НА СМЕРТЬ БЕРГСОНА

[Гуру Большой]

Чего только не нароешь в нете! Вот, интересная статейка почти семидесятилетней давности. Советую прочитать и сравнить.

"НА СМЕРТЬ БЕРГСОНА"


В Париже в возрасте восьмидесяти двух лет скон¬чался Бергсон. В его лице умер самый типичный пред¬ставитель целой эпохи французской философии. В этой связи важно, особенно в современных условиях, извлечь уроки, которые следуют из содержания и влияния бергсонизма. Мы это сделаем в специальном очерке. Здесь же ограничимся несколькими замечаниями.
Смерть Бергсона вызвала в немецкой прессе (на французском и немецком языках) поучительные коммен¬тарии. Первая заметка, опубликованная в переводных парижских газетах, обошла молчанием «неарийский» характер Бергсона и указала в довольно слащавом тоне, что его философия способствовала «подготовке нового мира». Другая заметка, опубликованная в «Pariser Zeitung» и предназначенная, следовательно, в первую оче¬редь немецкой аудитории, была чуть менее любезной. В ней подчеркивалось, что Бергсон не был «арийцем», но выражалась похвала его «критике материализма», хотя утверждалось, что она закончилась безрезультат¬но. Бергсонизм был определен как «переходная филосо¬фия», что на демагогическом языке расизма означает, что Бергсон подготовил место обскурантизму «XX века».
Тон нацистской прессы свидетельствовал, таким об¬разом, одновременно как о почтении, так и любопытном смущении. Из того Бергсона, который попал под анти¬еврейские законы и был бы отрешен от должности, если бы еще преподавал в Коллеж де Франс, итальянский фашизм так же, как и гитлеровский расизм, извлек мно¬жество идей. «Статика» и «динамика» стали обычными терминами словаря Муссолини, который, как Бергсон, делил капиталистические государства на «статические» и «динамические» в зависимости от того, извлекали они выгоду от Версальского раздела или желали как госу¬дарства «Оси» нового раздела в свою пользу. Точно так же, когда в своем докладе в Париже Розенберг назвал Германию «глубинной жизненной твор¬ческой силой» и «истинной ценностью жизни», он вос¬пользовался лозунгом, который выдвинул Бергсон для Франции в 1914—1918 гг. Наконец, «суд над разумом» так же, как и превозношение инстинкта и «интуиции», широко использовался во всем мире всеми формами реакции. «Pariser Zeitung» отмечала, что в лице Берг¬сона французская философия снова завоевала мировую аудиторию.
В действительности же философия Бергсона есть нечто совсем иное, чем французская философия. Более того, она есть нечто иное, чем вообще философия.
Французская философия развивается от Декарта к Дидро и приходит к материализму XVIII в. На протя¬жении XIX в. философское учение энциклопедистов больше не развивалось во Франции. Развитие этой фи¬лософии было осуществлено диалектическим материа¬лизмом Маркса и Энгельса, которые возродили фило¬софский материализм, соединив материалистическую концепцию, выросшую на почве наук, с диалектическим методом, освобожденным от идеалистической мистики Гегеля и примененным материалистически.
В ходе этого развития официальная философия во Франции стремилась предать забвению наследие энцик¬лопедистов, и после краха «философии божественного права» официальной философией Третьей республики становятся различные формы кантовского идеализма.
Развитие, которое привело к его возрождению, было ознаменовано в первую очередь успехами позитивизма Огюста Конта во времена Второй империи.
Этот позитивизм не был материализмом. Отождест¬вление позитивизма с материализмом допускали цер¬ковь и философы-идеалисты, стремясь дискредитировать материализм с помощью позитивизма, а позитивизм — с помощью материализма.

[Гуру Большой]

