Интервью Квачкова

[kapparot]

Сейчас, по "Эху Москвы". Хорошо держится, молодец.

[kapparot]

Ну что, кто слушал? Феерическое выступление просто было, Пархоменко был засунут головой в унитаз в прямом смысле этого слова. И это правильно!

Кто пропустил - тот сам виноват.

[Ilja72]

Феерическое выступление просто было,

Ну нехрена себе пельмешек...

Каппарот - поцреот не рифмуется даже. Вас куды понесло то?

[СтарК]

Только что напостил по этому вопросу в ранней квачковской теме.Каппарот опоздал.

[FoxDown]

Ну что, кто слушал? Феерическое выступление просто было, Пархоменко был засунут головой в унитаз в прямом смысле этого слова. И это правильно!

Кто пропустил - тот сам виноват.

По-моему, опозорились оба.

[kapparot]

Выложено в звуке! Всем слушать и наслаждаться.

http://echo.msk.ru/att/element-518925-snd1-Sut_Sobytij_0606_1.mp3
http://echo.msk.ru/att/element-518925-snd2-Sut_Sobytij_0606_2.mp3

[Лёха]

Народ , в двух словах о чом трещали ?
матом ругались как я ? 

[kapparot]

В смысле мата Пархоменко не порадовал, эхехехе. А тему разговора можно понять, только его послушав.

[Гаврик]

Выложено в звуке! Всем слушать и наслаждаться.

http://echo.msk.ru/att/element-518925-snd1-Sut_Sobytij_0606_1.mp3
http://echo.msk.ru/att/element-518925-snd2-Sut_Sobytij_0606_2.mp3

Насладимся...

[kapparot]

Выложена текстовая версия:
http://echo.msk.ru/programs/sut/518925-echo/

С. ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер. 21 час и почти 6 минут в Москве. Это программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко. Я вот на своём месте, и вроде, может, вам кажется, что ничего не изменилось. На самом деле, ничего не изменилось в том смысле, что это по-прежнему программа «Суть событий» — только немножко неожиданного сегодня формата. Так вышло, что именно в 9 часов вечера сегодня у нас на станции появился по нашему приглашению Владимир Васильевич Квачков. Здравствуйте, Владимир Васильевич Квачков.

В. КВАЧКОВ: Здравствуйте.

С. ПАРХОМЕНКО: Спасибо, что нашли время появиться у нас в первый день на свободе, если я правильно я понимаю.

В. КВАЧКОВ: Да.

С. ПАРХОМЕНКО: Время, я так понимаю, вам сейчас дорого. Много всяких новых ощущений. Напомню — Владимир Васильевич Квачков родился в 48-м году, ему 60 лет в этом году, да?

В. КВАЧКОВ: Да, будет в этом году.

С. ПАРХОМЕНКО: Он полковник, специалист по всяким специальным армейским операциям, воевал в Афганистане, с 94-го года на ответственной должности — я читаю биографию с вашего сайта, Владимир Васильевич, — в Главном разведуправлении, с 99-го года ведущий научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Генерального штаба. К защите представлена докторская работа по теории специальных действий вооружённых сил Российской Федерации в современных условиях. Всё как-то очень солидно, так как-то серьёзно, интеллигентно. И вот последняя, собственно, строка биографии — вчера выпущен на свободу после вердикта присяжных, после трёх лет, если я правильно понимаю, да?.. трёх лет и двух месяцев пребывания в заключении по подозрению, по обвинению в подготовке и участии в покушении на Анатолия Борисовича Чубайса. Вердикт присяжных вчера состоял из ответов на 29 вопросов. Важнейшие из них, пожалуй, такие: один ответ — «Признал факт покушения на Анатолия Борисовича Чубайса», не инсценировки, нам это всё не показалось, это всё нам не привиделось, присяжные признали, что покушение было, что оно готовилось, что для этого закупалось оружие, создавалось взрывное устройство, разрабатывались специальные планы, применялись разные технические средства и так далее. Это одно важное признание присяжных. Другое важное признание присяжных — что трое подозреваемых, трое обвиняемых, которые находились на скамье подсудимых в этот момент, не причастны к этому покушению. Вполне естественный вопрос — вы довольны этим решением присяжных?

В. КВАЧКОВ: Не совсем.

