Русский национализм, Украина и единство русского народа

[Шолох]

http://www.nordrus.org/news/detail.php?ID=1649

24.08.2007  Русский национализм и единство русского народа  

П.М.Хомяков

Российское государство принесло очень много зла русскому народу. В последние годы это стали понимать очень многие идеологи и мыслители русского направления.
Впрочем, в наши задачи не входит анализ, имеющих сиюминутный интерес проблем эволюции незадачливого русского движения 1990-х годов. Для подкрепления наших теоретических выводов не надо обращаться к трудам наших политизированных коллег.
Достаточно обратиться к народной мудрости, запечатленной в тех же народных песнях. Приведем в качестве примера лишь одну, казачью песню, распространенную на Дону.
И Россия нам не мать, мачеха немилая.
Ах ты, доля казака, доля несчастливая.
Несчастлива в России доля не только казака, но и коренного великоросса, украинца, белоруса. Поразительно, но именно в России „привилегия” быть крепостными рабами предоставлялась как раз в первую очередь представителям государствообразующего триединого русского народа (великороссам, украинцам, белорусам).
В то время как дворянство, владеющее этими рабами, было по большей части нерусским. Напомним, ставший известным в начале 1990-х годов факт. Т.н. „русское” дворянство к середине XIX века было едва ли наполовину православным. При этом „в зачет” шли „не совсем православные” грузины, армяне, греки, сербы, румыны. А кроме них вообще все крещеные инородцы. То есть даже среди „православных” дворян этническими русскими были далеко не все.
Но около половины дворян не были даже православными! Следовательно, этнических русских среди российского дворянства было, дай Бог, 1/3. Между тем подавляющее число крепостных были именно русскими.
В итоге, несколько огрубляя численные оценки, можно утверждать, что российское государство отдало в крепостное рабство русских людей на 2/3 этнически нерусскому дворянству.
Для убежденного русского националиста этой характеристики российского государства вполне достаточно. Другие характеристики излишни.
Отметим, кстати, что подобные оценки „оккупационного” по отношению к русским характера российского государства, отмечали многие русские мыслители. Например, С.Т. Аксаков. С этими оценками царское правительство и его апологеты вели борьбу.
Вполне понятно также, почему об этом аспекте идеологического противостояния в царской России так мало известно широкой публике, несмотря на весьма пристрастную критику царской России в советское время. Советская Россия осталась таким же антирусским государством как и Россия царская. Поэтому критиковать своих предшественников за их „практическую русофобию” большевики-интернационалисты не стремились.
Мы не будем здесь останавливаться на перипетиях этой борьбы. Много работ на этот счет было опубликовано в национал-патриотической печати в конце 1990-х годов. Отметим лишь, что для современного полит технолога вполне понятна и эта борьба и ее роль в поддержании устойчивости государственного механизма российской империи.
Между тем в этой борьбе есть один очень интересный момент, на котором стоит остановиться особо.
Рассмотрим ситуацию с точки зрения современного полит технолога. На одной стороне имеется мощная государственная машина интернациональной антирусской империи. Кроме того, на стороне этой машины официальная религия. И эволюционно сформировавшийся укоренившийся в массах миф о том, что российское имперское государство есть государство русское.
С каких позиций можно бороться с этим антинародным монстром? С позиций революционных, капиталистьных, и в конечном итоге опять же интернациональных. И с позиций, которые можно условно назвать позициями „буржуазного национализма”.
Пусть простит искушенный читатель за столь упрощенные характеристики. Но у нас просто нет возможности вдаваться в тонкости. А с другой стороны не столь уж наша схематизация груба. Многие народы Земли избавлялись от феодализма именно через те политические тенденции, которые в итоге привели к появлению классического буржуазного национализма...

[Шолох]

....Пусть простит искушенный читатель за столь упрощенные характеристики. Но у нас просто нет возможности вдаваться в тонкости. А с другой стороны не столь уж наша схематизация груба. Многие народы Земли избавлялись от феодализма именно через те политические тенденции, которые в итоге привели к появлению классического буржуазного национализма.

