На огонёк

[Джон Локк]

                                     ВЕРЮ

Я верю, Господи, ты есть
Моих грехов тебе не счесть.

Хоть есть ты, господи, хоть нет,
- Плевать по-сути.
Зачем искать на всё ответ
Средь этой мути.

Пусть мир и авторский проект,
Его - в корзину.
Ну всё, кончаю свой дислект,
Пора в машину.

С уважением, Джон Локк.

[Джон Локк]

Об... Эрнсте Махе.

Михаил Никитин.

К 100-летию одной книги.

В прошлом веке в Австрийской империи жил
Может физик, а может, философ.
Он в работе своей утверждал, что открыл
Экономии мышленья способ.

Был акустиком он, изучал он полет,
Скорость, большую скорости звука.
И он верил, что разум к добру лишь ведет,
И лишь разуму служит наука.

Но Великий Учитель, тот труд прочитав,
Заклеймил вольнодумца позором:
- Диамат не уважил, на Энгельса клал,
Да еще, говорят, что с прибором.

От борьбы отвлекает рабочий он класс,
Атеизм изнутри разлагая.
Кто не с нами, воистину, тот против нас -
Не нужна нам наука такая!

И Учитель тогда написал новый труд,
И сказал - Пусть нас время рассудит:
Пусть потомки в веках эту ересь клянут,
Диалектика вечно пусть будет!

Умер физик, а книге уже сотня лет,
Но философы в ВУЗах доныне
Выполняют Учителя строгий завет
"Экономия мысли пусть сгинет!"

Но истории суд диамату назло
Навсегда отклонил все наветы:
В авиации есть только Маха число,
А критерия Ленина нету.

Да, нечасто бывают они на коне,
Обогнавшие мыслями время.
Впрочем, если бы физик жил в нашей стране,
Был бы точно уже он расстрелян.

Ты, философ, за догму стоящий горой,
И сомнений не знающий страха,
Свой критерий подобия прежде открой,
А потом порицать будешь Маха!

Мой ответ Михаилу.

Потрясно! На поэтическую страничку ТМ просится. Но всё-таки позлоблюсь по поводу контента Вашего стиха.

Есть беда у людей. Иль не то что беда,
А лишь свойство, обычно такое:
Недержанье идей, измышлений среда,
И стремленье объять всё большое.

Публикуя статьи, им бы звук изучать,
А другим - социальность течений,
Но вот хочется слово большое сказать,
И не вынести зуда мучений.

Кто тащил, кто обоих тянул за язык,
Чтоб о мира устройстве сказали?
Ну, Ильич, тот понятно - к масштабу привык,
Ну а Маху-то надо едва-ли.

Век прошёл. "Исчерпаемым" стал электрон -
Не хватило марксизму заряда.
Но и маховский взгляд отошёл в унисон,
На задворки у книжного склада.

И осталось от Маха лишь Маха число,
От Учителя - тонны учений.
И не ясно, зачем их на спор понесло,
В чём их польза от умственных бдений?

Ладно, будет. Конечно, я только шучу,
Прах великих пиная, попутно.
Их работы под стать световому лучу,
Осветившему путь наш беспутный.

Пусть в них проку сегодня практически нет,
Фолианты пылятся в забвеньи,
Но они передали нам трепетный свет,
Передали нам мысли горенье.

Свойство есть у людей, и у них не отнять,
Не опошлить, хоть было такое,
Мироздания основы познать и понять,
И стремленье объять всё большое...

С уважением, Джон Локк.

[*Рассвет*]

Хоть есть ты, господи, хоть нет,
- Плевать по-сути.
Зачем искать на всё ответ
Средь этой мути.

Пусть мир и авторский проект,
Его - в корзину.
Ну всё, кончаю свой дислект,
Пора в машину.

С уважением, Джон Локк.

+

[Джон Локк]

+

Не взыщите: я злобный урод-атеист.
Так что плюс получил незаслуженно.
Но взаимно поставлю его Вам на лист,
Хоть сознанье моё не разбужено.

С уважением, Джон Локк.

[Джон Локк]

Зачем же так? Урод и атеист...
В твоей душе совсем другое,
Она полна поэзии иной,
Такой неброской,
                       скромной красотой.

Убит в затылок. Столько дифирамбов
Не доводилось мне читать за сутки.
Кропая тихо строй хореев, ямбов,
Я вечно ждал одной такой минутки.
Явилась ОльгаКр, ею одаряя,
И я поплыл, часов не наблюдая.

С уважением, Джон Локк.

[Джон Локк]

К сожаленью, коротка людская память.
Сделаем же все что в наших силах,
Чтоб не повторился Холокост.