С. ПАРХОМЕНКО: Давайте мы чуть позже. Я бы хотел, чтобы начало нашего разговора состояло из кратких ответов на несколько важных вопросов, которые, мне кажется, помогут нашим слушателям уяснить себе вашу позицию и вашу ситуацию сегодняшнюю, так скажем. Мне вообще нравятся короткие вопросы. Мне кажется, что вообще самый хороший вопрос в журналистике последних десятилетий — это знаменитый вопрос Лари Кинга Владимиру Путину — «Так что случилось с вашей подводной лодкой?», а самый красноречивый ответ — «Она утонула». Вот мне бы хотелось примерно в таком же стиле. Я поэтому, собственно, начну с такого короткого вопроса — вы пытались убить Анатолия Борисовича Чубайса?

[kapparot]

В. КВАЧКОВ: Нет.

С. ПАРХОМЕНКО: Вы хотели бы — прошу обратить внимание на форму вопроса — вы хотели бы убить Анатолия Борисовича Чубайса?

В. КВАЧКОВ: Приведение в исполнение приговора...

С. ПАРХОМЕНКО: Не, ну я вопрос задал — хотели бы вы убить...

В. КВАЧКОВ: И я отвечаю на него. Приведение в исполнение приговора о смертной казни Чубайса, я думаю, осуществлял бы специально назначенный человек, называемый палач. Я к палачам себя не отношу. Поэтому если Чубайс будет приговорён к смертной казни, это будет исполнять совершенно другой человек. Я к нему никакого отношения не имею.

С. ПАРХОМЕНКО: Таким образом вы отвечаете «нет» — что вы НЕ хотели бы убить Анатолия Борисовича Чубайса?

В. КВАЧКОВ: Я уже ответил — я не хотел убивать Анатолия Борисовича Чубайса, но я желал бы, чтобы он предстал перед судом и его повесили бы.

С. ПАРХОМЕНКО: Понятно. Одобряете ли вы людей, которые хотели бы его смерти?

В. КВАЧКОВ: Вопрос не очень корректный. Он не очень понятен мне. Хотели бы его смерти по какому поводу?

С. ПАРХОМЕНКО: Не знаю, по какому-нибудь поводу.

В. КВАЧКОВ: Если только смерти Чубайса за то, что он сделал с нашей страной, то да, конечно, понимаю. За те злодеяния, что совершил Чубайс в нашей стране.

С. ПАРХОМЕНКО: Тот метод, который эти гипотетические люди, покушавшиеся на Анатолия Борисовича Чубайса, избрали для выполнения этого своего желания, вы одобряете?

В. КВАЧКОВ: Я бы ещё раз поправил ваш вопрос, потому что он для меня не вполне корректен. Сергей, вы сказали, что присяжные признали, что никакого покушения не было. Это не совсем так.

С. ПАРХОМЕНКО: Нет-нет — присяжные признали, что покушение было. И так ровно я и сказал.

В. КВАЧКОВ: А позвольте мне рассказать, что было на самом деле в зале суда. Я вообще там был, я слушал вердикт присяжных. Присяжные приняли решение восемь к четырём: восемь сказало, что покушение было, а четверо согласились с мнением защиты, что покушения не было, а была имитация.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну да. Но ровно так же разделились голоса... несколько иначе — девять на три, как я помню, по поводу вашей причастности. Поэтому факт разделения голосов для нас не представляет никакой проблемы. Правда, это нормально, что голоса присяжных делятся? И если мы согласны с одним решением присяжных, то мы должны согласиться и с другим решением присяжных. Или не согласиться с обоими. Таким образом — покушение было. По решению присяжных.

[kapparot]

В. КВАЧКОВ: Мы должны согласиться с мнением присяжных — девять человек меня оправдали, а трое меня не оправдали.

С. ПАРХОМЕНКО: Да. Ровно так же, как восемь человек сказало, что покушение было, а четверо сказало, что не было. Хорошо. Таким образом нам с вами, уважаемые радиослушатели, я думаю, понятно решение присяжных. Так вот, я повторяю свой вопрос — люди, которые вот таким образом выполняли своё желание убить Анатолия Борисовича Чубайса, коль скоро покушение было, вы одобряете этих людей, их метод действия, вот такой их поступок?

В. КВАЧКОВ: Метод как устройство засады является, безусловно, самым эффективным методом ведения специальных операций. Метод — засада, налёт, диверсия — их нельзя одобрять или не одобрять. Они существуют в военном искусстве и в военном деле.