Итак, проблема потенциального „русского буржуазного националиста” в Российской империи в том, что националистические чувства почти невозможно пробудить при наличии чужой интернациональной религии (при отсутствии пусть и катакомбной, но национальной, альтернативной религии) и при укорененности мифа о русском характере российского государства.

Эти факторы не дают возможности начать идеологическую борьбу, успех которой является обязательной предпосылкой для начала борьбы политической (без этого начинать серьезную политическую борьбу вообще бессмысленно).

Как преодолеть эти барьеры? Очевидно, на пути „регионального национализма”. Иначе говоря, объявить свою общность „не русской” и начать борьбу за ее „особые права” против якобы „русской” России.

Были ли подобные попытки в Российской империи? Разумеется, были. От гнета поддерживаемого официальным православием российского государства стремились уйти путем регионального, „корпоративного” или конфессионального русского национализма.

Имели место, хотя и не до конца оформились, попытки казачьей, поморской, сибирской „не русской” самоидентификации. Широкая столичная публика слабо представляет себе глубину подобных тенденций. Между тем их отголоски дожили аж до советских времен.

Так, в начале 1970-х автор, работая в Средней Азии, был искренне удивлен вопросом: „Ты русский, или уралец”. Оказывается, в те места „при царях” ссылали уральских казаков-староверов. А они всегда подчеркивали, что они „не русские, а уральцы”.

Кстати, тенденция к отдельной самоидентификации русских староверов прослеживается очень отчетливо. А для староверов очень сильны мотивы деления людей на „своих” и „чужих”, типичные именно для националистического менталитета. Напомним, кстати, что среди российского крупного купечества более 2/3 составляли староверы. То есть налицо все та же пресловутая тенденция „буржуазного национализма”. Но национализма „особого”, как бы и не русского.

 На самом деле все эти попытки самоидентификации были как раз именно русскими, глубоко народными, но не российскими. Даже, в неявном виде, антироссийскими.

Эти попытки в итоге или провалились, или, как минимум, не развились. Причем не только политически, но и на предварительном, идеологическом, этапе.

Примером немногих удач на этом пути стал украинский национализм. Он стал примером успеха долгой и последовательной борьбы с интернациональной империей. Белорусский пример менее ярок, более случаен. Хотя в итоге и оказался гораздо более выигрышным. Но для анализа все же более подходит украинский пример, как иллюстрация именно целенаправленной борьбы.

Автор, возможно, задевает чувства иных украинских национал-радикалов, но мы считаем великорусский, украинский и белорусский народ действительно единым. Тех же пресловутых различий в русском и украинском языках гораздо меньше, чем различий в прусском и баварском диалектах немецкого, или пьемонтском и сицилийском диалектах итальянского.

И по всем системообразующим признакам украинский национализм является просто доведенной до конца тенденцией обособления, имеющейся у многих и в самой России. У тех же упомянутых нами уральских казаков-староверов. Возможно, при других обстоятельствах мы могли бы сейчас говорить об „уральцах” и их „самостийном” государстве, в то время как украинцы оставались бы частью русского народа....

[Шолох]

...Итак, мы считаем украинский национализм реализовавшимся примером весьма широкой, можно сказать общерусской, но антироссийской тенденции.

Мы сейчас не будем обсуждать роль внешних сил в становлении украинского национализма. Она очевидна. Не будем также говорить об издержках этого национализма с точки зрения общерусских целей. Они тоже очевидны.

И, наконец, не будем касаться тех проблем и тех нереализованных возможностей, которые имеют место на самой Украине. Тем не менее, подчеркнем, что большая часть украинских просчетов, если внимательно приглядеться, обусловлена как раз попытками сохранить имперские бюрократические (и не только бюрократические) структуры и стереотипы жизни уже без империи.

