Какой мог быть на Украине голодомор, если население увеличивалось как никогда?

[Dark Side]

Это уровень коммунистической аргументации?

      Уровень коммунистической аргументации предъявить аргументы, и ждать возражений. Я то и другое сделал, теперь очередь оппонентов возражать

Извините, но вы несете обычную красножопую чушь.
Где ваши аргументы - я их не видел.

[Бергсон]

Где ваши аргументы - я их не видел.

      Вопрос не ко мне, а окулисту или офтальмологу.

[Dark Side]

Где ваши аргументы - я их не видел.

      Вопрос не ко мне, а окулисту или офтальмологу.

Та понятно....  &{@ &{@
 Вы не скажете, почему радиоточку в СССР называли емким словом "брехунец"?

[Бергсон]

Вы не скажете, почему радиоточку в СССР называли емким словом "брехунец"?

      Почему вы её так называли? «От большого ума».

[Dark Side]

Вы не скажете, почему радиоточку в СССР называли емким словом "брехунец"?

      Почему вы её так называли? «От большого ума».

Не я называл, народ так называл, а его не обдуришь. Как же вы, коммуняка, народ, опору вашу смогли обозвать не имеющим ума? А как же
"Вышли мы все из народа,
Дети семьи трудовой"...
Или
"Он вышел родом из народа,
Но вышел - и упал на снег...."
Ладно, Бергсон, у вас нет аргументов, а просто лаяться я сегодня не хочу.
Успехов вам и покушайте рыбу - в ней фосфора много, вам поможет на мозги.

[А. Ю. Экономов]

Вы не скажете, почему радиоточку в СССР называли емким словом "брехунец"?

      Почему вы её так называли? «От большого ума».

Не я называл, народ так называл, а его не обдуришь.
Ладно, Бергсон, у вас нет аргументов, а просто лаяться я сегодня не хочу.
Успехов вам и покушайте рыбу - в ней фосфора много, вам поможет на мозги.

Не хочешь, а лаешься - привычка...  Ума-то нету.

[Бергсон]

Не я называл, народ так называл, а его не обдуришь.

      Первый раз встречаю такую манию выдавания личности за народ.

[Dark Side]

Вы не скажете, почему радиоточку в СССР называли емким словом "брехунец"?

      Почему вы её так называли? «От большого ума».

Не я называл, народ так называл, а его не обдуришь.
Ладно, Бергсон, у вас нет аргументов, а просто лаяться я сегодня не хочу.
Успехов вам и покушайте рыбу - в ней фосфора много, вам поможет на мозги.

Не хочешь, а лаешься - привычка...  Ума-то нету.

Умничек нашелся....
У тебя вообще ни одной мысли. У Бергсона их таки есть.
У Ложкарева есть прусское настойчивое следование идее - но таки есть идея.
Мы спорим, ругаемся, но у каждого есть что сказать.
У тебя - полный имбицилизм и тупое подгавкивание.
Весьма и весьма тупо, просто неинтересно.

[А. Ю. Экономов]

Умничек нашелся....
У тебя вообще ни одной мысли. У Бергсона их таки есть.
У Ложкарева есть прусское настойчивое следование идее - но таки есть идея.
Мы спорим, ругаемся, но у каждого есть что сказать.
У тебя - полный имбицилизм и тупое подгавкивание.
Весьма и весьма тупо, просто неинтересно.

Так я рационален, на тебя мысли не трачу - стеной стою, а ты своё рикошетом получаешь.   

[Dark Side]

Не я называл, народ так называл, а его не обдуришь.

      Первый раз встречаю такую манию выдавания личности за народ.

Это вы о Ленине вещавшем - "г"астреливать, г"астреливать, и еще раз г"астреливать"? Это вы о Сталине - который как личность выдавал себя за народ, или о Брежневе, олицетворившим целованиями взасос на международном уровне идею педерастии, или о вашем же порождении - Горби "семь пятен во лбу" - именем народа разрушившем все что предшественники строили и своим гавном с народной кровью по камушку скрепляли?

[А. Ю. Экономов]

Не я называл, народ так называл, а его не обдуришь.

