Истрория национализмов

[Вирк]

Пионер.
Большевики были остервенелыми европеизаторами России, и бескомпромиссными продолжателями западнических традиций русской интеллигенции. Прежде всего, они были убежденными антипатриотами России. В 1917-18 гг. «за патриотизм» расстреливали как за разновидность контрреволюции. Русские патриоты-националисты  - прежде у интеллигенции носили кличку «черносотенцы-погромщики», теперь «русские фашисты» - всегда рассматривались большевиками как главные принципиальные враги советской власти (и были таковыми в действительности). Вожди большевизма отличались животной ненавистью ко всему русскому (черта вполне типичная для «русской» интеллигенции). В совдепии русский патриотизм обзывался «великодержавным шовинизмом» и беспощадно преследовался. Всё русское подвергалось глумлению и запрету, - русская история была упразднена вовсе и не преподавалась ни школьникам, ни студентам, русский образованный класс планомерно истреблялся, большевицкие пропагандисты издевались над самим русским именем. Ощутить накал преследований русских можно из сделанной С. Обогуевым подборки: Русский национальный вопрос и XII съезд РКП(б).

Во второй половине 30-х годов Сталин, окончательно утвердив свою власть, отказался от традиционной для большевиков открытой антирусской ориентации. В школы и вузы была возвращена русская история, прекратилось глумление над русскими культурой и обычаями, дозволили уважать кое-кого из русских национальных героев. Советские марксисты пересмотрели взгляд на Россию как исключительно сплошь реакционное явление в мировой истории, «тюрьму народов», стоящую на пути Прогресса человечества. За Россией признали некоторую прогрессивную роль в истории и определенный вклад в мировую культуру (хотя, конечно, общая отсталость и «реакционность» по сравнению с Европой сомнению никогда не подвергались). В дальнейшем Сталин возродил некоторые институты и атрибуты Российской империи. Заметим, что подражание царизму и традиционному русскому государству - весьма умеренное и острожное - еврейскими большевиками (которым принадлежала ведущая роль в партийном и государственном аппарате, в карательных органах) было встречено с крайним недовольством, с озлоблением.

Сталин дезавуировал традиционную большевистскую  антирусскую риторику не из русского патриотизма, не из симпатии к русским людям, а по соображениям вполне прагматичным. В Германии к власти пришли нацисты. Национализм демонстрировал превосходство над коммунизмом. СССР готовился к большой войне, в которой Сталин предполагал опереться на традиционный народный русский патриотизм, использовать государственный инстинкт русского народа в интересах советского государства. Советская социальная демагогия о братстве трудящихся всех стран в официальной пропаганде продолжала занимать первое место, но в способность интернационализма мобилизовать народ на тяжелую войну советские вожди обоснованно сомневались. В 30-е окончательно реабилитировали понятия Родины и патриотизма. Марксистское положение «у пролетариата нет отечества!» убрали с переднего плана пропаганды. Акцент переставили на Советский патриотизм и любовь к Социалистическому отечеству. По существу, конечно, никакого настоящего советского патриотизма тогда не было и быть не могло. Советскую направленность старались придать народному русскому патриотизму (собственно советский патриотизм возник не ранее победы в войне 1941-45 гг.).

Надо признать, что расчеты Сталина на русский патриотизм вполне оправдались. Коммунисты лишь использовали русских и их патриотизм в своих политических интересах и не более того, антирусская природа советской власти всегда брала свое. После смерти Сталина во времена «оттепели» советская интеллигенция вместе с «ленинскими нормами партийной жизни» принялась возрождать антирусские большевистские традиции, и одновременно яростно бороться с «великодержавным шовинизмом». У шестидесятников стало принято ассоциировать русское с ненавистным сталинизмом. Фундаментальной причиной «культа личности» объявили  исконное рабство русского народа, исказившего светлые идеалы коммунизма. Главной жертвой «нарушения социалистической законности» была признана павшая во внутрипартийной борьбе «ленинская гвардия» - жуткие убийцы и палачи русского народа.

[Вирк]

Отсюда реакция советских русских на «оттепель» и «преодоление культа личности» - нарочитое почитание Сталина как победителя в Великой Отечественной войне. Кроме того, возникло соперничество между сформировавшейся в сталинскую эпоху нееврейской номенклатурой и рвущимися к прежней власти и влиянию потомками реабилитированных еврейских комиссаров. Для послесталинского СССР характерно идеологическое противостояние еврейских коммунистов, возрождателей «ленинских норм партийной жизни», и советских «реакционеров» - русских сталинистов.

