Re: Кровавое Воскресенье

[Малюта]

Рога и копыта, и шляпа из фетра -
Багаж, что БергСонька оставит стране,
Да кучка статеек от "красного мэтра",
Народ их повесит в сортир на стене.

[Бергсон]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой,

Малюта-бомж уснул под ёлкой
В нашем парке городском.
На лице его иголки,
На макушке снежный ком.

Бомж вонюч, но безобиден,
Не любой, но спящий – да.
Он гуляет в мерзком виде,
Только это ерунда.

[Малюта]

Заброшен народом навек коммунизм,
А вождь пролетариев спит вечным сном,
И только Бергсон, лоховатый по жизни,
По-прежнему светит совецким мурлом.

На первое мая Зюганов с Бергсоном
Опять посетят Ильича мавзолей,
И будут стоять возле дохлой персоны,
И думать о жизни дурацкой своей.

[Бергсон]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой,

Рассвет Малюту погладит по головке
И ветерок прохладный от земли,
Он тридцать лет сидит на остановке,
Привычно обнимая костыли.

И на лету приветливая птица
Уронит телеграммою листок,
Не довелось ему учиться,
Зовут его за это Филиппок.

Недобренькие дяди или тёти
Его никак пустить не могут в дом,
И зря его грязнулею зовёте –
Он умывался в семьдесят шестом!

Он, как чертополох, упрям и стоек
И полон монархических идей,
Прокормится и около помоек,
Хоть с каждым годом больше там людей.

Он спички по утрам вставляет в веки –
Не проворонить вечером закат,
Его мальчишки дразнят у аптеки
За то, в чём он совсем не виноват.

Он только ждёт единственного чуда –
Лишь до поры у времени в плену,
Что улетит когда-нибудь отсюда
В далёкую и православную страну.

[Малюта]

Бергсон, страдая диареей,
Пришел однажды в мавзолей...
Лежит там Ленин всех живее,
Но он обосранный теперь.

Бергсон, Зюганова встречая,
Частенько говорит: "Зюг-хайль!"
"Шолом!" - Зюганов отвечает,
"Ты мне тут пасть не разевай!".

[Бергсон]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой,

Подайте Малюте, калике сирому,
Хотя б двугривенный на водочку!
Сидит, на стену опираючись,
Перед воротами в кабак.

И скалят зубы все прохожие,
Мальчишки камнями швыряются,
И проститутки ухмыляются
И делают привычный знак.

Он всеми судьбами обиженный,
Всеми собаками облаянный
И всеми правдами обмеренный, –
Глядит, как гаснет в окнах свет.

Чужие окна с занавесками,
Чужих квартир ночные пряники,
От тусклых ламп медово-жёлтые, –
Он так не жил уже лет сто.

[Малюта]

Лобзал когда-то Ильича
Зиновьев в шалаше,
Теперь Зюганов и Бергсон
Соратники уже.

Пройдет еще немного лет,
Окрепнет их любовь,
И революции завет
Они повторят вновь.

[Бергсон]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой,

Какая завтра погода?
Кто-нибудь знает, слышал?
Православную жизнь Малюта прожил
А умом не вышел.
Его имя на три буквы.
У него даже нет пола!
Сердце щелкает
Странными звуками,
Как автомат без затвора.

В термосе – православная брага,
В пачке - четыре окурка.
На голове грязные волосы
Зима, рваная куртка...

[Малюта]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой

В очереди за пивцом
Сошлись Зюганов и Бергсон.
В СССРе пива мало,
И долго ждать, раскрыв ибало,
Революционерам предстояло...

А вдалеке лежал Ильич,
В своем прохладном мавзолее
Он подтвердить готов был лично -
Пивцо в Швейцарии вкуснее...

[Бергсон]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой

Расхристанные, пьяные Малюты,
Как странники, что на развалинах страны
Паломниками стали во-Христосе
Блюя в резервуар судьбы.
Картонные дома, пустая тара
Ожоги жизни, нА сердце пожар...
Что пленные, идущие устало
Все ждущие от Бога скромный дар
На лицах скорбь, томление и мука
Про милостыню можно и забыть
Но знают они тонкую науку -
Как погребенным заживо ожить.

[Малюта]

А вдалеке лежал Ильич,
В своем прохладном мавзолее

Приходят Зюганов с Бергсоном
На мертвое тело смотреть.
Как прежде, лежит он, бессонный,
Не в силах никак умереть.

Собранья его сочинений
Давно уже стали трухой,
Не нужен согражданам Ленин,
И плачет Зюганов бухой.

Бергсонька его успокоит,
За плечи обнимет уже -
Так Ленина трогал Зиновьев
В уютном лесном шалаше.

[Бергсон]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой

Бредет по улице, синяк под глазом,
Малюта без лица, с потухшим
Бесцветным взглядом.