      Первый раз встречаю такую манию выдавания личности за народ.

Это вы о Ленине вещавшем - "г"астреливать, г"астреливать, и еще раз г"астреливать"? Это вы о Сталине - который как личность выдавал себя за народ, или о Брежневе, олицетворившим целованиями взасос на международном уровне идею педерастии, или о вашем же порождении - Горби "семь пятен во лбу" - именем народа разрушившем все что предшественники строили и своим гавном с народной кровью по камушку скрепляли?

Вот придёт такой пивообожрух и начнёт верещать. Что за люди...

[Dark Side]

Экопирарономов!
Пердни на монитор и обосрись. Твои посты в этом вонизме мне неинтересны, я на них более отвечать не буду.

[А. Ю. Экономов]

Не я называл, народ так называл, а его не обдуришь.

      Первый раз встречаю такую манию выдавания личности за народ.

Это вы о Ленине вещавшем - "г"астреливать, г"астреливать, и еще раз г"астреливать"? Это вы о Сталине - который как личность выдавал себя за народ, или о Брежневе, олицетворившим целованиями взасос на международном уровне идею педерастии, или о вашем же порождении - Горби "семь пятен во лбу" - именем народа разрушившем все что предшественники строили и своим гавном с народной кровью по камушку скрепляли?

Пердни на монитор и обосрись. Твои посты в этом вонизме мне неинтересны, я на них более отвечать не буду.

Вот придёт такой пивообожрух и начнёт верещать. Что за люди...

Молодец, всегда оставляй мои слова, после своего воплощённого скудоумия.  +@>

[Лошкарёв]

Вы не скажете, почему радиоточку в СССР называли емким словом "брехунец"?

      Почему вы её так называли? «От большого ума».

Не я называл, народ так называл, а его не обдуришь. Как же вы, коммуняка, народ, опору вашу смогли обозвать не имеющим ума? А как же
"Вышли мы все из народа,
Дети семьи трудовой"...
Или
"Он вышел родом из народа,
Но вышел - и упал на снег...."
Ладно, Бергсон, у вас нет аргументов, а просто лаяться я сегодня не хочу.
Успехов вам и покушайте рыбу - в ней фосфора много, вам поможет на мозги.

Вы пример ВЕРНОГО ЗАЩИТНИКА СВОБОДЫ ЧАСТНОМУ ЛИЦУ ПРИСВАИВАТЬ ПЛОДЫ ТРУДА НАЁМНЫХ ТРУЖЕНИКОВ сами же подтверждаете, что вам, существам ЗВЕРОПОДОБНЫМ удаётся ПОКА ОДУРЯТЬ многих людей. С НЕСОМНЕННЫМ УСПЕХОМ Вас!
 Индра

[бур]

КТО ОРГАНИЗОВАЛ ГОЛОД?
 


 

Мне уже 75 лет, я ветеран труда и Великой Отечественной войны, кандидат технических наук, имею много научных трудов и изобретений. Когда я служил в Советской Армии, то занимался атомным оружием, а именно: снаряжением и испытаниями атомных и водородных бомб. Но когда уже после уничтожения Советского Союза составляли списки воинских частей, принимавших участие в испытаниях ядерного оружия, то наши подразделения, которые когда-то называли ядерным щитом Родины, в эти списки не попали. Хотя, когда я пришел из армии, на медицинской комиссии мне сказали, что у меня лучевая болезнь первой степени и осталось мне, по мнению врачей, жить около года. Председатель медкомиссии сказал: «Мы не можем дать Вам инвалидность, потому что в Советском Союзе в перечне болезней нет лучевой болезни». После этого я пошел в Министерство здравоохранения Украины, был на приеме у зам. министра. Он вызвал своего референта и сказал: «Сделайте для этого человека все, что возможно!». Меня лечили лучшие врачи Украины, я перенес несколько хирургических операций и дожил до теперешнего своего возраста.

За свою жизнь я многое повидал и на многие теперешние события смотрю совсем по-другому, чем это сообщают официальные средства массовой информации.

