понимание войны

[бур]

В конце апреля 1945 г. по заданию Гитлера Борман доставил в бункер Рейхсканцелярии швейцарского журналиста К.Шпейделя для последнего, практически предсмертного, интервью Гитлера. Гитлер был краток, всего 5 вопросов, на вопрос о евреях вообще не стал отвечать - не до них. Последние вопрос и ответ таковы:

"Вопрос: О каком решении в своей жизни вы жалеете больше всего?

А.Г. Разгон верхушки СА в 1934 г. и казнь Рема. Тогда я пошел на поводу у собственных эмоций, сыграли роль и грязные интриги внутри партии. Эрнст со всеми его недостатками был преданным национал-социалистом и с самого начала борьбы шел со мной плечом к плечу. Без его штурмовых отрядов НСДАП не было бы. Я знаю, многие тогда меня обвиняли в предательстве национальной революции, но вопреки всяческим слухам мною двигали только соображения морали и нравственности, я боролся за чистоту партийных рядов. Эрнст был моим другом и умер с моим именем на устах. Если бы он сегодня был рядом, все было бы по-другому. А вермахт просто предал меня, я гибну от рук собственных генералов. Сталин совершил гениальный поступок, устроив чистку в Красной Армии и избавившись от прогнившей аристократии".

Ругать генералов у Гитлера были основания: к концу лета 1942 г. немцы захватили такую часть СССР, что оставшаяся была уже слабее даже одной Германии. Хваленые немецкие генералы даже в этих условиях победить советских генералов не смогли. Эта мысль Гитлера понятна, но ему в этом интервью не было смысла делать рекламу Сталину - зачем? И почему он вообще в этот момент думал о нем? На этот вопрос уже никто не ответит, но думаю, что причина в переживаниях Гитлера за собственную ошибку - ведь это он лично в 1937 г. помог СССР избавиться от пятой колонны.

[бур]

"Специалист"
Давайте смотреть на Тухачевского не как на предателя, а как собственно на военного специалиста, хотя это, по большому счету, и невозможно. С 1931 по 1936 г. он был заместителем наркома обороны по вооружению Красной Армии, а на начало 1937 г. - первым заместителем. Как блеснул его "военный талант" в этот довольно большой срок на этой ответственнейшей должности?

Для любой страны является огромной трагедией, если она ведет войну не тем оружием, которое накопила перед войной. Это означает, что огромный человеческий труд и усилия были потрачены зря, это означает, что сотни тысяч, миллионы людей были убиты в боях из-за несовершенства оружия.

Немцы практически начали и закончили войну тем оружием и той техникой, которые они разработали в период, когда и Тухачевский заказывал советским конструкторам, что проектировать, а советским заводам - что и сколько выпускать для Красной Армии.

Немецкий основной средний танк, сравнимый с нашим Т-34, который провоевал всю войну (Т-IV) был заказан конструкторам в 1935 г. Истребитель "Мессершмитт 109", по мнению некоторых, - лучший самолет войны, был начат конструированием и испытаниями в 1934 г. Пикирующий бомбардировщик "Юнкерс-87" - в 1935, бомбардировщик "Юнкерс-88" - в 1936, "Хейнкель-111" - в 1935 г. Даже истребитель "Фоке-Вульф-190" и тот в 1938 г. То есть, к началу войны немцы имели на вооружении отработанные и освоенные, не уступающие ничему образцы военной техники, которая была настолько совершенна, что не устаревала до самого конца. Достаточно сказать, что Сирия применяла немецкие танки T-IV даже в "шестидневной войне" 1967 г.

А вот из тех оружия и техники, которые заказал для Красной Армии "выдающийся военный профессионал" маршал Тухачевский, к концу 1941 г., практически ничего не производилось - ни легкие танки серии БТ, ни средние Т-28, ни тяжелые Т-35, ни истребители И-16 и И-153, ни тяжелые бомбардировщики ТБ-3, летавшие со скоростью мотоцикла, ни "скоростные" бомбардировщики СБ. По широко известному замечанию конструктора артиллерийских орудий Грабина, если бы Тухачевский остался еще немного на посту замнаркома, то у Красной Армии не было бы и артиллерии.

Та наша техника и оружие, которые сделали войну (танки Т-34 и КВ, штурмовик ИЛ-2, бомбардировщик ПЕ-2, истребители ЯК, МиГ, ЛаГГ, зенитные орудия, минометы, "Катюши" и многое другое) были заказаны без Тухачевского.


Абстрактный маршал
Действия М.Тухачевского на посту замнаркома по вооружению вызвали настолько тяжелые последствия для Красной Армии, причем, последствия, длившиеся вплоть до окончания войны, что его следует характеризовать только за это либо отъявленным мерзавцем и негодяем, либо дураком, случайно попавшим на военную службу.