Позитивизм в противоположность материализму является агностическим учением. Он отрицает возможность познания действительности как таковой. Кроме того, согласно позитивизму Огюста Конта, простое приз¬нание существования материи уже выходит за пределы компетенции действительного знания и относится к «ме¬тафизике». Таким образом, это учение становится «стыд¬ливым идеализмом».
Но поскольку позитивизм в то же время утверждает, что существование бога тоже находится за пределами возможностей «позитивного» знания, то он был для многих ученых, как писал Энгельс об агностицизме Гексли, «стыдливым материализмом». По этой причине с ним боролись теология и идеализм.
По сравнению с французским материализмом XVIII в. позитивизм Огюста Конта был шагом назад, так же как социально-политические идеи основателя «религии человечества» представляли собой шаг назад по сравнению с утопическим социализмом Сен-Симона, учеником которого он был вначале и многие фундамен¬тальные идеи которого он воспринял, исказив и вульга¬ризировав их.
В свою очередь французское «неокантианство» в его различных формах было шагом назад по отношению к позитивизму. Действительно, оно с самого начала толкало агностическое кантианство в объятия теологии. «Критическое устремление» становится все более односторонним. В плане познания «критика» отказывается от науки, чтобы расчистить место теологии. Это отчет¬ливо видно у Ренувье, Лашелье и Бутру.
Так создается почва для развития и успехов бергсонизма.
Начиная с работы «Непосредственные данные созна¬ния», Бергсон определяет свое место «справа» от наи¬более идеалистических представителей кантовского идеализма. Он объявляет войну «кантовскому реляти¬визму», признавая правомерность метафизики. С другой стороны, он утверждает, что путь подлинного познания иррационален.
Стоя на таких позициях, Бергсон формулирует три требования: он требует встать выше «устаревшей» про¬тивоположности материализма и идеализма; он требует опираться на факты, а именно на «психологические» факты; он претендует на открытие оригинального мето¬да познания: интуиции.
«Критика» науки и разума, а также философских учений, более или менее опирающихся на них, сопро¬вождалась чрезмерными обещаниями.
Бергсон вернулся к позициям, которые были преодо¬лены философским материализмом XVIII в.; тем не ме¬нее он представлял свою философию как «новую» фи¬лософию. Он проповедовал идеализм и в то же время утверждал, что преодолел противоположность материа¬лизма и идеализма. Он отрицал возможность научного познания действительности и в то же время заявлял, что говорит от имени «высшего» научного знания.
Таким образом, Бергсон идеализировал регресс, си¬стематически превращая негативное в позитивное, шаг назад в шаг вперед, уничтожение в жизнь, а низшее в высшее. С этой целью он создал мифологию, которой легко манипулировать и которая предназначена прежде всего для того, чтобы скрыть реальное развитие фило¬софских проблем и фактическую постановку проблем в философии, — мифологию, которую можно было бы применить и в других случаях. Так, например, бергсоновское различение статики и динамики начало свой путь в работе «Непосредственные данные сознания» и закончило его в речах Муссолини.
Именно в искусстве маскировки бергсонизм имел особый успех. Поэтому его распространению благоприят¬ствовали определенные церковные круги, и он оказал большое влияние на некоторых философов, позднее теоретики фашизма заимствовали у него многие образы и выражения.
Влияние бергсонизма имело для Франции ряд по¬следствий. Оно подготовило почву для большего распро¬странения ортодоксального томизма католической церк¬ви и вообще облегчило возврат философии к теологии; оно в значительной степени способствовало проникнове¬нию во Францию таких откровенно обскурантистских философских доктрин, как «феноменология»; оно приве¬ло французскую философию вплотную к «мифу XX ве¬ка». Благодаря своему значительному распространению бергсонизм способствовал созданию благоприятной почвы для идей, служивших идеологической подготовке фашизма. Отсюда и те затруднения, которые испыты¬вает гитлеровская пресса в связи с Бергсоном, и та оценка, согласно которой этот философ трудился «ради создания нового мира», хотя и не пришел к «правиль¬ному выводу».
Нельзя объяснить эволюцию французской филосо¬фии, если рассматривать ее абстрактно, в отрыве от тех социальных условий, в которых она возникла.
Энгельс обратил внимание на отказ буржуазии XIX в. от материализма, который был «теоретическим знаменем» ее революционных предшественников. В XIX в. ее лозунгом становится: «религия должна быть сохранена для народа», и она снова заключает мир с церковью.
Во Франции крупная буржуазия продолжает скаты¬ваться к идеологической реакции, особенно после Ком¬муны, то есть как раз при Третьей республике, которая предоставляет ей безраздельную власть.

[Гуру Большой]