Мое мировоззрение складывалось моими родителями и условиями, в которых я рос. Родился я в семье председателя колхоза. Мой отец в 1924 году приехал в Киев и работал до 1927 года простым рабочим. В 1927 году отца призвали в Красную Армию, где он вступил в ВКП(б). В 1929 году отца направили в числе 25-тысячников на организацию колхозов в пограничную зону с Польшей. Там отец познакомился с моей мамой. И я знаю не из теперешних средств массовой информации, а от моих родственников, кто организовал голод на Украине в 1930-1933 годах. Это было сделано американскими разведывательными службами, которые платили священнослужителям, а среди них были и дед Л. Кравчука, и отец Юхновского, и отец Фокина, и многие другие, дети которых уже в конце 60-х годов пришли к власти в Советском Союзе. А в 1929-1930 гг. священники ходили по селам, уговаривали людей не вступать в колхозы, устраивать диверсии, убивать тех, кто вступил в колхозы. Летом 1930-1931 годов те же священники говорили, чтобы крестьяне не собирали урожай, потому что большевики все равно отберут хлеб. Мол, соберите, сколько вам надо, а рабочие из городов и красноармейцы пускай сами собирают урожай.

И вот тогда не было собрано большое количество урожая. Осенью в полях зерно осыпалось в землю. А для того чтобы прокормить и армию, и рабочих, были посланы отряды для сбора хлеба. Так скажите, кто организовал этот голодомор, миф о котором был создан в Америке? И вот возле Михайловского собора поставили крест жертвам голодомора! Им надо молить у Бога прощение за то, что сотворили их старшие братья, а они обвиняют большевиков в грехе, который сами же сотворили, выслуживаясь перед американскими спецслужбами!

В 1932 года отец опять был призван в Красную Армию и служил командиром взвода в танковом батальоне, который в 1934 году был направлен в Дальневосточную Ударную армию. Наша семья переехала на Дальний Восток. Зиму 1934-1935 годов мы жили в тайге в палатках, посреди которых стояли «буржуйки» и которые надо было топить день и ночь, потому что морозы были до 40 градусов. Когда наступила зима, японцы по льду речки Уссури ночью перешли границу и напали на пограничную заставу. На рассвете был по тревоге поднят танковый батальон, в котором отец был на должности заместителя командира батальона. Моя мама рассказывала, что батальон вернулся только к обеду. Вернувшиеся с боя люди рассказывали, что, когда батальон подошел на рассвете к пограничной заставе,  на ней в живых осталась только жена командира заставы, которая вела огонь из пулемета по японцам.
 

[бур]

Потом было много других событий, которые воспитывали меня в духе преданности Родине. В 1941 году мы жили в Киеве. Я видел бомбежки и даже собирал осколки от бомб. Видел, как 22 июня немецкие самолеты на бреющем полете расстреливали мирных граждан. Я слышал свист пуль и гудение осколков, когда они пролетали недалеко от головы. А 17 июля 1941 года мы уехали из Киева в эвакуацию. Помню, как часть жителей Киева, в том числе и еврейской национальности, говорили, что к нам идут освободители и дураки те, то есть мы, которые уезжают из Киева. История показала настоящее лицо «освободителей». К наиболее важным событиям я отношу период Великой Отечественной войны, когда мама, я, сестра и брат, эвакуированные из Киева, отец был в действующей армии, оказались в летней одежде и без средств к существованию в поселке Георгиевском Актюбинской области. Первое время колхоз нам помогал, а весной 1942 года я начал работать в колхозе. Вместе с мамой с раннего утра и до захода солнца мы пахали землю. Осенью мы собирали урожай. Мама заработала 220 трудодней, а я - 200. И вот на заработанные нами 420 трудодней нам выдали 42 кг зерна. По 100 г зерна на трудодень. Когда я спросил у председателя колхоза, почему так мало, он ответил, загибая пальцы: «Красноармейцам хлеб нужен, тем, кто делает оружие, - хлеб нужен, голодающим ленинградцам - хлеб нужен, семенной фонд я должен оставить. А вот из того, что осталось, и получилось по 100 г на трудодень». Приблизительно такая же ситуация повторилась и в начале 1943 года. А с середины 1943 года я начал работать на подсобном хозяйстве от авиационного завода. Там кормили и давали по 400 г хлеба на день, да еще и зарплату платили.