Военный человек, особенно руководитель, не может не обладать образным мышлением. Абстрактное мышление в военном деле губительно. Если Тухачевский не был мерзавцем, то тогда он не имел образного мышления - он не способен был представить себе ни будущих боев, ни способа применения в боях заказываемой им техники. Троцкистская прослойка генералитета Красной Армии организовала для Тухачевского мощную рекламу, хотя в сути своей ему нельзя было иметь звание выше поручика и уж, во всяком случае, его и близко нельзя было допускать к вооружению Красной Армии.

Что интересно - Сталин, похоже, видел неспособность Тухачевского образно мыслить, но, не будучи сам военным, он тушевался перед дутым военным авторитетом маршала-стратега. В 1930 г. он весьма скептически и точно отозвался об одном из военных проектов Тухачевского, но в 1932 г., когда будущий маршал затеял очередную склоку с Ворошиловым и с обидой напомнил Сталину об этом отзыве, то Сталин перед Тухачевским письменно извинился:

"В своем письме на имя т. Ворошилова, как известно, я присоединился в основном к выводам нашего штаба и высказался о Вашей "записке" резко отрицательно, признав ее плодом "канцелярского максимализма", результатом "игры в цифры" и т.п. Так было дело два года назад".

(Два года назад Сталин писал Ворошилову, что осуществить план Тухачевского - значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию.)

"Мне кажется, что мое письмо на имя т. Ворошилова - продолжает Сталин - не было столь резким по тону, и оно было бы свободно от некоторых неправильных выводов в отношении Вас, если бы я перенес тогда этот спор на эту новую базу. Но я не сделал этого, так как, очевидно, проблема не была еще достаточно ясна для меня. Не ругайте меня, что я взялся исправить недочеты своего письма с некоторым опозданием. С ком. приветом И.Сталин".

Здесь характерно даже не то, что Сталин просит извинений у Тухачевского за слова "канцелярский максимализм" и "игра в цифры", а то, что Сталин правильно распознал абстрактный образ мышления Тухачевского, но никак не связал это с его профессиональной пригодностью.

[бур]

Здесь требуется обязательное отступление. Дело в том, что постановка на производство совершенно нового изделия требует порой десятилетий, даже если это делается с иностранной помощью. Ведь для производства нужно не только иметь достаточно опытных специалистов по конструированию изделия, а опыт приобретается только с годами работы, но и развить производство комплектующих и материалов в других отраслях, скажем - в металлургии, химии, моторостроении и т.д.

Таким образом, если для войны требовалось нечто, что было в СССР в зачаточном состоянии, то оценить это нечто и своими заказами заставить промышленность освоить его производство обязан был Тухачевский.


Радиосвязь
У поражений начала войны много составляющих: это и неспособность нашего Генштаба распознать планы немцев, и острейшая нехватка младшего и среднего комсостава, и необученность войск, и несовершенство техники, и несовершенство организации. Но, думаю, ни одна из этих причин не вызвала столь катастрофических последствий, какие вызвало отсутствие в Красной Армии радиосвязи. Формально радиостанции были, но их было столь мало и качество их было таково, что можно считать, что мы начали войну без радиосвязи. И вина в этом лежит на Тухачевском, именно он ее не развил, а после него для этого уже не хватило времени.

Почему я начал говорить об образном мышлении Тухачевского? Потому что он заказывал огромное количество танков, он организовывал танковые корпуса (соединения, на вооружении которых находился 1031 танк!) Но без радиосвязи были бесполезны и танки, и их соединения.

Тут надо было образно представить танковую роту в реальной атаке. Вот, скажем, атакует наш передний край немецкая танковая рота. Все 10-15 танков ее связаны рациями. Танки приближаются к нашему переднему краю и тут по ним открывает огонь не разведанный немцами ранее наш противотанковый артиллерийский дивизион. Командир роты по рации немедленно дает команду роте отойти, одновременно по рации сообщает об этом в штаб. Штаб посылает приказом по радио к месту боя артиллерийских наблюдателей и те по радио вызывают и корректируют огонь гаубичных батарей по позициям дивизиона. Одновременно штаб связывается по рации со станциями наведения люфтваффе. Те по рации вызывают на позиции дивизиона пикирующие бомбардировщики. Дивизион подавлен, танковая рота вновь атакует и прорывает оборону без потерь.

А наша танковая рота? Командир на исходной позиции вылезает из башенного люка и машет флажками: "Делай как я". Рация только у него. Он идет в атаку впереди всех, его танки натыкаются на противотанковую оборону, как и в вышеописанном примере. Остановить танки роты без радиосвязи нет возможности, они вынуждены, исполняя приказ, идти на расстрел. Чтобы остановить роту командир, если он еще не убит, вынужден снова вылезти из танка и махать флажками и это на виду пехоты противника, ее снайперов и пулеметчиков.