Ужасный век, ужасные сердца.
Кто мог подумать, что сыны Израиля
Дозреют до того, что угрожать
Начнут соседу тем, что испытали
В огне испепеляющей войны.
И слово "холокост" произнесёт,
С жестоким ликом, угрожая - тот,
Чей дед погиб в Освенцима печах,
И будет сеять ту же боль и страх,
Под древнею давидовой звездой,
Что сеяли злопамятной порой
Под руной солнечной наивные тевтоны,
Сорвав однажды разума заслоны.

С уважением, Джон Локк.

[kapparot]

По словам древних из синагоги евреев,
Лучшая в мире страна –  Иудея.
И с такими мыслями, на скинхедов забив,
Пишут они там большой креатив.
А тех, у кого не обрезан, там били,
Воды не давали, мацой не кормили.
А тех, кто не выдержал этой ***ни,
К арабам ссылали на вечные дни...

(b) моё, 2004-й гойдЪ.

[т. Олаффсен]

Когда из темноты Икаруса оскал
Вдруг прогудид приветливо: ШОЛОМ!
Скрежещущий металл
Заглушит хруст мацы
Того, кто так годился Москвичом

[*Рассвет*]

                                  Мираж

Далями туманными
Юность увлеклась,
Да путями странными
Где-то затерялась.
Ни единной весточки
Из глухой сторонки.
Ни привета- весточки, Ни святой иконки.
За плакучей ивою,
За густой ракитой
Конь не вздыбит с гривою,
Лентами увитой,
На дорогу торную,
Злой судьбе переча,
Не умчит покорную
Верности навстречу...

Далями туманными
Юность увлеклась
И сошлась с желанными,
Да ни с чем осталась.

                   В. Романов

[*Рассвет*]

Не хочется показаться занудой, но перечисленное выше - есть чистейшей воды графоманство. Как заметил в своё время Лев Толстой, можешь не писать - не пиши. Очень чётко и грамотно. Этот поэт даже на Маяковского не тянет, что уж там говорить о ком-то ещё?

"Не судите, не судимы будете"
Вы тоже не сильны в поэзии(сплошная чушь!)

[lap]

                                  ***

Мне жалко женщину в претензии к мужчине.
Она купается в отравленной пучине.
Она права. Она лишь правду говорит,
Не ведая, что "шапка и на воре горит".

Мужчина так же жалок в осужденье.
Он опытен и прав в нравоученье,
Он видит недостатков целый рой,
И, осуждая, сам встает он в тот же строй.

Так мир устроен этот справедливо-
Красивым хочешь быть - веди себя красиво!
И недостатков в людях наводненье-
Лишь собственное наше отраженье.

Идя по жизни, всяк свои уничтожайте недостатки.
А отражения сами наведут свои порядки.

2008

Мне женщина стихи свои показывала
Претензии к мужчинам все высказывала
Все плакалась: купаюсь  я в пучине
И не нужна ни одному мужчине
Мужчины очень опытны порой
Во мне же видят недостатков рой.
Не понимают глупые мужчины
Что у меня на это есть причины.
Ведь я, всего мужского отражение
И потому в душе моей брожение
От недостатков все во мне порядки
И потому, мужчины вы мне  гадки
Устрою недостаткам наводнение
И утоплю в своем стихотворении

[*Рассвет*]

Мне женщина стихи свои показывала
Претензии к мужчинам все высказывала
Все плакалась: купаюсь  я в пучине
И не нужна ни одному мужчине
Мужчины очень опытны порой
Во мне же видят недостатков рой.
Не понимают глупые мужчины
Что у меня на это есть причины.
Ведь я, всего мужского отражение
И потому в душе моей брожение
От недостатков все во мне порядки
И потому, мужчины вы мне  гадки
Устрою недостаткам наводнение
И утоплю в своем стихотворении

Очень  даже, не плохо!     +

[*Рассвет*]

Прощай старшина

Бормочет динамик с " тойоты":
"Сдавайтесь, вы окружены..."
Бьют залпами гранатометы
сквозь черную ночь без луны.

- И это зовется войною!
Валяться в холодной пыли.
В России бы дело иное
мы летнею ночью нашли.

Костерчик бы вмиг разложили,
девченки приникли бы к нам.
Ах, как бы, Серега, мы жили,
когда бы не этот бедлам!

Дувалы, духаны, мечети,
душманы, сарбазы, муллы.
Ну есть ли еще на планете
такие тупые углы!

Подай-ка мне бинтик, Серега,
да ты не волнуйся, герой:
в плечо зацепило немного,
здесь это бывает порой.