С. ПАРХОМЕНКО: Я спрашиваю не об этом методе — когда я говорю о методе, я имею в виду собственно строй их действий, а именно — они недалеко от столицы Российской Федерации на дороге попытались из огнестрельного оружия убить проезжающего человека. То, что хотели его убить — вы одобряете их действия? Совершенно неважно — с помощью засады ли, с помощью подрыва ли или ещё с помощью чего-то. Они попытались его убить.

В. КВАЧКОВ: Уничтожение Чубайса для меня не является преступлением.

С. ПАРХОМЕНКО: Почему?

В. КВАЧКОВ: Потому что Чубайс — я сказал это ему в глаза и повторю перед радиослушателями — национальный изменник и предатель.

С. ПАРХОМЕНКО: То есть вы считаете, что так бывает, что людей можно убивать?

В. КВАЧКОВ: Людей нельзя убивать — противников нужно убивать.

С. ПАРХОМЕНКО: Нет, минуточку — ну Чубайс является человеком. Значит, есть такие люди, которых можно убивать.

В. КВАЧКОВ: Да что вы говорите? Какой же Чубайс человек?

С. ПАРХОМЕНКО: Ну хорошо... это шутка — мы все посмеялись. Вы считаете, что есть такие люди, которых можно убивать?

В. КВАЧКОВ: Я думаю, человек миллионов 50 или 100 в России над этой шуткой не смеётся.

С. ПАРХОМЕНКО: Что из этого?

В. КВАЧКОВ: Не знаю, что из этого.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, значит, вы — один из тех людей, которые считают, что людей можно убивать...

[kapparot]

В. КВАЧКОВ: Вы меня обвиняете...

С. ПАРХОМЕНКО: Я вас обвиняю в том, что вы только что сказали.

В. КВАЧКОВ: Я офицер. Принимал участие в боевых действиях. И для меня убивать людей и уничтожать живую силу противника — это разные вещи, сударь Сергей. Я не убиваю людей. И мои солдаты не убивали людей. И армия не убивает людей — армия уничтожает живую силу противника: оккупантов, пособников...

С. ПАРХОМЕНКО: Я читал ваше заявление, в котором вы или ваши адвокаты — кто-то из тех, кто отстаивал ваши позиции, оправдывал ваши действия, точнее, действия тех, кто покушался на Анатолия Борисовича Чубайса...

В. КВАЧКОВ: Да, так было бы лучше.

С. ПАРХОМЕНКО: ...тем, что в стране идёт война. Вы действительно считаете, что в стране идёт война?

В. КВАЧКОВ: Да, конечно. Страна оккупирована. Война, может, не идёт пока. Сейчас она идёт завуалировано, в скрытой форме. Россия в оккупации.

С. ПАРХОМЕНКО: Кем она оккупирована?

В. КВАЧКОВ: Она оккупирована еврейской мафией, прежде всего, которая является матрицей для остальных преступных группировок в России.

С. ПАРХОМЕНКО: Считаете ли вы, что то, что вы сейчас говорите, является возбуждением межнациональной розни и вражды?

В. КВАЧКОВ: Скажите, а есть русская мафия?

С. ПАРХОМЕНКО: Понятия не имею.

В. КВАЧКОВ: А азербайджанская мафия?

С. ПАРХОМЕНКО: Понятия не имею.

В. КВАЧКОВ: Да что вы говорите! А вы в Москве вообще живёте? Бываете где-нибудь?

С. ПАРХОМЕНКО: Я в Москве живу.

В. КВАЧКОВ: Так вот — «русская мафия», «итальянская мафия», «азербайджанская мафия», «чеченская мафия» — это можно. Стоит только сказать «еврейская мафия» — тут же возникает пресловутый русский 282-й вопрос.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, всякий раз, когда кто-то говорит что-то о какой-нибудь национальной мафии, находится кто-то, кто этим недоволен. Азербайджанцы недовольны разговорами об азербайджанской мафии. И имеют полное право.

В. КВАЧКОВ: Да что-то я не слышал ещё ни одного дела, возбуждённого против азербайджанцев, по 282-й статье. Что-то в основном русские по 282-й статье идут в тюрьмы, а не азербайджанцы и не чеченцы.

