Весело

[kio]

[Татьяна Н]

[hawk]

 

Парк. Утро. Пробежка. Вдруг меня обгоняет девица. Любуюсь на ее круглую задницу, думаю: «Обгоню, посмотрю, кто такая!».
Девице оказывается больше 40. Несется, как шустрая козочка.

Ресторан. Вечер. Читаю меню. Вдруг в мой «кадр» попадают женские ноги: облегающие джинсы, тяжелые зеленые «мартензы». Что за модная красотка? Поднимаю глаза. Красотке лет 50. Такого никогда не было. После пятидесяти вечная женская участь – пирожки, внуки, вязание, тихое угасание под радио «Маяк». И слово «бабушка» как приговор. Сиди, тетка, не рыпайся. Твой век миновал, глазей в окошко на молодых, корми голубей, молча плачь в свою авоську.

И вдруг они как выскочат, как выпрыгнут! Крутые. Им за пятьдесят. Они спортивны, веселы, угарны. Их юность пришлась на 1980-е. Тогда они вдохнули веселящего газа свободы и до сих пор летают и резвятся. «Пили всю ночь, гуляли всю ночь до утра», как примерно пел Цой. Маникюр и педикюр – обязательно. Косметолога и парикмахера не пропустит ни за что. Она бодрее, здоровее и круче своей молодой дочери. Крутые бабки – феномен нашего времени. Они собой довольны. А если и недовольны, подмигивают себе в зеркало и – шмыг за дверь. Вперед, в театр, на тусовку, на спорт!

На модных выставках сплошь – тем кому за 40. Молодых мало, молодые смотрят сериалы или гипнотизируют компьютер. Крутые бабки везде успевают. В юности у них было не так много забав, они теперь догоняют. У них ровное дыхание, горячее сердце, насмешливый взгляд. У них за плечами – трагедии, потери, несчастья. Измены мужа, скандалы с детьми, первые морщины. «О, боже, нет!»

А теперь все отболело, дети очень взрослые. Морщины? Ну не сходить же с ума от них. Они не делают пластические операции, они не сумасшедшие. Хотя кремчики утром и на ночь – святое. И волосы подкрасить – может, рыжей стать? Они лихо наряжаются. И не выглядят нелепо.

Нелепо можно выглядеть в молодости: дурацкая сумка, дешевое платье, немодные джинсы. В молодости вся эта чепуха важна. У тебя «контракт» с обществом, ты должна вписываться в каноны, регламент, протокол. Ты – социальный планктон. Когда тебе за пятьдесят – контракт разрывается.

Как сказала мудрая Изабелла Росселлини, «Возраст – это свобода!». Ты уже никому ничего не должна, ты живешь, как тебе хочется, ты – свободна. Тебе плевать, будут ли мужики пялиться на твою задницу, тебе начхать, что скажут занудные подруги. Рыжие кудри, цветастое платье, кеды.

И, черт возьми, в этой свободе, в этом смехе, в этой развинченной походке сексуальности больше, чем вон в той юной полногрудой цыпочке, которая сидит в ресторане и глядится ежеминутно в смартфон: как помада, как челочка лежит, как реснички хлопают? Цыпочка головой шевельнуть боится, цыпочка вся на нервах, цыпочка себя продает. Она на «контракте».

А рядом сидят три крутых леди, пьют вино и хохочут. У них впереди веселый вечер. У них впереди большая интересная жизнь. Пусть и с морщинами. Девчата, можно я к вам присяду, а? Хочется угара, а с юными скучно".

[hawk]

Евгения-Котёнок

Уехать бы туда, где сердцу – дом,
Где можно быть простой и настоящей…
Где от обид не будет в горле ком
И можно обнимать за плечи счастье…

Где всё понятно без надрывных фраз,
Упрёки заменяются терпеньем.
Где каждый из двоих друг друга спас
Любовью, отказавшись от сомнений…

Где можно, доверяя, отдавать
Саму себя, до капли, без остатка…
И завтрак приносить ему в кровать,
И чувствовать, что сердцу сладко-сладко…

Где хочется заботой и теплом
Окутывать его в холодный вечер…
Где есть любовь – вот это сердцу дом.
Дома чужие сердце лишь калечат…

А можно жизнь прожить, но ни на миг
Не очутиться там, где сердце – дома.
Но кто любовь взаимную постиг,
Тому дорога в этот дом знакома…

Любовь нельзя оставить на потом,
Заставить замолчать, делить на части…
И пусть у всех найдётся сердцу – дом,
Где будет радость улыбаться счастью…