Потише, Серега, я вижу,
не надо ползучих пугать:
пускай подберутся поближе -
им дальше потом убегать.

Хватило бы только патронов,
терпеть не могу штыковой.
И помни, что до батальона
ты должен добраться живой.

До чертиков все надоело,
со временем, может, поймешь...
Не трогай ты планку прицела:
с трех метров и так попадешь.

Ну что же, прощай, салажонок,
уложим передних - чеши.
Вернешься домой - для девчонок
меня у костра опиши.

Мол, был старшина один лютый,
измучивший вас, салажат.
Гранату беру для салюта.
Огонь! Ты пробьешься, солдат!..

                        1987    Виктор Верстаков

[severianin]

  ФАНТАСМАГОРИЯ

                     1
Набравшись под завязку водкой
Без меди и без серебра
Я брёл неверною походкой
Прочь с постоялого двора,
А на небе плескались тучи
И в их прорехи блин луны
Макался, словно в мёд тягучий
(Аж скулы сводит от слюны).
Как Будда умиротворённый
И полусонный я зевнул,
С дороги явной, проторённой,
Не помню даже, где свернул
И сколько брёл по буеракам,
Но, где селенье, где огни?
И, что не брешется собакам?
Как будто вымерли они.
Я тут брожу уже пол ночи!
И, что за дьявольский прохвост
Мне мысли знатно заморочил?
Вон церковь старая, погост,
Заросший чахнущим бурьяном,
В поклоне старческом кресты
И воздух, пахнущий обманом,
Да тишина на три версты.
Так, нужно с мыслями собраться –
Зачем же попусту плутать,
Не лучше ли утра дождаться
И в церкви ночь прокоротать?
                   2
Седые стены в свете лунном,
Кирпичный купол без креста,
На окнах переплёт чугунный,
А дальше мрак и пустота.
Перекрестившись без сомненья,
Молитву коротко сказал,
Пройдя по каменным ступеням
Вступил в огромный, мрачный зал.
Здесь время дремлет в паутине
На потемневших образах
И вязнет взгляд, как в жидкой глине
В стенных проёмах и пазах,
Где золочёное убранство
Не знает страшных перемен,
Лишь росписей стенных пространство
Безжалостно сжирает тлен.
В ночь, набродившись без привычки
Я только в уголке прилёг,
Вдруг, будто кто-то чиркнул спичкой
И заструился огонёк
Из полукруглых переходов
Тьму колыхая по углам,
Но прогремел меж гулких сводов
Мой окрик: «Эй, кто бродит там?!»
И тишина… Душе тревожно,
Уже под ложечкой сосёт
И я, ступая осторожно,
На ощупь двинулся вперёд.
Средь векового беспорядка,
Как крайний, святости предел,
У лика теплится лампадка.
Я с содроганием узрел –
Трёхгранные, стальные гвозди
Вколочены в скорбящий лик,
А цепи ржавые, как грозди
Со стенкой сковывают их.
Смотрю, глазам своим не веря,
Не в силах даже закричать,
По верх цепей три цифры зверя
Венчают странную печать.
Покрытый пылью, на иконе,
Не всякий сразу разберёт,
Лежит, размером в пол ладони,
Невзрачный книжный переплёт.
Беру тихонько, пыль сдуваю,
Нет надписей, тиснений нет,
Обложку робко открываю
И задрожал лампадки свет,
Бум-м-м! – колокол внезапно бухнул,
Сорвалась с крыши стая птиц,
Двойным коленом филин ухнул,
Чу! Скрип истлевших половиц.
Шаги звучат всё ближе, ближе
И, как ни слаб лампадки свет
Я всё ж в дверном проёме вижу
Неясный чей-то силуэт
В обличьи чёрного монаха
Не видно ни лица, ни рук,
В наряде, сотканном из праха,
Вот он остановился вдруг…
Что это – явь, иль наважденье,
Иль, может быть, кошмарный сон?
Руки усталое движенье,
Направил на икону он
Свой перст костлявый и иссохший
И словно каменный застыл,
Я ж, потрясённый и оглохший,
Собрав в кулак остатки сил,
Как в давней юности когда-то
Дал стрекача, что мочи прочь,
А в голове гудит набатом
Веленье странное: «Расточь!»
Бегу, уж силы на исходе,
Лишь тусклый маятник луны
Качается на небосводе
От стороны, до стороны.
Ещё сильнее он качнулся
И раскололись небеса…
               3
………………………….
…С протяжным стоном я очнулся –
Свет солнца, на траве роса,
Беспечных пташек щебетанье,
Туман клубится вдоль реки
И, вдруг огонь воспоминанья
Мне стиснул обручем виски.
Всё это дичь и суеверье,
В округе нет таких церквей,
Скорей всего с дурманом зелье
Подлил мне в водку лиходей…
И словно с плеч свалились камни,
Прекрасна жизнь, душа поёт,
Но, что лежит в моём кармане?
О, Боже! Книжный переплёт!
Мне стала с той поры уделом
Не жизнь, а дёгтя полоса,
Каким бы ни был занят делом
Я слышу чьи-то голоса.
Трудней терпеть такую пытку –
Лишь только наступает ночь
Мне слышен тихий стук в калитку
И шёпот явственный: «Расточь».
Истерзаны душа и тело,
Хоть кто ни будь меня поймёт?!
И я, собравшись с духом, смело
Открыл заветный переплёт……..