В 1943 году отец, участник Сталинградской битвы, был демобилизован из армии по инвалидности. Он приехал в Киев и вызвал нас. Весной 1944 года мы вернулись в Киев. Я принимал участие в расчистке Крещатика, в восстановлении разрушенных войной домов.

Так что, в отличие от многих наших депутатов, в тяжелом труде, под бомбежками и под пулеметным обстрелом формировалось мое мировоззрение.
 
Н. ЛОЗЕНКО
 

[бур]

Экопирарономов!
Пердни на монитор и обосрись. Твои посты в этом вонизме мне неинтересны, я на них более отвечать не буду.

тебя, бандеровца, уже не вылечить.

[Aleksandr Kovalevskiy]

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B0%D1%81%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%A3%D0%BA%D1%80%D0%B0%D0%B8%D0%BD%D1%8B#.D0.94.D0.B8.D0.BD.D0.B0.D0.BC.D0.B8.D0.BA.D0.B0
Украина:
1926г. 29 515 100 чел.
1939г. 40 468 800 чел.
      Где убыль населения? Или украинцы от голодомора обильнее размножаются? Прирост больше чем при хорошем царизме. 

      А теперь смотрим население Украины современного периода:

      Что, голодомор уже 20 лет на свободной Украине?

Об одном из самых кощунственных преступлений «империи зла» — голодоморе в Украине написал в своей повести «Все течет» Василий Гроссман, который первым рассказал об унесшем миллионы людей голодоморе 1933 на Украине, показав, что голод, как и кровавый тайфун, названный потом тридцать седьмым годом, были целенаправленными мероприятиями людоедской сталинской политики.

 И тот, кто будет глумиться, как нынешние коммуняки, над этой трагичной страницей в истории моей страны, заявляя, что целенаправленное истребление голодом 10 миллионов людей на Украине  — это не геноцид, таких особей человеческого рода я буду считать своим личным врагом.

Организованный сталинским режимом голодомор в Украине официально признан геноцидом против народа Украины соответствующим постановлением Верховного Совета Украины.

А тот, кто отрицает факт голодомора в Украине — это уже на его совести, если она конечно есть.

[Aleksandr Kovalevskiy]

Ольга Герасимюк, для УП, 29.11.2006, 13:45

"Моя история обо всех»

Я никогда в жизни не пила чай из желудей. Это название вызывает в моем подсознании далекий детский ночной кошмар – как будто ночью в окна моей спальни, которые выходят в сад, из кустов тянутся синие руки.

Они мне очень знакомы – просто я не могу вспомнить, кому принадлежат конкретно те или другие костлявые руки, я не запомнила имен тех далеких своих соседей и родственников, хотя мне о них рассказывали. Акулина, Афанасий, Соня... еще кто-то.

Детский жгучий страх охватывает меня, и я до сих пор боюсь попробовать, какой он – чай из желудей, который заваривали те люди, опухшие от голода.

Они сейчас могли бы быть моими родственниками, но сейчас они лежат в каких-то ямах друг на друге в куче истлевших мертвецов, и потому по вечерам выходят и смотрят на меня в окно, когда я делаю арифметику и жую свой любимый черный хлеб.

Мне все казалось – они смотрят не на хлеб, а на меня – помню ли я, почему их больше нет в нашем мире? Как я должна была об этом помнить?

Уже только в глубокой старости, когда моя бабушка готовилась умирать, она сказала мне с кровати свое обычное "Доброе утро", а продолжила так: " А знаешь, выхожу я утром из дома, чтоб идти в приют (она там работала до войны), открываю калитку, а он лежит..." – "Кто? " – "Труп" – "Почему?" – "Не дополз до нашего двора, от голода умер. Он был бог знает кем, из какого-то ближнего села... Я шла по улице, а они лежали то тут, то там" – "А что делали люди, которые тоже шли по улице?" – "Шли и смотрели впереди себя, переступали и бежали на работу".

Какое бы страшное кино в своей жизни я потом не смотрела, ничто не пугало меня больше.