[kapparot]

С. ПАРХОМЕНКО: Вы знаете, у меня нет этой статистики, но у меня есть ясное представление о том, что вы и ваши сторонники последовательно отстаиваете агрессивные националистические убеждения. Есть на этот счёт экспертизы проведённые. Да собственно, как я понимаю, вы и сами этого не скрываете. Я собрал здесь целую коллекцию ваших высказываний и статей и всего прочего, где вы говорите о «партизанской войне», о возможности насилия и так далее.

В. КВАЧКОВ: Конечно. А как же без насилия-то?

С. ПАРХОМЕНКО: Это ваша профессия в мирном городе, вести партизанскую войну в мирном городе, против своих соотечественников...

В. КВАЧКОВ: Кто вам сказал это?

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, я живу в Москве — в мирном городе.

В. КВАЧКОВ: Ну и я живу в Москве, в мирном городе.

С. ПАРХОМЕНКО: В России не идёт война, и вы это хорошо знаете.

В. КВАЧКОВ: Какая война не идёт в России?

С. ПАРХОМЕНКО: Никакая война не идёт в России.

В. КВАЧКОВ: Вы, я думаю, заблуждаетесь.

С. ПАРХОМЕНКО: Никакая война не идёт в России!

В. КВАЧКОВ: Ну это ваше личное мнение.

С. ПАРХОМЕНКО: Некоторое время на территории России шла война на территории Чеченской республики. Последнее время, как меня уверяют, она прекратилась.

В. КВАЧКОВ: Вы относите к войнам только применение огнестрельного оружия в открытых формах и применение военной силы. Это не так, Сергей. Современный войны ушли в другую плоскость ведения борьбы и геополитического противоборства, в которой войны ведут финансовыми, экономическими... Геноцид русского народа осуществляется не уничтожением их в лагерях, а вымиранием голодом, вымиранием по безнравственному телевидению, уничтожением нравственных категорий в русском народе.

С. ПАРХОМЕНКО: Мне кажется, что это какие-то фантазии. Мне кажется, что всякий нормальный здравомыслящий человек способен отличить войну от не войны. Всякий нормальный здравомыслящий человек может отличить поведение людей, которые посреди мирного времени открывает...

В. КВАЧКОВ: Да какое же это мирное время? Русский народ вымирает по полтора миллиона в год.

[kapparot]

С. ПАРХОМЕНКО: Люди, которые возле дороги открывают стрельбу и взрывают мину самодельную, это люди, которые осуществляют террористические действия. Так ведь?

В. КВАЧКОВ: Нет, не так. Это зависит от цели.

С. ПАРХОМЕНКО: Это не зависит от цели. Это медицинский факт. Некто стрелял в проезжающую машину и подрывал её...

В. КВАЧКОВ: Если вы о медицинских фактах — я не специалист по медицине. Я считаю себя... по крайней мере, так принято считать — даже по тому, что вы процитировали, я специалист в области (прошу прощения за тавтологию) специальных операций. Так вот, с точки зрения обывателя, даже уже некоторые обыватели понимают разницу между открытой формой вооружённой борьбы и скрытыми формами войны. А холодная война была войной?

С. ПАРХОМЕНКО: В переносном смысле.

В. КВАЧКОВ: Никакого переносного смысла, уважаемый.

С. ПАРХОМЕНКО: Холодная война — это полемический приём. Это термин, придуманный журналистами советскими и американскими...

В. КВАЧКОВ: Вы не знаете историю этого вопроса. Термин «cold war» или «холодная война» ввёл Черчилль в 46-м году. Это официальный термин американской геополитики, и в этой войне мы проиграли. Советский Союз проиграл, был побеждён в холодной войне.

С. ПАРХОМЕНКО: Это несомненно фигура речи. Он был побеждён в противостоянии экономическом и в гонке вооружений на протяжении нескольких десятилетий. Война между Соединёнными Штатами или, скажем, блоком НАТО и Советским Союзом не велась, к счастью, не велась.

В. КВАЧКОВ: Какая война не велась?

С. ПАРХОМЕНКО: Для этого не надо быть не полковником, ни доктором наук, чтобы знать, что войны между Соединёнными Штатами и Советским Союзом не было.

В. КВАЧКОВ: Не нужно быть ни полковником, ни даже журналистом «Эха Москвы», чтобы знать, что между Советским Союзом и США велась холодная война.

С. ПАРХОМЕНКО: Велось экономическое, политическое, идеологическое и так далее противостояние, которое называлось красивым термином «холодная война».