Можно посочувствовать делу украинского освобождения и процветания. Но надо согласиться, что преодолевать имперские пережитки без империи все же легче, чем при сохранении империи. В этой связи нелишним будет напомнить, что у Украины и Белоруссии все же нет „своих Чечни и Дагестана”, которые являются головной болью нынешней России. А в Белоруссии даже нет (вот счастье то) и чеченской мафии. Впрочем, и других кавказских мафий (на долю кавказцев приходится более 2/3 тяжких преступлений в России) там тоже нет.

За одно это уже стоило без оглядки бежать из интернациональной российской империи.

Кроме того, повторим тривиальную истину. Войн без жертв не бывает. В том числе войн политических и идеологических. Да, победа украинских националистов в итоге оказалась пирровой. Что становится очевидным сейчас.

Но только ли они виноваты в этом?

Пусть русский читатель вдумается и примерит на себя положение „малоросса”- украинца. Основатель литературного украинского языка Т. Шевченко именно волею российского государства отдан в крепостное рабство немецкому помещику. А после того, как он был освобожден из рабства усилиями частных лиц (пусть среди них были не только этнические русские, но тем не менее), российское государство опять погружает украинского гения в полурабское состояние российского солдата.

Разумеется, драма Шевченко наиболее известна. Но является ли она и наиболее трагичной? Боюсь что нет, при всем трагизме судьбы поэта.

Вспомним, как украинскими крепостными русские цари наделяли „грузинских гусар”. Пусть современный читатель, знакомый с ситуацией на московских рынках, попытается представить, как славные „белые” украинские девушки и женщины целыми деревнями попадали в рабскую зависимость от сластолюбивых „черных” „горных орлов”. Зависимость не только фактическую, но и формальную. Зависимость полную.

Ну, русский читатель, напряги свое воображение! Представь себе реалии и подробности подобной ситуации!

А если представил, правдиво ответь на вопрос, что должны чувствовать украинцы к российскому государству, „подарившему” им такие сюрпризы? И не надо разводить политическую арифметику типа „освободили от польского помещика, отдали грузинскому”.

В том то и драматизм, что даже и от польского то толком не освободили. Привилегии польских дворян по большей части никто не трогал. Даже когда поляки почти 100 лет доказывали свою враждебность российскому государству, оно продолжало вплоть до столыпинского премьерства защищать его интересы в ущерб интересам украинского и белорусского крестьянства.

Напомним, эта коллизия стала одним из оснований для критики и недовольства Столыпиным „сверху”. Недовольства, которое развившись в других эпизодах, в итоге и привело к гибели этого деятеля. Мы не склонны идеализировать Столыпина. Однако даже его робкий „национальный” патриотизм был отторгнут той империей, которую он искренне пытался спасти...

[Шолох]

...Не нужен российской империи даже намек на русский народный национализм.

Однако, вернемся к основной канве нашего изложения. Освобождение от гнета интернациональной империи, отдающей белых женщин в рабство к „черным” и другим инородцам, есть цель вполне достойная и справедливая.

И часть единого русского народа, украинцы, достигла этой цели на путях „регионального” национализма.

К нашему великому сожалению, этого не удалось сделать без очень больших издержек. Впрочем, заметим, освобождения без жертв вообще не бывает. Ведь и бегущих из лагеря встречает не курорт, а холодная тайга, полная опасностей. И все же свобода дороже.

Тем не менее, не только и не столько ситуационные издержки освобождения сопровождают украинский эксперимент. Главное - это разрыв общерусского единства и расхождение в разные стороны единой великой культуры.

Кстати, одним из аспектов данной драмы является появление отчетливой неприязни к русским на Украине. У русских может возникнуть законный вопрос: „За что?”.

Автора всегда коробил примитивный „пролетарский” или „селянский” национализм с его откровенным хамством и иррациональными перехлестами. В том числе подобный вариант национализма украинского. Поэтому прошу читателя не записывать меня в адвокаты наиболее радикальных групп в УНА-УНСО.

Но давайте попытаемся встать на точку зрения самого рационально мыслящего и интеллигентного украинского националиста.