[*Рассвет*]

Спасибо, Северянин, за Ваши стихи!
Спасибо, что вносите в культуру свет!
Всегда рады Вам!
Не забывайте о том, что кто-то постоянно ждет Ваши прекрасные стихи.

[severianin]

Спасибо, Северянин, за Ваши стихи!
Спасибо, что вносите в культуру свет!
Всегда рады Вам!
Не забывайте о том, что кто-то постоянно ждет Ваши прекрасные стихи.

Мне, право, не ловко - и за столь лестную похвалу; и за то, что она звучит из уст милой барышни; и за то, что бываю здесь не часто... Ольгакр, это спасибо Вам, потому что Вы, в моё отсутствие взяли на себя обязанности хозяйки этой "Темы", не давая ей зачахнуть и кануть в неизвестность.

На предыдущей странице, особенно понравилось стихотворение "Прощай старшина". Даже мороз по коже был во время прочтения.

[*Рассвет*]

Мне, право, не ловко - и за столь лестную похвалу; и за то, что она звучит из уст милой барышни; и за то, что бываю здесь не часто... Ольгакр, это спасибо Вам, потому что Вы, в моё отсутствие взяли на себя обязанности хозяйки этой "Темы", не давая ей зачахнуть и кануть в неизвестность.

На предыдущей странице, особенно понравилось стихотворение "Прощай старшина". Даже мороз по коже был во время прочтения.

Да, мне  очень нравится , как пишет Верстаков. Он очень много посвятил произведений Афганистану.
Он поэт и воин, полковник, прошедший Афган. В. Г. Верстаков, прошел по дорогам и тропам этой войны в качестве офицера и военного корреспондента газеты " Правда ".

[Veller]

Спасибо, Северянин, за Ваши стихи!
Спасибо, что вносите в культуру свет!
Всегда рады Вам!
Не забывайте о том, что кто-то постоянно ждет Ваши прекрасные стихи.

К оценке и пожеланиям присоединяюсь!
Почему-то вспомнил Ивана Пархоменко. Вот если бы Северянину добраться до таких глубин!
http://www.kpe.ru/parkhomenko/

[*Рассвет*]

Отчего же так странно...

Звуки танго летят
Из окон ресторана.
Пылкой страсти мотив
Нас зовет за собой.
Все еще впереди.
Отчего же так странно
Ты глядишь на меня
В этот вечер хмельной?

Может, чувствуешь ты,
Что далекие страны
По капризам судьбы
Разлучат нас с тобой.
Может быть, потому
Так загадачно странно
Ты глядишь на меня
В этот вечер хмельной?

С тобой мы танцуем в шумном зале.
Всем так легко и весело вокруг.
Но отчего полны немой печали
Твои глаза, мой милый, добрый друг?


Нам казалось порой,
Что судьба мелодрама
Отвела нам с тобой
Незавидную роль.
Но мы встретились вновь...
Отчего же так странно
Ты глядишь на меня
В этот вечер хмельной?

Наша юность прошла,
Пронеслась ураганом.
Не оставив следа,
Пролетела стрелой.
Вроде все позади...
Отчего же так странно
Ты глядишь на меня
В этот вечер хмельной?

Прошли года, и снова в том же зале
Танцуем мы, не разнимая рук.
К щеке щека, и нет былой печали
В твоих глазах, мой милый, добрый друг.

                     Жанна Алифанова

[*Рассвет*]

 В твоих очах затеплился огонь.
Ты поцелуем нежно губы тронь.

В любовь, как в омут, окунусь.
Я от тебя не отрекусь.

Пусть нас хулит безликая толпа.
Она не зрит любви. Она слепа.

Людской молвы я не боюсь.
Я от тебя не отрекусь.

Нам эту страсть уже не превозмочь.
И я с тобой иду в слепую ночь...

В любви и верности клянусь.
Я от тебя не отрекусь.

            Ж. Алифанова