У чая из желудей привкус опухших трупов. Тех, которые скидывали в ямы, посыпали белой известью и не закапывали – потому что нужно будет еще бросать. Это называлось "белые ямы".

Когда меня спрашивают – какая тебе разница: это геноцид или преступление против человечества? – я хочу привести того человека к такой яме, и пусть он спросит то же самое, наклонившись в ту яму.

У тех мертвых женщин, которые никогда не родят детей, у тех, кто не стал чьим-то братом, у тех, кто не дал миру внуков, у тех, кто отгрыз кому-то ногу, потому что помрачился рассудок, у каннибалок, которых Бог не пустил на тот свет, потому что таких туда не пускают – женщины детей есть не должны, но почему-то, рассказывают, что чаще всего детей ели женщины...

Это просто преступление или доведение до помутнения рассудка, до генетической смерти?

Может быть, я злая, скажете вы, но я хотела бы подвести к той яме Петра Симоненко. Вчера по телевизору сказали, что у него в Голодомор умерли две тетки, а он после того сообщения почти беззаботно заявил: "Голодомора не было, был голод".

Ему было бы полезно заблудиться на кладбище, где те две женщины лежат, и присесть на их холмике. Чтобы они посмотрели на него своими проваленными глазами, на своего милого Петю, пухленького племянника...

Я не советовала бы и Петру Цибенко появляться на кладбищах. И потому, что от него должны отворачиваться даже памятники невинно убиенным, а еще и потому, что он не думал о смерти, когда говорил, что, мол, оранжевые, ради своих профуканных политических козырей, придумали притянуть сюда американского фантазера Мейса, который и придумал Голодомор.

Этот выдумщик уже несколько лет лежит на Байковом, и только неделю назад освятили памятник над его прахом. Он никогда не был украинцем, в его жилах, говорят, текла кровь индейцев, о судьбе которых кто-то из коммунистов на парламентских дебатах когда-то пошутил.

Джеймс остался жить здесь, среди тех, кто уцелел и всю жизнь боялся, и среди тех, кто сам стрелял, забирал последнее зерно, тянул за ногу к яме еще живых – и всю жизнь боялся, что узнают. Особенно, наверное, это страшно было сказать своим детям.

Джеймс Мейс теперь навсегда в этой земле рядом с набросанными ржавыми лопатами горами украинских трупов наших родных фантазеров, и Петру Цибенко надо бы помолчать и покаяться за сказанное не от большого ума.

Я сидела в парламентском зале и рассматривала людей. Я видела Юру Мирошниченко, молодого регионала. Он рассказывал мне, что родом из кубанских казаков.

Наверное, если бы он мог увидеть, как гнали оттуда беглецов-украинцев назад, сюда, чтобы окружить их здесь заслонными отрядами на хуторах, чтобы подыхали, если бы он мог представить себе тех невольников, которых в Батуми гнали на базар, чтоб они продавали с себя все, что на них было – заработать на билет к смерти, домой. Тот, кто это видел, говорил: рабов гнали.

Я не думаю, что Юра спросил бы у меня: почему это геноцид?
продолжение следует..

[Aleksandr Kovalevskiy]

Я видела Евгения Кушнарева. Он родился в Харькове. Ему должны были рассказывать родители, как в городе валялись те, кто приполз из окружающих сел. У некоторых в руках были мешочки с крестиками – только на золото можно было выменять для таких, как они, в Торгсине немного хлеба.

Тогда уже можно было знать, какой национальности те мертвецы с крестиками, снятыми с шей уцелевших в семье, так и похороненных, без креста. И давайте ни слова здесь о русском языке, как бы греха не вышло!

Каменные Потоки – такое безжалостное название было у харьковского села, занесенного на "черную доску" – то есть даже гвоздь нельзя было туда привезти на продажу, если бы кто и надумал тот гвоздь есть, даже траву надо было выдирать из рук того, кто набивал ею рот грудному ребенку, который кричал, потому что умирал.

В харьковских Каменных Потоках в семьях умирало по 5-10 человек. Поэтому срочно привезли на опустошенную Харьковскую землю 80 эшелонов людей из России – заселить эту трупарню, заполнить эти дома. Из Горьковской области везли в Одесскую, а Донбасс заселяли людьми из Ивановской области.