В. КВАЧКОВ: Ну для вас это термин, а для нас, русских людей, он кончился поражением и разгромом нашей страны. Хотя она могла жить...

С. ПАРХОМЕНКО: Противостояние окончилось вполне закономерным поражением. Давайте мы обратимся к вашим словам по поводу войны. На меня чрезвычайно большое впечатление произвела следующая цитата из вашего заявления, которое вы сделали в июне 2006-го года, когда заканчивалось следствие и начинался, собственно, судебный процесс. Вы или во всяком случае от вашего имени было распространено следующее заявление: «Вооружённые акции национально-освободительной войны являются международно признанной, законной формой сопротивления народов социальному и национальному угнетению. Это право народа и, соответственно, каждого гражданина провозглашено во Всеобщей Декларации Прав Человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 48-го года, под которой стоит подпись Российского государства». Вы по-прежнему согласны с этим мнением?

[kapparot]

В. КВАЧКОВ: Да, конечно.

С. ПАРХОМЕНКО: А зачем вы это заявили? Это неправда.

В. КВАЧКОВ: Вы читали преамбулу?

С. ПАРХОМЕНКО: Вот передо мною Всеобщая Декларация Прав Человека. Найдите, пожалуйста, эту цитату.

В. КВАЧКОВ: «Принимая во внимания, что необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать в качестве последнего средства (повторяю, если вы плохо читали) к восстанию против тирании и угнетения».

С. ПАРХОМЕНКО: Таким образом, Декларация Прав Человек отвергает восстания против тирании...

В. КВАЧКОВ: Повторяю для журналистов «Эха Москвы»: «и чтобы человек не был вынужден прибегать в качестве последнего средства к восстанию против тирании и угнетения».

С. ПАРХОМЕНКО: Ну хорошо. Таким образом Декларация Прав Человека отвергает эту возможность. Правильно?

В. КВАЧКОВ: Повторяю третий раз...

С. ПАРХОМЕНКО: Можно повторить сколько угодно. Мы все здесь умеем читать.

В. КВАЧКОВ: Здесь сказано, что человек имеет право прибегать в качестве последнего средства к восстанию.

С. ПАРХОМЕНКО: Так же точно, как к вооружённым акциям национально-освободительной борьбы человек, несомненно, прибегать не может.

В. КВАЧКОВ: Человек не должен прибегать, да?

С. ПАРХОМЕНКО: Да, человек не должен прибегать. А вы считаете, что тем не менее это возможно.

В. КВАЧКОВ: А нас заставляют прибегать к этому. По крайней мере, ситуация в России движется к тому, чтобы русская нация была вынуждена прибегать...

С. ПАРХОМЕНКО: «Замысел Чубайса, — пишете вы в том же документе, — является составной частью военной партизанской операции». Вы считаете возможным вести партизанские операции в Москве и её окрестностях сегодня? Вот это, собственно, возвращение к моему вопросу первому. Вы одобряете людей — вы, оправданный присяжными вчера, — которые вели бы партизанские операции в окрестностях Москвы?

[kapparot]

В. КВАЧКОВ: Вы либо задаёте мне провокационный вопрос...

С. ПАРХОМЕНКО: Я цитирую вас.

В. КВАЧКОВ: Нет — вы задали вопрос. Слово «одобряете» влечёт за собой огромную ответственность согласно новому закону или новой редакции закона о терроризме.

С. ПАРХОМЕНКО: Вы ответили на этот вопрос здесь же, уже в этом заявлении. «Замысел партизанской операции, — пишете вы, — по ликвидации Чубайса не может рассматриваться как преступный, и никакой речи о какой-либо и чьей-либо вине идти не может».

В. КВАЧКОВ: Да, согласен.

С. ПАРХОМЕНКО: Таким образом, вы одобряете партизанскую операцию.

В. КВАЧКОВ: Нет. Я ещё раз говорю, что если это была акция национально-освободительной борьбы, то эта акция не может считаться... и далее что там дальше написано. Это акция национально-освободительного движения была бы, если б это делали какие-то русские партизаны. Но они этого не делали.

С. ПАРХОМЕНКО: А кто ж это делал по вашему?

В. КВАЧКОВ: Варианта два. И моя защита пыталась убедить в этом присяжных. И, как видно, четырёх из двенадцати она убедила в том, что это была либо самоимитация Чубайса, либо акция по намечавшемуся тогда (это был 2005-й год) разделу РАО ЕЭС. Акулы бизнеса сцепились...

