошие дома. Сначала выносили вещи, а потом сжигали.
Эмзар Беруашвили, глава администрации села Эредви (Грузия)
8 августа я сажал одну родственницу в машину, чтобы бежать, когда самолёт сбросил бомбу прямо на центральную улицу. Меня ударная волна отбросила метров на шесть. Одна дверь была открыта, осколок пробил ее и другую дверь и застрял в панели. При этой бомбежке погибли шесть женщин и один мужчина. Началась паника, и люди стали бросать свои дома и в том, в чем были одеты, бежать из села.
Там остались одни старики и старухи. У нас есть сведения, что там сейчас трупы валяются, убитые, зарезанные, и некому их похоронить.