Именно эта буржуазия является тем социальным ис¬точником, который питал борьбу против позитивизма, широко распространенного среди светской мелкой бур¬жуазии и франкмасонов. И хотя учение Огюста Конта получало поддержку в интересах борьбы с материализ¬мом, оно тем не менее подверглось критике, как только создавалось впечатление, что опасность возрождения материализма миновала. Находясь в состоянии неустой¬чивого равновесия, все время колеблясь между идеа¬лизмом и материализмом то в сторону «стыдливого идеализма», то в сторону «стыдливого материализма», внося во всех случаях большую путаницу, позитивизм отражал в высшем плане философской идеологии не¬устойчивое положение мелкой буржуазии, которая сама занимает промежуточное положение между буржуазией и пролетариатом. Благодаря своей идеалистической кри¬тике науки и отрицанию материализма он получил под¬держку также в рядах социалистической партии как противовес марксизму. Свое наивысшее философское выражение буржуазные демократы или представители мелкой буржуазии нашли в агностицизме в форме по¬зитивизма или кантовского идеализма.
Это был особенно нерешительный агностицизм, де¬лающий уступку за уступкой теологической мистике. Эти уступки в свою очередь были отражением тех усту¬пок, которые из страха перед пролетарским движением готовы были на практике делать эти демократы в смыс¬ле отрицания демократии. Вот почему неокантианство тоже получило поддержку радикальной и социалистиче¬ской партий.
Философия Бергсона выражает очищение официаль¬ной идеологии Третьей республики от материалистиче¬ского наследия и «новую» ориентацию. Не без веской причины бергсонизм мог быть использован «идеологами» фашизма, ибо бергсонизм — это философия, которая действует в сфере влияния империалистической буржуа¬зии. Его тема «жизни», разрабатываемая также писате¬лями, которые, особенно в Германии, занимали анало¬гичную позицию, относится не к биологии, а к экономи¬ке и социологии. Его «жизненный порыв», представлен¬ный как факт природы, является в конечном счете «жиз¬ненным порывом» как выражением экспансионистских стремлений империализма.
Бергсоновское отрицание науки, его суд над разумом и иррационалистическая ориентация его философии от¬ражают не только влияние церкви и влияние буржуазии вообще, обратившейся к спиритуализму. Эта философия уже несет на себе печать враждебности к науке и разу¬му и не ссылается, как церковь, на старое отрицание, а прибегает к новому и исступленному отрицанию; она выражает не просто возврат к старому status quo, но также желание разрушения; она означает «новый», го¬раздо более глубоко и тотально реакционный дух: дух империалистической буржуазии. Вот почему бергсонизм мог способствовать возврату к святому Фоме, идя даже дальше святого Фомы; вот почему он выдвинул на пер¬вый план своей философии такие «динамические» темы, как жизнь, инстинкт и т. д., подводя, таким образом, философию к розенберговским мифам.
Сам Бергсон оказался в состоянии довольно неустой¬чивого равновесия. Его ученик Леруа с помощью бергсонизма пытался соединить томизм и идеализм Беркли; его другой ученик, Шевалье, в правительстве Виши сле¬дит за аризацией французского образования.
Знаменитые бергсоновские опровержения так же, как и открытия Бергсона, в том числе и его «открытия» в психологии, суть мифы. Вся философия Бергсона со¬стоит из одних приемов, рецептов и уловок.
Мы говорим здесь не о личной психологии Бергсона. «Идеолог», который транспонирует, не обязательно это осознает. Но вопрос об «искренности» индивида относится к проблеме его нравственности, а не к содержанию и значению его идей, по крайней мере пока недостаток искренности не станет фактором, оказывающим прямое влияние на его деятельность, и не обнаружится с по¬мощью анализа.
Случай современных представителей идеализма в этом отношении весьма сложен. Поскольку в их работах часто встречается утверждение о -том, что не существует другой формы материализма, помимо вульгарного меха¬нистического материализма, то не известно, следует ли отнести это грубое замалчивание диалектического мате¬риализма за счет невежества, недостатка искренности или и того и другого одновременно.
Анализ творчества Бергсона показывает, что оно представляет собой не новые знания, а новые уловки. Новые знания в философии связаны с развитием фран¬цузской философии, то есть с материализмом, который из механистического, каким он был у энциклопедистов, стал благодаря Марксу и Энгельсу диалектическим, об¬новляясь в свете научных открытий XIX в.

[Гуру Большой]

Наступление обскурантизма накануне войны было только угрозой. Сегодня после поражения он стал реальной опасностью. Борьба против обскурантизма, ко¬торый располагает в настоящее время как силами окку¬пантов, так и государственным аппаратом, не может быть только теоретической. Но она не может быть и исключительно практической. Практическая борьба должна быть поддержана борьбой в области идей.
«Суд над разумом», «критика науки» и т. д. получа¬ют в фактах, свидетелями которых мы являемся в усло¬виях оккупации и антинациональной реакции Виши, свое конкретное объяснение. Таким образом, выясняется их подлинное содержание и завершается их философское существование.
Так реализуются условия возрождения французской философии: одновременно через возврат к великой традиции энциклопедистов и через усвоение ее по¬следующего развития в диалектическом материализме. Это возрождение, несомненно, произойдет в борьбе, ко¬торая вернет слову «философ» тот смысл, какой оно приобрело в XVIII в., так как вместе с нацией, борю¬щейся за свободу и независимость, будут идти француз¬ские философы, борющиеся за просвещение.
G. Politzer. Apres la mort de M. Bergson. «La Pensée libre», № 1, fevrier 1941 (подпольное издание, выходящее в свет вслед за «La Pensée»)

Вот и не верь после этого в реинкарнацию! 

[Бергсон]

      А почему эта тема в КПЗ?

      Бергсон умер, простудившись в очереди на перлюстрацию, которой подвергли немцы подозреваемых на еврейство французов. Это был его единственный «пунктик».   

[бука]

      А почему эта тема в КПЗ?

      Бергсон умер, простудившись в очереди на перлюстрацию, которой подвергли немцы подозреваемых на еврейство французов. Это был его единственный «пунктик».   

Вот ты где,чего за херня? Может ты мне ответишь?