С. ПАРХОМЕНКО: Понятно. Здесь можно фантазировать сколько угодно. Признано, что это не так. Правда? Теми же самыми присяжными, которые, собственно, признали, что вы не имели к этому отношения.

В. КВАЧКОВ: Ещё раз говорю — четверо...

С. ПАРХОМЕНКО: Ну четверо. А там девятеро. Ну хорошо. Одни и те же присяжные приняли два решения — одно и другое. Мы либо оба их считаем правильными, либо оба их считаем ошибочными. Это ведь правильно?

В. КВАЧКОВ: Нет, неправильно.

С. ПАРХОМЕНКО: Почему?

В. КВАЧКОВ: Вы меня пригласили оценить и узнать, как присяжные оценивали представленные доказательства. Линия защиты заключалась в том, что покушения реально не было — что Чубайс либо сам это сделал в целях повышения своего упавшего донельзя рейтинга, либо это сделали его конкуренты в рамках...

[kapparot]

С. ПАРХОМЕНКО: Линия защиты всегда изобретает и выдумывает самые невероятные и иезуитские аргументы для того, чтобы выгородить своего подзащитного. Это профессия адвоката. Нормально это.

В. КВАЧКОВ: Вы знаете, а профессия гособвинения — сфабриковать дело и представить его таким образом, чтобы присяжные оправдали нас.

С. ПАРХОМЕНКО: Да, профессия представителей потерпевшего была — доказать, что их клиенту был нанесён ущерб. Это тоже их профессия. Всё нормально — состязательный суд.

В. КВАЧКОВ: Правильно. Поэтому если я сейчас нахожусь перед вами, то линия защиты оказалась более убедительной, чем линия гособвинителей и линия Чубайса.

С. ПАРХОМЕНКО: В том, что касается вашего личного участия. Однако она оказалась менее убедительной в том, что касается сути произошедшего.

В. КВАЧКОВ: Да, согласен с вами.

С. ПАРХОМЕНКО: Таким образом, мы ещё и ещё раз приходим к тому, что факт покушения на Чубайса является подтверждённым. Поэтому не вокруг гипотетических событий — какой-то там инсценировки или какого-то там представления. Постольку поскольку мы предполагаем, что решение присяжных о вашей невиновности тоже правильное, то мы ровно так же, на этом же самом основании предполагаем, что и с покушением всё правдоподобно, что покушение имело место...

В. КВАЧКОВ: Ровно так, как трое присяжных посчитали меня всё-таки виновным, точно так же четверо присяжных посчитали, что была инсценировка. Так же, да?

С. ПАРХОМЕНКО: Хорошо, да. А большинство и в том и в другом случае посчитало... всё в порядке. Я как раз стою на той позиции, что нам следует уважать и одно решение, и другое. Я в данном случае совершенно согласен с комментариями Анатолия Борисовича Чубайса, который сказал — по-моему, это очень точная и верная фраза, — что такая ошибка, во время которой оправдан виновный, гораздо менее опасная и гораздо менее тяжела, как-то так он выразился, чем другая ошибка, когда был бы обвинён невиновный. Совершенно верная, точная и вполне себе безупречная фраза.

В. КВАЧКОВ: Это классический подход. И Чубайс сказал, что он кое-что знает в этой области, согласен с вами.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну да, потому что он следил за материалами дела.

В. КВАЧКОВ: Я думаю, он не только следил за материалами дела — он активно направлял. И в том числе то, что нас судили три года, это активная позиция следящего Чубайса.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, это ваше предположение.

В. КВАЧКОВ: Я сидел три года — как предположение?

[kapparot]

С. ПАРХОМЕНКО: Я предполагаю другое. Я полагаю...

В. КВАЧКОВ: А вы предполагаете, что я сам хотел сидеть там. Да?

С. ПАРХОМЕНКО: Я предполагаю, что политического влияния Чубайса и ряда других людей вполне хватило бы на то, если б он хотел оказать такое влияние, на то, чтобы держать вас за решёткой столько, сколько вас им захотелось бы держать.

В. КВАЧКОВ: Нет. Хватило Чубайса только на три года и два месяца. Дальше кончилось. Почему, не знаю.

С. ПАРХОМЕНКО: Это предположения. Вы имеете право на предположение — я не лишаю вас этой возможности. Но не лишайте и вы меня такой же возможности.