Бутылку с квасом поднял с земли
И выпил разом. И вроде рад…
Подобие улыбки, с гнилыми зубами в ряд.

Руки вытер о дранный наряд.
Холодный ветер взашей погнал
К пивной таре, что всюду искал.

Лезет в листья кучи, а ветер круче.
Дождь заливает ботинки дырявые.
Никого не видит, нет желаний.
Лишь бы выпить. Ни фобий, ни маний.

Был когда-то гражданином державы.
Трудился, служил отечеству до развала.
Пропил ордена, медали.

Изорвана жизнь в клочья.
Виновники где? На Мальте…
Отдыхают. Сволочи…

[Малюта]

И долго ждать, раскрыв ибало,
Революционерам предстояло...

Лимит на революции исперчен -
Зюганов краснороже утверждал,
Пусть Ленин в мавзолее будет вечно,
Но от жидов народ давно устал.

Еврей БергСонька с ним был несогласный,
Хоть он давно Зюганова любил,
Но кровушки ему хотелось красной,
Все оттого, что был Бергсон - вампир.

Давно мешал мацу он с красной кровью,
Детишек похищал в Хэллоуин,
Но мясо православных для здоровья
Он кушал без Зюганова, один.

[Бергсон]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой,

Малюта сходу вызывает отвращенье...
А если жалость - шапка перед ним.
Он просит бесконечное прощенье
За бесполезно прожитые дни.
За каждую копейку благодарен,
Для всех он что-то вроде сорняка:
Он бесполезен, антисанитарен,
А гнать - не поднимается рука.
Мы все неизмеримо благородней,
Цитируя родного Ильича.

[Малюта]

Мы все неизмеримо благородней,
Цитируя родного Ильича

Как обустроить нам Рабкрин сегодня?
Когда субботник лучше назначать?
Как снова карточки ввести на хлеб и воду?
И сколько надо нам буржуев расстрелять?

Вопросы эти задавал БергСонька,
Они теснились в глупой голове,
Но тут Зюганов рассмеялся громко:
"БергСонька, надо в мавзолей тебе!

Ты сразу станешь как-то благородней,
Когда глядишь на мумию вождя.
Вопросов много ставит жизнь сегодня,
Без Ильича нам не ответить, мля!"

[Бергсон]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой,

Иду лесной дорожкой не торопко
Наискосок меж соснами пешком,
Вдруг из бурьяна НЕЧТО выползает
И мне хрипит: "Давай пузырь сюда".

Он. Санитар соседских всех помоек,
Живущий поперёк и вопреки.
Я вглядываюсь в этого изгоя
И узнаю неловкий жест руки.

Ведь надо ж, с кем судьба свела невольно!
Сейчас он бомж, давно достигший дна,
А было время, на просторах «Полигона»,
Малюточка пописывал слова!

И он узнал. Глазами заметался
Вниз, вправо, влево. Пальцы нервно сжал,
Шагнул назад. Ушёл. Не распрямлялся
Бурьян примятый там, где он стоял.

Он где-то существует, вечно пьяный.
Судить? Жалеть? Не знаю. Не пойму...
Я бутылёк у этого бурьяна
Поставил, как памятник ему.

[Малюта]

Советские люди - бурьян и крапива,
Ровняли вожди вас железной косой,
Да только все вышло убого и криво,
Распался Союз, как сарайка кривой.

И пусть не мечтают Бергсон и Зюганов
Вернуть все обратно - их поезд ушел.
Поднимется Русь не по ленинским планам,
Без Маркса  и Энгельса нам хорошо.

[Бергсон]

В очередь за колбасой
Я вставал, почти босой,

Ночью в парке, на скамейке,
В рваных джинсах, весь промок,
Укрываясь тенью веток,
Бомж лежал, как вещь-мешок.

Правдолюб спросил, "Cкажи мне Бергсон,
А Малюта, что...ничей,
Почему лежит без тапок,
В рваной курточке своей?"

Как ответить человеку,
Что страдает бомж один,
Потому, что он, блаженный,
Не сберёг СССР?

-Понимаешь-ли, товарищ,
Этот клоун здесь лежит,
Потому что, дурачина,
Он от правды всё бежит.

Люди ходят и не знают,
Жив "мешок", быть может сдох,
В мире нету состраданья,
Пусть ему поможет Бог.

[Малюта]

Правдолюб спросил, "Cкажи мне Бергсон

Бергсон, кривляясь и шутя,
Спросил о чем-то Правдолюба,
И вот, казалось бы, пустяк,
Но был он йух послан грубо...

Слегка обиделся Бергсон,
Поддавшись гневному порыву
Стал Правдолюба бить веслом
(Где только он его надыбал?)

Мораль сей басни такова:
Веслом не бейте Правдолюба,
Когда похабные слова
Бергсонька вам заявит грубо.

[*Рассвет*]

Вы просто молодцы!
Все-таки , практика дает о себе знать!
Так и лауреатами станете.