В брежневскую эпоху установился известный идеологический компромисс: русскую культуру, историю, русский патриотизм не третировали, но русский национализм считали принципиально недопустимым и по-прежнему жестоко преследовали как «великодержавный шовинизм». Считалось, что советское это и есть русское, его, русского, высшее и лучшее выражение.

Напротив, с нерусскими национализмами советская власть заигрывала. Они были дозволены, пока не принимали явно антисоветской направленности. Просоветские национализмы поощрялись. Русский национализм для советской власти идеологически и политически был абсолютно неприемлем даже как просоветский.

В СССР единственным легальным прибежищем русского национального самосознания была так называемая деревенская проза. Русским писателям «деревенщикам» дозволялось скупыми слезами оплакивать мучительную гибель русской деревни, трагедию русского крестьянства (на сущность и масштаб этой трагедии можно было лишь косвенно намекать).

Часто путают известный антисемитизм части советской номенклатуры с русским национализмом. Однако корни номенклатурного «антисемитизма» лежат не в русском национализме. Как мы уже отмечали, это была реакция нееврейских номенклатурных кругов (в большинстве происходящих из русских крестьян) на агрессивные претензии на власть потомков «незаконно репрессированных» при Сталине большевицких комиссаров. Здесь тоже был установлен идеологический компромисс: большую часть «ленинской гвардии» реабилитировали, но наиболее видным вождям еврейского коммунизма – Троцкому, Зиновьеву, Каменеву и пр. – было отказано в реабилитации, их по-прежнему официально считали «антипартийной» «антиленинской» группировкой.

Советская интеллигенция к русским относилась (и относится по сию пору) с презрением, а к русскому национализму – с омерзением. Вожди и авторитеты советской интеллигенции, преимущественно евреи, во времена «оттепели» исповедовали революционную коммунистическую романтику. Среди «шестидесятников» созрело убеждение, что, кроме злодея Сталина, в искажении и опошлении светлых идеалов Коммунизма и Революции виновен склонный к деспотизму и рабству «азиатский» русский народ. Впоследствии, когда неудовлетворенная брежневскими идеологическими компромиссами шестидесятническая интеллигенция обратилась в сторону антисоветизма и капиталистизма, русский народ – злобный и отсталый «азиатец» - оказался виновен в пришествии на Землю злодейского коммунизма и ответственен за все его преступления на планете (в прошлом, настоящем и будущем).

[Вирк]

Надо сказать, что поскольку в СССР единственной дозволенной формой выражения русского национального самосознания была «деревенская проза», то интеллигенции было довольно легко объявлять русский патриотизм-национализм явлением глубоко реакционным, следствием деревенской ограниченности и крестьянской отсталости русского народа. Вообще куда бы ни повернулись идеологические симпатии Прогрессивной Интеллигенции – от коммунизма до антикоммунизма и либертарианства – на пути Прогресса, как бы его не понимали в этот раз, оказывалась тысячелетняя византийская русская дикость и «некультурность», и их худшая форма – русский патриотизм-национализм. К национализмам всех иных народов – от ичкерийского до прибалтийского – советская интеллигенция относилась с неизменной симпатией или, по крайней мере, с уважением. Достаточно напомнить, что капиталистьная интеллигенция прощала (или «не замечала») нерусским националистам («национальным демократам», как их стали именовать в перестройку) активное и добровольное соучастие в истреблении нацистами евреев во время Второй мировой войны («холокост»).

В той или иной мере в номенклатурной и около номенклатурной среде течения национал-коммунистического толка легально существовали во всем социалистическом лагере, включая республики Советского Союза. Поэтому вместо государств социалистических после распада Восточного блока органично возникли государства национальные с националистической идеологией. Исключение составляла одна РСФСР. Русских коммунистов, которых бы заботили собственно Русские Национальные интересы, никогда не существовало. Считалось, что русские должны быть счастливы от одного наличия советской власти, в ней их главный и единственный интерес. Возразить советской интеллигенции было некому. Русский образованный класс был истреблен или бежал из России в первые годы после революции.