В. КВАЧКОВ: Я вас не лишаю.

С. ПАРХОМЕНКО: Друзья мои, вот мы 21 минуту здесь ведём этот странный разговор, и некоторые из вас, наверное, удивляются, зачем я это делаю, почему я задаю вопросы, которые позволяют Владимиру Васильевичу высказываться в том духе, в котором ему наверное правильнее было бы высказываться в своём последнем слове на суде. Здесь я как-то предоставляю ему возможность гарцевать на этом коне. Мне кажется, что моя задача здесь и долг — продемонстрировать...

В. КВАЧКОВ: Я всё ещё гарцую?

С. ПАРХОМЕНКО: Да, конечно. Продемонстрировать своё доверие к вам. Мне кажется, что вы сами вполне можете оценить уровень этих аргументов и вполне можете оценить это мировоззрение перед нами — передо мной и перед вами человек, который вот таким образом, как это только что было сказано, относится к человеческой жизни, вот таким образом...

В. КВАЧКОВ: Я не расцениваю человеческую жизнь по отношению к Чубайсу...

С. ПАРХОМЕНКО: Я не говорю, как. Вот таким вот образом, как вы высказались, вы относитесь к человеческой жизни.

В. КВАЧКОВ: Не к человеческой жизни. Я отношусь так к Чубайсу, а не к человеческой жизни.

С. ПАРХОМЕНКО: Вот таким образом, как вы высказались, вы относитесь к праву мирных граждан вести мирную жизнь...

В. КВАЧКОВ: Чубайс не относится к мирным гражданам в России.

С. ПАРХОМЕНКО: Я отношусь к мирным гражданам в России — я живу в этом городе...

В. КВАЧКОВ: А что, вы были подорваны на Митинском шоссе?

С. ПАРХОМЕНКО: Вы одобрили действия, признали правомерными действия людей, которые в городе, в котором я живу, а не Чубайс — я, моя жена, мои дети, мои друзья, мои сослуживцы...

В. КВАЧКОВ: Здесь живёт и моя жена, мои дети, мои коллеги, да.

[kapparot]

С. ПАРХОМЕНКО: Ваши внуки, ваши дети, да. Так вот — вы в городе, который населён мирными людьми, никто из которых не является ни террористом, ни преступником — я говорю о своей жене, своих детях, своих коллегах и так далее...

В. КВАЧКОВ: Это относится к моей жене, моим детям и коллегам?

С. ПАРХОМЕНКО: Я думаю, что относится и к ним. Я верю в то, что вы женаты на хорошей женщине и что ваши дети честные люди. Так вот, вы в городе, где все они живут и где произошло это событие, где произошли эти насильственные действия, где произошла попытка убийства...

В. КВАЧКОВ: Попытки убийства не было.

С. ПАРХОМЕНКО: Где произошло в соответствии со вчерашним решением присяжных покушение на жизнь...

В. КВАЧКОВ: К сожалению, нам не удалось доказать этого, да.

С. ПАРХОМЕНКО: ... нескольких человек — и Чубайса, и людей, которые были вместе с ним...

В. КВАЧКОВ: Сергей, подождите. Вы сейчас вводите в заблуждение радиослушателей.

С. ПАРХОМЕНКО: Одну секунду. Я не ввожу — Чубайс не был один в этих двух автомобилях.

В. КВАЧКОВ: Но вы ж знаете, что было с сопровождающими.

С. ПАРХОМЕНКО: Тем не менее они там были. И постольку поскольку там прогремел взрыв и летали пули, их жизни — как и жизни других людей, живущих в этом мирном городе, который не находится в состоянии войны вопреки тому, что вы говорите и что совершенно очевидно для каждого из наших слушателей...

В. КВАЧКОВ: Не очевидно. Для тех людей, которые погибают в России от холода, от нищеты и болезней, это не очевидно.

С. ПАРХОМЕНКО: Так вот. Я думаю, что наши слушатели вполне способны сами решить, идёт ли в Москве война и возможны ли в Москве военные действия...

В. КВАЧКОВ: Война идёт не в Москве — война идёт в России против русского народа.

С. ПАРХОМЕНКО: ...подобные тем, которые организовали люди, чьи действия вы одобряете. Здесь давайте прервёмся на 4 минуты новостей. И вернёмся в эту студию для продолжения этого разговора.

В. КВАЧКОВ: Хорошо.

НОВОСТИ