куда подевались 35 000 мессеров+20 000 фокеров+15 000 юнкерсов 3 РЕЙХА?
"...поверь, я, как никто другой, уважаю таких СУПЕРасов как Кожедуб+Покрышкин.
Это люди выдающихся боевых мастерства и таланта. Я понимаю, какого пота и крови им стоили их победы. Особенно в наших ВВС, где лётчику и выбирать не из чего, и убегать нельзя. Но, при этом, могу заявить тебе точно, на 99 % война была выиграна такими летчиками как я – «простыми», не Героями. Именно «такие как я» занимались рутиной – обеспечивали удары штурмовиков и бомберов, прикрывали наземные войска, летали на разведку и мн чего ещо-из этого и состоит война, и не будь нас, на эту тривиаль Героев просто не хватило бы.
Да, Кожедуб+Покрышкин как воздушные бойцы выше всех, но на войне, они вдвоём не заменят даже 10 таких как я. Вот такой расклад!
Я почти всю войну провоевал командиром звена
5-й гиап сбил намного больше, чем др полки вашей дивизии-ПОЧЕМУ?
5-й гиап летал на Ла-5 и задачи на «свободную охоту»+«расчистку воздуха» ставили чаще, чем нам.
тч летчики в 5-м гиап были самые опытные, «молодняка» у них практически не было. Элитный был полк, пополнялся только летчиками с боевым опытом- приходит пополнение, так вначале себе отбирал летчиков 5-й гиап, а потом, что оставалось — нам, в 106-й и 107-й..
Была такая привилегия у гвардейских полков — можно было избавляться от негодных летчиков. Все-таки Гвардия есть Гвардия. На направлении главного удара самые трудные задания в первую очередь «гвардейцам». Отсюда и особые требования к летному составу.
Наш авиационный корпус Аладинского входил в Резерв Главного Командования - три полка — два на «яках» +один на Ла-5; авиаполк на «аэрокобрах», 2 дивизий штурмовиков Ил-2, авиаполка Пе-2 и звена По-2.
см наша ВОЕН СТАТИСТИКА-на небесн тихоход У-2 летали 50 авиаполков
ср живучесть была= истреб 64 + штурм 11 + бомбёр 48 +морск торпедоносец-всего 3 боевых вылета
- ежемес потери ВВС РККА = 1000 шт, из них не боевых =60%,
- в 44-м все потери ВВС=24800 шт- в тч 15100 - это не боевые
— Да по-всякому. Если я его сбил, а он загорелся и упал, я должен посмотреть место, где произошло падение, отметить его и время падения на карте. Если летчиков в группе несколько, то они подтверждают сбитого. Потом запрашивают наземные войска. Если наземные войска падение подтверждали, сбитого засчитывали обязательно. Если я сбивал в одиночку, тогда на место падения посылали человека (офицера или старшину). Он наземные войска расспрашивал, обломки находил
К концу войны сбитых стали засчитывать по фотокинопулемету. У нас ФКП стояли с начала 1944 года. Прилетаешь и говоришь: «Сбил». Пленку смотрят: «Ну и где же ты его сбил? Нет ничего». Раз на пленке нет — значит, не сбил. Или наоборот: «Вот он! Подтверждаем!»
— По подтверждению ведомого могли засчитать? Там летали парой, ФКП самолеты не оборудованы, ведущий сбил — ведомый подтвердил.
— Могли засчитать, но далеко не всегда. Там от человека все зависело. Если летчик проверенный, испытанный боец, то засчитывали, а если имеет славу балабола и болтуна (а такие были, чего таить?) — не засчитают.
— Были случаи, когда сбитых приписывали? Были. Не часто, но бывало. Причины таких приписок могли быть самыми разными.
Такой случай был. На Сандомирском плацдарме. Полетел я с одним замкомэска на «свободную охоту» парой. Этот замкомэска был опытным летчиком, давно воевал и по количеству сбитых вплотную подошел к тому, чтобы на Героя Советского Союза. Ладно, подвесили бомбы, летим-отбомбились удачно и уже шли обратно, как нам навстречу пара «мессеров» (тоже, видать, шли домой). Сошлись мы с ними на лобовой, потом встали в вираж, раз-два крутанулись и разошлись. Все нормально, но на докладе этот замкомэска заявляет: «Я «мессер» сбил!» Я ему: «Где же сбил?! Ничего ты не сбил!» Разругались мы с ним страшно! («По матери» друг дружку крыли!..
