Делягин о "петле Кудрина"
США ввели санкции против РФ еще в декабре 2012-го (инициированный мошенником Браудером «закон Магницкого»), до организации ими фашистского переворота на Украине. Они выражают тенденцию распада глобального рынка на макрорегионы (на рынке информации — в форме цензуры в Facebook, Google и официальном запрете на распространение «инакомыслия», в чем обвинена Бутина в США).
Запад наносит РФ ущерб по 4 направлениям: персональные санкции, блокада финансов и технологий, создание неопределенности.
Оценка эффекта санкций затруднена изменениями конъюнктуры (в 2014—2016 годах нефть подешевела в 4,2 раза, а в 2016—2018 подорожала в 3,1 раза) и влиянием политики властей РФ. Даже Госдеп США признал: ущерб от удешевления нефти и плохого управления выше, чем от санкций.
В 2014—2017 санкции уменьшали ВВП примерно на 1%; дополнительный ущерб от санкций 2018 года — 0,2−0,3% ВВП.
Формально не является санкциями закон о замораживании активов более 70 тыс. фунтов, если власти Англии не признают законности их получения. Летом 2018 года сообщено о первой волне проверок (120−140 чел.), в основном граждан РФ или связанных с ней.
Л.ибералы сделали Россию зависимой от внешних займов. С 2004 года средства накапливались в бюджете (до 10 трлн. руб.), но вкладывались в западных конкурентов. Возникла «петля Кудрина»: лучшие российские компании были вынуждены брать взаймы на Западе свои средства, уплаченные России в виде налогов, вложенные государством в западные госбумаги и прокрутившиеся по его финансовой системе.
В результате внешний долг России вырос с 1 июля 2005 по 1 июля 2014 года в 3,3 раза: с 219,4 до 732,8 млрд долл. (с 26,7 до 35,5% ВВП — при пороговых 30% ВВП для экономик нашего типа).
Прекращение кредитования России Западом (сразу после воссоединения с Крымом, до санкций) — односторонний разрыв «петли Кудрина», но Россия лишь весной 2018 года сократила вложения в госбумаги США (с более чем 100 до 14,8 млрд долл.).
Уже в 2014 году не взятые бизнесом внешние займы составили около 40 млрд долл. В 2015-ом понадобилось восполнять 160 млрд долл. выпадающих займов
Сокращение притока капитала из-за санкций в 2014—2017 без учета влияния удешевления нефти — 280 млрд долл., в чистом выражении — 160−170 млрд долл. Это 4,4 и 2,5−2,7% ВВП, что неприятно, но не критично.
Российский бизнес выплачивает внешние долги из денег, предназначенных на развитие. Переориентация на кредиты Китая, стран Азии и Латинской Америки не удалась из-за сложности процедур, страха заемщиков перед санкциями и дороговизны.
К 1 октября 2018 года внешний долг РФ упал в 1,6 раза — до 467,1 млрд долл. (29,6% ВВП) — минимума с 1 июля 2010.
О внутреннем кредитовании экономики (тем более о праве бизнеса не платить кредиторам из введших санкции стран или об отмене патентного права в их отношении) нет и речи: это потребует ограничения финансовых, в том числе западных, спекуляций в России, что неприемлемо для капиталистов.
Угрозы ограничить расчеты в Visa и MasterCard прекратились после запуска карт «Мир», угрозы отключить от SWIFT — после создания внутренней межбанковской расчетной системы и активизации переговоров с Китаем об интеграции расчетных систем.
Максимальные угрозы связаны с ограничением не займов, а доступа к технологиям: эти санкции имеют отложенный эффект.
Летом-осенью 2014 года европейские поставщики работающих в России высокоточных станков внезапно прекращали поставки расходных материалов под нелепыми предлогами. Но выяснилось, что аналогичные станки можно купить в Японии, Южной Корее и, отчасти, Тайване, — и до истечения месяца, предусмотренного договорами, поставки возобновились.
Лишение России технологий добычи нефти на шельфе и в сложных условиях остановило многие выгодные при нефти дороже 60 долл/барр проекты (пример — «второй Самотлор» на шельфе Баренцева моря).
До 2020 года добыча нефти будет продолжать расти: основные проекты профинансированы. С 2020 эффект санкций начнет проявляться: добыча нефти может снизиться к уровню 2018 года на 5% к 2025 и на 10% к 2030 (правда, в 2015 году оценка была 15% от более низкого уровня 2015 года, и даже Кудрин признал, что до 2023−2024 годов Россия может не ощутить последствий ограничения технологий).
Важнейший элемент санкционной войны против России — «психическая атака». Оба обесценения рубля в 2018 году (весной и осенью) связано с новыми санкциями США, незначимых содержательно, но вызывающих панику на рынке.