[Татьяна Н]

Евгения-Котёнок

Уехать бы туда, где сердцу – дом,
Где можно быть простой и настоящей…
Где от обид не будет в горле ком
И можно обнимать за плечи счастье…

Где всё понятно без надрывных фраз,
Упрёки заменяются терпеньем.
Где каждый из двоих друг друга спас
Любовью, отказавшись от сомнений…

Где можно, доверяя, отдавать
Саму себя, до капли, без остатка…
И завтрак приносить ему в кровать,
И чувствовать, что сердцу сладко-сладко…

Где хочется заботой и теплом
Окутывать его в холодный вечер…
Где есть любовь – вот это сердцу дом.
Дома чужие сердце лишь калечат…

А можно жизнь прожить, но ни на миг
Не очутиться там, где сердце – дома.
Но кто любовь взаимную постиг,
Тому дорога в этот дом знакома…

Любовь нельзя оставить на потом,
Заставить замолчать, делить на части…
И пусть у всех найдётся сердцу – дом,
Где будет радость улыбаться счастью…

+ 

[hawk]

Элита говорит: красивые ноги даму кормят.

Если видишь на улице женщину грустную и
без макияжа, то понимаешь, что она замужем.

Дерзкий комплимент способен
вернуть грустную женщину к жизни…

- Нинель вы замужем?
- Да, сердце моё занято, но
  у меня есть и другие части тела…

Самодостаточная женщина просто обязана
проснуться бессовестно счастливой и
появиться на людях нагло красивой.

Проснулась, накрасилась, улыбнулась,
нарядилась и пошла украшать этот безумный мир.

Во Франции говорят порядочная женщина
должна трижды выйти замуж: вначале для шока,
затем для шика и, наконец, для чека.

Женщине подходит тот мужчина, который способен
решать её проблемы и не создавать новые.

То, что женщине по душе,
не всем мужчинам по карману.

Состоятельный муж тот, который
зарабатывает больше, чем тратит его жена.

Вы вправе бросать в женщину камнями,
если они драгоценные…

- Ну как твой нежный бизнесмен?
- Этот подлец меня бросил…
- Ах… И что ж теперь?
- Теперь осталась с мужем одна.

Муж говорит, что я потрясающая женщина,
иногда его от меня просто трясет.

“Дефицит настоящих мужчин –
не повод цепляться за уродов…
и мне плевать, что вы обо мне думаете.
Я о вас не думаю вообще”.   (Coco Chanel)

Сексуальное платье вызывает у мужчин
острое желание его с вас снять. (Франсуаза Саган)

Женщина – это человеческое существо, которое
Одевается, много говорит и раздевается. (Вольтер)

Если мужчина не оправдал надежды,
то женщина обращается к десерту…

Мужчина игнорирует женщин, которые не следят за собой.

Мужчина не любит слишком серьёзных, и не выносит
глупых и навязчивых женщин.

В споре последнее слово всегда за женщиной.
Все, что скажет после этого мужчина, является началом нового спора.

Дал объявление “ищу жену” и получил пару десятков
предложений: “возьмите мою!”

Мужчины – братья по разуму, у них грандиозные планы.
Женщины – сестры по несчастью, у них не сбывшиеся мечты.

Однажды Дюма, проиграв жребий, должен был застрелиться.
Он покорно удалился в соседнюю комнату, где раздался выстрел.
Через минуту Дюма появился перед шокированной публикой, заявив:
“Синьоры, я стрелял, но промахнулся”.

[Татьяна Н]

Она нашла богатого мужчину. Может, не супер-богача, но такого, обеспеченного. И цинично говорила, что ее все устраивает. Он ей подарил шубу, сережки, три кольца и браслет. Машину подержанную.

Возил отдыхать два раза на Кипр и еще в Турцию. Снял ей квартиру. И давал деньги. Такой толстенький небольшого роста седоватый мужчина. Он официально был в браке, но жил отдельно, в коттедже, а с девушкой встречался, когда ему было удобно. И они посещали кафе и рестораны. И всем было все понятно - чего там, все же все понимают. Ей нужны его деньги. А ему - седина в бороду, бес в ребро, нужна молодая девушка модельной внешности. Все понятно!
Ничего не понятно. Человеческие отношения - вещь переменчивая, текучая и загадочная. Потому что этот толстячок потерял доходное место - поймали его и выгнали. За злоупотребления. И он от страха и горя заболел очень сильно, даже у него отнялась половина тела. А жена с ним развелась - стыдно быть женой нечестного человека. Инвалида к тому же.
И дети на него наплевали - так бывает.
И имущество пришлось продать и поделить - он оказался в крошечной квартире, больной и слабый. Еле ковыляющий. И эта циничная девушка Кристина переехала к нему, постепенно продала и шубу, и сережки, и машину - и так они стали жить вместе. И она очень за ним ухаживала, врачам платила, лекарства покупала. И выходила.

