заметить, что 2 доллара 1948 года равняются 19 долларам в наше время, и мы со Светочкой на ее высоких каблучках идем отоваривать 582 рубля (а то и больше) в Рив-Гош. Парфюмерная география Ленинбурга!.. Проспект Стачек, 99 (ТРЦ «Континент»), Ленинский проспект, 128, Проспект Стачек, 75, корпус 5, Площадь Стачек, 7, Набережная Обводного канала, 118 (в Балтийском экспрессе), Московский проспект, 34/36, Звенигородская улица, 1, корпус 2, Владимирский проспект, 19, наконец, распахнувшийся перед нами, как перед необыкновенными итальянцами в России, Невский проспект – дом 90… В каждом магазине – устойчивая атмосфера смеси запахов сотен духов. Кажется, что ее можно съесть, выпить… Наверное, женщине следует просто утром забегать сюда перед работой, чтобы пропитаться этой атмосферой – до вечера хватит. Я вспоминаю песню «Бригадного подряда»: «Лучше б я улетел воевать за Афган, лучше б я изучил досконально коран, лучше б я Чикатило попался под нож, чем идти в этот самый проклятый Рив Гош…» Моя мания величия базируется на чувстве юмора, не меньшем, чем у Луи де Фюннэса, а ведь есть хивряки, у которых одна мания, а чувства юмора нет ни грана – вот они и смотрят на мир обиженной мордой лица. В моих отношениях со Светочкой самое главное то, что я не хочу ее сделать взрослой, наоборот – я хочу, чтобы она как можно дольше оставалась в своем позднем детстве: целовала меня в щеку за подарок, смотрела серьезными глазами мультик по телевизору, подробно рассказывала мне происшествия каждого дня своей маленькой жизни. Я – бесконечность, я – центр мира. Что мне боги? Прав ли солженицынский Митя Сологдин: «народ - есть безразличное тесто истории, из которого лепятся грубые, толстые, но необходимые ноги для Колосса Духа»? Во всяком случае, намек на «необходимость ног» выдает в «крестоносце» латентного материалиста. В Мали борцов за веру уничтожают, как бешеных собак. Ни один верующий не может забыть этих сцен. Мы должны дать понять этим зарвавшимся шизикам, что не пощадим их. В подавляющем большинстве они – трусливы, иначе были бы атеистами, а фанатиков придется уничтожать. Как в Мали. Тост (записывайте, я могу помедленнее): вот я держу в руке стакан, и он наполовину полон, а я желаю вам, чтобы и ваш стакан всегда был полон, хотя бы наполовину! Мемуары: 1986 год, мне – 12 лет, и я гуляю с самой красивой девушкой городка (отбитой в неравном бою: нас трое с Трешки против пятерых парней с Моста; дед смеялся и сказал, что должен – по должности – на нас на всех составить протокол, отпечатки пальцев! ха-ха-ха! И вообще, сколько там девчонок у нас на черешне вчера сидело? Восемь? Чи девять? – Я (скромно): нет, всего четыре). Мой сосед (внук замдиректора местного сахарного завода) декламирует (издевается): «XXII век. Коммунизм! Дети Влада и Оксанки берут в кредит спички…» Потом мы еще подрались даже. Продолжение Мемуаров: 1986 год. Пьянству – бой! А нас с классом ведут на «Конька-Горбунка». Там – как в песне Тимура Шаова – пьянство разливанное. В либретто фамилия режиссера-постановщика – Сивуха. Наша молодая и партийная завуч возмущается: «Какая фамилия неактуальная!» Ее муж – молодой офицерик – весело проводит жизнь, изменяя жене и задерживаясь до ночи. Однажды приходит в семейное общежитие в час ночи, без денег и с собакой: «Вот – собаку купил!» Его жена: «Да я ж ее видела! Она тут по двору бегала!» Вскоре капитан обнаружил, что, учитывая наличие жены и дочки, собака – лишнее, и выпустил ее до ветру. Наутро: «О! Собака сбежала!» Диптих итальянского неореализма – фильмы «Хлеб, любовь и фантазия» / «Хлеб, любовь и ревность» - это история любви босоногой Джины Лоллобриджиды и пятидесятилетнего командира карабинеров Витторио де Сики. Но режиссура как будто боится их соединить. То ли из приличий, то ли… А у нас? Нет, за 22 года после распада СССР великого российского кинематографа не случилось. Ну разве что чуть-чуть паразитирование на литературной классике. Моя маленькая хорошенькая девочка пробует английский эль в ирландском пабе, где мы с друзьями обсуждаем неудачную экспозицию в Музее политической истории России. Я – законодатель мод. Я первый придумал не только солить, но и перчить томатный сок, и сейчас все так делают. Я – самый счастливый человек на свете! На что спорим?
