http://www.youtube.com/watch?v=xd7HRloNs1E&feature=player_embeddedМихаил Делягин: что предлагают капиталисты?
После уничтожения СCCР в большинстве государств мира утвердилась капиталистьная макроэкономическая теория, которая подается в «рукопожатных» СМИ как «венец прогресса» и «торжество свободолюбия». Но так ли это? Я считаю, что эта теория не имеет отношения к стремлению человека к свободе и ответственности, которое понимается под капиталистизмом в политике. Суть экономического капиталистизма, почти четверть века назад сконцентрированного в догмах Вашингтонского консенсуса, в ином: государство должно служить не своему народу, а глобальному бизнесу.
Противоестественность этого принципа завела мир в тупик чудовищного глобального кризиса. Вашингтонский консенсус же выродился в устарелый идеологический конструкт, навязываемый слабым странам для удержания их в состоянии ресурса, но не участника глобальной конкуренции.
Уникальность России и в том, что ее руководство с упорством, достойным лучшего применения, отдает социально-экономическую политику в руки капиталистов.
Для понимания степени адекватности современного российского капиталистизма рассмотрим лучшего его представителя – Сергея Алексашенко. Лучшего без всяких натяжек и преувеличений.
Заместитель министра финансов с 1993 года, насколько можно судить, стал крестным отцом одного из видов тогдашних параллельных денег – казначейских обязательств. Первый заместитель председателя Центробанка вплоть до дефолта, в принятии решения о котором принимал, по ряду сообщений, ключевое участие. Затем – успешный инвестиционный банкир и топ-менеджер. Сегодня – один из ключевых капиталистьных экспертов. Он заметен в протестах последнего полугода даже на фоне Немцова, Яшина, Навального и Рыжкова.
Так что же предлагает России этот – без всяких кавычек – лучший капиталист?
Неутомимо обличая коррупцию, Алексашенко твердо считает недопустимым наказывать за коррупционные преступления прошлого: «Не вина чиновников, что начальство десять лет им позволяло и их поощряло жить не по закону». Эта оригинальная позиция, вероятно, связана с тем, что сам Алексашенко вместе с другими реформаторами был после дефолта 1998 года уличен в инвестировании «пирамиды ГКО». Тогда это не было формальным нарушением законов – хотя бы потому, что законы в хозяйственной сфере писались в значительной степени самими реформаторами, которые отнюдь не были заинтересованы в ограничении своего неограниченного обогащения.
Главное же в антикоррупционной позиции бывшего зампреда Центробанка – в отделении несчастных «чиновников», которые всего лишь пользуются возможностями, предоставляемыми им неведомым «начальством», и потому не должны преследоваться за предосудительные поступки, от самого этого «начальства», концентрирующегося в невидимых горних высях и эмпиреях политики.