[Татьяна Н]

Или вот одна злющая баба усыновила мальчика - сына своей умершей сестры. Они и сестру терпеть не могла, и мальчика не очень-то любила. Но хотела заиметь квартиру сестры, в чем цинично признавалась подруге. А мальчика потом куда-нибудь сбагрить, бабушке в деревню. Или в интернат.
А потом она так этого Ванечку полюбила, что только им и живет. Она такая же злющая, честно говоря, и за Ванечку перегрызет глотку кому угодно. А ради сыночка работает на двух работах, покупает ему все самое лучшее, платит за занятия в лучшем садике и говорит хриплым голосом: "Ванечка, обними мамочку!" - и вся тает, как мороженое...
Так что отношения - они текучи и изменчивы. И трудно судить и говорить: ах, это только из-за денег! Только из корысти!
Недаром Мопассан писал, что нет ничего загадочнее человеческого сердца.
И судить не надо - кто его знает, как потом все обернется...

[hawk]

Человеческие отношения - вещь переменчивая, текучая и загадочная.

Ольга Дымочко, 2010
Свидетельство о публикации №110100106140

На окнах решётки, железные двери,
Сидим по квартирам, как дикие звери.
В руках телефоны, везде домофоны
И правят - то, нами - чужие законы!

Ещё не истёрлось из памяти время,
Когда населяло страну Наше племя:
Где не было столько высоких заборов
И хитрых, с сиреной, надёжных запоров.

Где жили все просто и всем доверяли,
Лишь временем дружбу свою проверяли.
Совсем, как родные, с соседями были,
По праздникам весело пели и пили.

Делили и радость, и боль попалам,
И всё по-плечу в те года было нам!
Учились, работали, строили, жили,
Где старшие люди примером служили.

Доллар да рубль там не правил законом,
Народ не прельщался серебряным звоном
Монет и шуршащих в карманах бумаг,
Там все помогали стране "просто так"!

Великие стройки, мосты и заводы
И космос, и флот - всё подвластно народу!
Мир, равенство, братство - не просто слова,
Там о завтрашнем дне - не болит голова.

Никто не боялся ходить по ночам
И там доверяли здоровье врачам,
Там слово "учитель" - само уваженье,
К милиции там относились с почтеньем,

Где в Армии служба - считалась за честь!
Ну, кто теперь скажет: где всё это есть?
Где чистая пища, где воздух, вода,
Которой гордился народ наш всегда?

Мы сами от нынешней жизни устали:
Так всё изменилось - другими мы стали!
И лишь, ностальгия по тем временам -
И грустно, и страшно становится нам!

[Татьяна Н]

Ольга Дымочко, 2010
Свидетельство о публикации №110100106140

На окнах решётки, железные двери,
Сидим по квартирам, как дикие звери.
В руках телефоны, везде домофоны
И правят - то, нами - чужие законы!

Ещё не истёрлось из памяти время,
Когда населяло страну Наше племя:
Где не было столько высоких заборов
И хитрых, с сиреной, надёжных запоров.

Где жили все просто и всем доверяли,
Лишь временем дружбу свою проверяли.
Совсем, как родные, с соседями были,
По праздникам весело пели и пили.

Делили и радость, и боль попалам,
И всё по-плечу в те года было нам!
Учились, работали, строили, жили,
Где старшие люди примером служили.

Доллар да рубль там не правил законом,
Народ не прельщался серебряным звоном
Монет и шуршащих в карманах бумаг,
Там все помогали стране "просто так"!

Великие стройки, мосты и заводы
И космос, и флот - всё подвластно народу!
Мир, равенство, братство - не просто слова,
Там о завтрашнем дне - не болит голова.

Никто не боялся ходить по ночам
И там доверяли здоровье врачам,
Там слово "учитель" - само уваженье,
К милиции там относились с почтеньем,

Где в Армии служба - считалась за честь!
Ну, кто теперь скажет: где всё это есть?
Где чистая пища, где воздух, вода,
Которой гордился народ наш всегда?

Мы сами от нынешней жизни устали:
Так всё изменилось - другими мы стали!
И лишь, ностальгия по тем временам -
И грустно, и страшно становится нам!

+ 

[kio]

+ 

[Eok]