Такие колебания то в сторону Закона, то в сторону отмены Закона не нравились остальным апостолам и христианам Палестины. Те свято верили, что Закон Отцов вечен, и Иисус не отменял его, а ревностно соблюдал. Но Павла их мнение мало интересовало, так как он считал себя независимым апостолом, избранным не сектой, а самим Христом.
Не Апостол ли я? Не свободен ли я? Не видел ли я Иисуса Христа, Г-спода нашего? Не мое ли дело вы в Г-споде? Если для других я не Апостол, то для вас [Апостол]; ибо печать моего апостольства - вы в Г-споде.
(1-е коринфянам 9:1-2)
<...> а после всех явился и мне, как некоему извергу. Ибо я наименьший (Paulus) из Апостолов, и не достоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Б-жию.
(1-е коринфянам 15:8-9)
Когда же Б-г, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам, - я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью, и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск.
(К галатам 1:15-17)
Короче говоря, Павел поначалу не был принят главными апостолами. У тех вызывало сомнения такое неожиданное обращение фарисея Шауля. Что ж, их сомнения можно оправдать. История обращения, которую нам поведал Павел, сама выдает вранье апостола. Итак, Павел шел в Дамаск и...
Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Г-споди? Г-сподь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна. Он в трепете и ужасе сказал: Г-споди! что повелишь мне делать? и Г-сподь [сказал] ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать. Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя.
(Деяния 9:3-7)
... услышал голос Иисуса, увидел свет с неба, а люди, бывшие с ним, слышали лишь голос, но света не видели.
Хотя, скорее всего, Павел и люди видели свет, но голос слышал один только Павел:
Когда же я был в пути и приближался к Дамаску, около полудня вдруг осиял меня великий свет с неба. Я упал на землю и услышал голос, говоривший мне: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Я отвечал: кто Ты, Г-споди? Он сказал мне: Я Иисус Назорей, Которого ты гонишь. Бывшие же со мною свет видели, и пришли в страх; но голоса Говорившего мне не слыхали.
(Деяния 22:6-9)
Нет, не так. Голос слышал только Павел, а светом были ослеплены все:
Для сего, идя в Дамаск со властью и поручением от первосвященников, среди дня на дороге я увидел, государь, с неба свет, превосходящий солнечное сияние, осиявший меня и шедших со мною. Все мы упали на землю, и я услышал голос, говоривший мне на еврейском языке: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Трудно тебе идти против рожна.
(Деяния 26:12-14)
Причем на этот раз на землю упал не один Павел, а все кто с ним был, так как увиденным светом были ослеплены все. Думаю, если бы пришел христианин в Синедрион и сказал, что ему явился Б-г, велевший ему принять иудаизм, и этот христианин приводил бы несколько разных версий своего обращения, то Синедрион даже не стал бы тратить на него время. Однако церковь как-то игнорировала эти неточности Павла, и продолжает игнорировать по сей день. Некоторые историки говорили, что у Павла были приступы эпилепсии и галлюцинации. Даже если бы явление Иисуса Павлу было очередной галлюцинацией, факт останется фактом - явление не было настоящим. А, следовательно, переход ревностного фарисея Шауля-Павла в христианство так ничем и не обоснован. Но вряд ли это были галлюцинации, поскольку сам Павел отнесся бы к этому видению с недоверием. Для того, чтобы мы не заподозрили здесь очередную галлюцинацию, Павел во всех трех версиях своей истории упомянул свидетелей. Слышали они только голос или же видели только свет - этой подробностью Павел пренебрегает, и это пренебрежение только доказывает, что он приплел к своему рассказу свидетелей, чтобы предотвратить всякое недоверие к рассказу.
Но зачем- же Павлу так необходимо было проникать в общину первых христиан? Разве учений великого мудреца Гамлиила для Павла было недостаточно, и он решил познакомиться с учением сектантов? Разве стены Синедриона, в которых он был так уважаем, не удержали его от ухода к бродячим сектантам? Разве Святой Иерусалим был ему не роднее улиц Рима и Греции? И после того, как большая часть апостолов его не приняла, почему у него оставалось такое рвение к апостольской жизни и проповеди язычникам? И почему Павел, некогда ревностный фарисей, вызвался быть «апостолом, поставленным язычникам» и главным врагом Закона? На все эти вопросы я попробую дать ответы, но для этого придется вернуться немного назад - к периоду, когда Павел еще был ревностным фарисеем, слушал речи рабана Гамлиила, побивал сектантов камнями... плел палатки.
