Невозможно видеть кучу евреев и не понимать Вагнера. Хотя бы подсознательно и даже если считаешь себя евреем. Оценка еврейства возникает у человека глубоко на уровне эмоций, а не верхних слоев сознания. Поэтому на Вагнера в Израиле есть спрос.
– Самое интересное, что в своих операх Вагнер еврейский вопрос никак не затрагивает. Я не знаю у него ни одного персонажа еврея. Впрочем, есть похожие. Например, нибелунги. Вот посмотрите на этого нибелунга Миме из «Зигфрида»:
http://www.youtube.com/watch?v=EY0-PSeXpjk(Сцена, где Зигфрид кует себе меч, а Миме варит ему как бы еду, на самом деле зелье).
Кого он вам напоминает?
Однако нибелунги у него тип не просто подлого человека, который за деньги продал любовь и одержим жаждой мирового господства, это некая раса человекообразных существ – биологический факт, который изменить никак нельзя, иначе как уничтожив эту расу физически. – Это типично расистская и еврейская позиция (может, поэтому евреи и любят Вагнера, ведь они тоже считают, что «еврей» – это врожденно, неизлечимо и неисправимо), – какой может быть спор с врожденными качествами? Их либо уничтожать, либо терпеть и мириться с ними. Вот типичный результат такой позиции: идеями Вагнера проникся один типичный местечковый еврей пианист Иосиф Рубинштейн. Он пришел к Вагнеру с «покаянной», стал его концертмейстером и всю жизнь служил ему, как собака, надеясь таким образом искупить свое «еврейство». Когда же Вагнер умер, Рубинштейн решил, что и он теперь жить не имеет права, и покончил с собой на могиле хозяина. – Дикость, маразм, изуверство! В противоположность сей позиции мы говорим: не нравится тебе быть евреем, подлецом, мерзавцем – не будь им, или иди лечиться к психиатру. Вот в отрицании этого маразма как раз состоит основная точка расхождения между классическим антисемитизмом и еврейством. На этом основаны и все мои разногласия с местными евреями, даже с Рапопортом, с которым наш разговор никогда не переходил на грубость:
Вы считаете, что существует особый вид человека, называемый «евреем», который чем-то резко отличается от не-евреев. …А я вот верю, что все люди по сути одинаковые, не вижу я этого деления на «евреев» и «не-евреев», кто-то искусственно разделил людей, наделив их разными статусами и правами, потому часть их и уверовала в свою особенную «голубую кровь». Но кровь в действительности у всех одна – красная, и грехами мы все страдаем одинаковыми, можем быть как порядочными, так и негодяями.
Ницше поначалу тоже был очарован Вагнером, но быстро раскусил его и даже его самого считал «евреем», и это неспроста: позиция Ницше прямо противоположна еврейской и вагнеровской: «Пусть впредь вашей честью будет не то, откуда вы пришли, но то, куда вы идете! ваша воля и ваша нога, которые стремятся дальше вас самих, вот что должно принести честь!» (Так говорил Заратустра). Евреев же, как мы видим на этом форуме, волнует прежде всего происхождение. Они не могут спорить о тезисе, но всегда переходят на личность, когда же и личность обвинить нечем, они «аргументируют» свою «правоту» родовым происхождением оппонента: "»вот твои предки были нехорошими людьми, поэтому ты неправ».
В общем, разницы между еврейской позицией и позицией Вагнера я не вижу никакой. Евреи открещиваются от Вагнера только потому, что он не еврей, к тому же, его и Гитлер любил. Не забывайте, что для еврея важно, не что сказано, а кем сказано. Проведите эксперимент, подобный тому, что мы уже проводили:
http://bolshoyforum.com/forum/index.php?topic=25027.msg688735#msg688735 Перепишите статью Вагнера, заменив чисто морально-субъективные оценки с негативных на позитивные и припишите авторство какому-нибудь эдельштейну – я уверен, от евреев не будет ни одного возражения:
«
Еврей, который имеет одного Бога и только для себя, прежде всего в каждодневной жизни бросается нам в глаза своим наружным видом. Этот особенный вид — неотъемлемая принадлежность еврея, среди какой бы европейской национальности он ни вращался, — для всех их представляет черты обаятельно-привлекательные: мы невольно желаем иметь много общего с человеком, обладающим таким видом. До сих пор это должно было считаться счастьем для евреев; теперь же, как мы видим, они чувствуют себя прекрасно со своим счастьем; судя же по еврейским успехам, их различия <с нами> обратились как бы в отличия от нас».