Не знаю, что чувствовали эти завезенные, и кем они были, чтобы заходить в дома, где пахло смертью, есть из тех погрызанных чужих тарелок и спать на тех одрах. Ничего не могу сказать о том, какие призраки бродят, и какие голоса слышатся там темными холодными ночами в тех слобожанских чащах и извилистых переулках.

Наверно, некоторое время там надо было жить беспробудно пьяными. Чтобы не видеть и не спотыкаться о чьи-то руки, которые откапывали потом собаки. Через некоторое время. Потому что сначала собак там не было. Как и котов. Ведь это мясо.

Но здесь давайте ни слова о русском языке, это не к месту! Я думала об этом и искала в зале лицо Колесникова, который родился в Мариуполе, Клюева и Ахметова, которые выросли в Донецке, и которым должно быть жутко от этого всего.

Я читала в газете, что Янукович, енакиевский гражданин, убил в эти дни 500-килограммового кабана в Белоруссии, куда отправился в вояж, пока нам здесь хотелось всю ночь жечь свечи и плакать, валяться на своих могилах.

Валяться вместе с безутешными нашими еще живыми мамами и папами по всем маленьким кладбищам – на бугорках над не выросшими сыновьями и дочерями, над теми, кого они не повели в школы, не женили, не узнали, что, может быть, это были ученые или музыканты, или президенты, или премьер-министры, или просто хорошие люди, которых сейчас было бы больше, чем уродов и выродившихся призраков, которые у нас есть сейчас.

Убить 500-килограммового кабана – это круто, ясен пень, а в Донецких землях расстреляли тогда каждого 30-го, а больше половины умерших были дети до 10 лет. Там ели не свинину, а дохлых коней и вареных детей, там жили страшные деды, мимо дворов которых нельзя было ходить, и выглядывали из окон безумные тёти. Каннибалы и каннибалки.

Между прочим, кто знает – выжили ли они сами? Могли ли они выжить? Это то, о чем я боюсь знать так же, как выпить чай из желудей.

Если кто-то теперь еще скажет, что это не геноцид, а политическая спекуляция – я хотела бы, чтобы повезли того коммуниста Голуба в тот сумасшедший дом, где до самой смерти сидела и качалась белая, как мел, бабушка– и ей нельзя было называть человеческих имен, потому что это были имена покойников, а ей хотелось видеть живых, а живых, говорила она, вокруг нет никого.

Если кто-то еще раз спросит, почему об этом заговорили только сейчас, то я покажу тому Голубу своего отца, который лежит дома после двух инфарктов и инсультов, и его ничего не интересует.

Он был коммунистом. И за всю жизнь он так никогда и не наелся – сколько бы не пил молока и не ел борща, оставался худым, как скелет. И сколько бы не говорил на своем партсобрании правду, он только сейчас может услышать ее по телевизору – как бы ему все не было безразлично, сейчас нажимает своими непослушными пальцами на телевизионный пульт, чтобы сделать погромче.

Я поведу к своей маме – она, когда училась в институте, специально поддевала что-то под крепдешиновое платье, потому что над ней смеялись – ветер подул не в ту сторону, вот Нины и нет сегодня на занятиях.

И еще я заметила другое. Сколько бы потом в доме не было еды – обязательно надо после обеда смести со стола крошки, ссыпать в пакетик, собрать недоеденное с тарелок и тихонько потом доесть, запастись сушеными яблоками... Это все не от жадности. Это – тот голод.

Откуда он во мне, человеке, который заработал своим трудом на то, чтобы не страдать, когда со стола что-то выбрасывают в мусорник?

Чтоб изо всех сил делать вид, что меня, светскую даму, совсем не касается, когда что-то на моих глазах выбрасывают?

А вечером тихонько положить оставленное на тарелках в холодильник и заработать за это замечание сына. Откуда это у меня, ведь я не знала голода?

Оттуда, из тех ям. Мне это вросло в мозг.

Хотя я боюсь чая из желудей.
продолжение следует...