Куда еще до недавнего времени звало если не большинство, то во всяком случае, значительная часть российских русских патриотов?

Назад в империю. Назад к наследию тех, кто отдавал белых женщин в рабство черным помещикам.

Может ли украинский националист приветствовать такое?

Нет.

Далее. Никакое государство не может существовать без наличия „молчаливого большинства” тех, кто если и активно не поддерживает, то во всяком случае, мирится с его политической практикой. И, к сожалению, российская интернациональная империя (в любых ее проявлениях и исторических формах) в значительной степени была сильна этим русским „молчаливым большинством”.

И тем, кого данная империя давила, совершенно все равно, что сами русские попали в число этого „молчаливого большинства” силком и обманом.

Кстати, в свое время это большинство во многом обеспечивалось и украинцами. Но теперь-то украинцы сбросили это иго. А русские продолжают быть базой его остатков...

[Шолох]

...Все это не дает возможности самому что ни на есть разумному и умеренному, но тем не менее убежденному, украинскому националисту испытывать теплые чувства к русским.

Однако, обусловлено ли это генетически? Является ли ситуация необратимой?

Разумеется, нет.

Если русскому народу суждено выжить, то он выживет, только уничтожив имперские остатки и пережитки. К сожалению, этого практически невозможно сделать, не пожертвовав в той или иной степени целостностью нынешнего русофобского российского государства.

Истинным русским националистам в отношении российского государства еще предстоит стать в некотором роде „украинцами”. Через региональный национализм только и можно спасти остатки России-страны от инородческого московского и питерского центра, который отождествляется с Россией-государством.

Всем белым народам, кто был под гнетом людоедского интернационального монстра государства Россия, русский народ, если он хочет выжить, должен будет спеть что-то типа:

Ведь это я привел ее тогда
И вы ее оставьте мне, ребята

Мы сами, своими руками должны удавить эту издыхающую гадину. И только тогда мы, представляя уже не Россию, а конкретно Владимирщину и Ярославщину, Дон и Кубань, Урал и Поморье, не „систему”, а людей, сможем с чистой совестью сказать нашим украинским и белорусским братьям: „Давайте подумаем, а не стоит ли нам жить вместе, белым братством без …”. Впрочем, всем заинтересованным лицам ясно, без кого.

Возможно, тогда все досадные перегибы последних лет будут исправлены.

И русский националист сможет с чистым сердцем сказать своему украинскому коллеге что-то вроде: „Вашу руку, пан Корчинский!”.

Разумеется, совершенно не очевидно, что это предложение будет принято.

Но надо сказать, что только если подобное предложение будет отклонено в подобной ситуации, можно будет всерьез обсуждать вопрос о том, являются ли украинские националисты вульгарными агентами Запада, а не искренними защитниками своего народа.

А пока мы будем руководствоваться „презумпцией порядочности”.

И, в конце концов, не в украинских националистах дело. Дело в нас самих. В русских. Неоднозначный украинский опыт „изживания империи” через „макрорегиональный” патриотизм и „макрорегиональный” национализм должен послужить уроком для России.

Имперское людоедское не русское российское государство демонтировать все равно придется. Но при этом надо не потерять России-страны. Именно русской России, а не остатков не нужной русским имперской „территории”.

Своеобразие регионов все равно придется учитывать при построении новой модели русской цивилизации в гораздо большей степени, чем это было дотоле при построении российского государства.

„Действовать регионально – мыслить глобально”, - таков был лозунг знаменитого Римского клуба, в 1980-х годах пытавшегося сформулировать альтернативу дебильному неокапиталистизму. Попытка не была завершена. Но она хотя бы была и доставила немало головной боли примитивным капиталистам.

„Действовать регионально – мыслить общероссийски”, - таков неизбежный лозунг грядущего российского возрождения. Которое, автор уверен в этом, доставит гораздо больше головной боли капиталистам и ростовщикам всего мира.

При этом надо не потерять единства русского народа.

Это трудно?

Не легко. Но возможно.