Пара слов для не связанных с армией читателей. В армии один в поле не воин. Сила ее подразделений, частей, соединений и объединений в том, что на противника наваливаются все сразу. Для этого надо, чтобы сведения об обстановке непрерывно поступали командиру, а его приказы - боевым единицам армии. Все это обеспечивает связь. Нет связи - нет подразделений, частей, соединений и объединений. Есть отдельные солдаты, отдельные танки, отдельные орудия. Их много, но их будет бить по частям даже очень слабый, но объединенный связью, враг. Как Тухачевский мог это не понимать?!

[бур]

Радиосвязь
У поражений начала войны много составляющих: это и неспособность нашего Генштаба распознать планы немцев, и острейшая нехватка младшего и среднего комсостава, и необученность войск, и несовершенство техники, и несовершенство организации. Но, думаю, ни одна из этих причин не вызвала столь катастрофических последствий, какие вызвало отсутствие в Красной Армии радиосвязи. Формально радиостанции были, но их было столь мало и качество их было таково, что можно считать, что мы начали войну без радиосвязи. И вина в этом лежит на Тухачевском, именно он ее не развил, а после него для этого уже не хватило времени.

Почему я начал говорить об образном мышлении Тухачевского? Потому что он заказывал огромное количество танков, он организовывал танковые корпуса (соединения, на вооружении которых находился 1031 танк!) Но без радиосвязи были бесполезны и танки, и их соединения.

Тут надо было образно представить танковую роту в реальной атаке. Вот, скажем, атакует наш передний край немецкая танковая рота. Все 10-15 танков ее связаны рациями. Танки приближаются к нашему переднему краю и тут по ним открывает огонь не разведанный немцами ранее наш противотанковый артиллерийский дивизион. Командир роты по рации немедленно дает команду роте отойти, одновременно по рации сообщает об этом в штаб. Штаб посылает приказом по радио к месту боя артиллерийских наблюдателей и те по радио вызывают и корректируют огонь гаубичных батарей по позициям дивизиона. Одновременно штаб связывается по рации со станциями наведения люфтваффе. Те по рации вызывают на позиции дивизиона пикирующие бомбардировщики. Дивизион подавлен, танковая рота вновь атакует и прорывает оборону без потерь.

А наша танковая рота? Командир на исходной позиции вылезает из башенного люка и машет флажками: "Делай как я". Рация только у него. Он идет в атаку впереди всех, его танки натыкаются на противотанковую оборону, как и в вышеописанном примере. Остановить танки роты без радиосвязи нет возможности, они вынуждены, исполняя приказ, идти на расстрел. Чтобы остановить роту командир, если он еще не убит, вынужден снова вылезти из танка и махать флажками и это на виду пехоты противника, ее снайперов и пулеметчиков.

Пара слов для не связанных с армией читателей. В армии один в поле не воин. Сила ее подразделений, частей, соединений и объединений в том, что на противника наваливаются все сразу. Для этого надо, чтобы сведения об обстановке непрерывно поступали командиру, а его приказы - боевым единицам армии. Все это обеспечивает связь. Нет связи - нет подразделений, частей, соединений и объединений. Есть отдельные солдаты, отдельные танки, отдельные орудия. Их много, но их будет бить по частям даже очень слабый, но объединенный связью, враг. Как Тухачевский мог это не понимать?!


Без связи на земле
Если вы присмотритесь к мемуарам тех, кто начинал войну, то обратите внимание, что к 22 июня немцы забросили к нам в тыл неимоверное количество диверсантов, главной задачей которых было обрезать провода и убивать посыльных. Все! Без телефонной связи никаких армий, корпусов, дивизий и полков у нас в западных округах не стало. Вместо них образовались несколько тысяч рот и батальонов, которые действовали без единых планов и приказов. А штабные радиостанции армий, корпусов и дивизий были смонтированы в автобусах - легко распознаваемой цели для немецкой авиации. Через несколько дней не осталось и этих радиостанций.

Чтобы реально представить, что значит "иметь радиосвязь", давайте сравним насыщенность рациями наших войск и немецких.

Командующий Западным фронтом генерал армии Д.Г.Павлов объединял своим штабом 3-ю, 4-ю, 10-ю и 13-ю армии. Всего 50 дивизий всех видов или в пересчете на подразделения равнозначные батальону - примерно 1300 батальонов, или более 400 батальонов, дивизионов и эскадрилий в расчете на одну общевойсковую армию. Так вот, к середине дня 22 июня, командующий 3-й армией донес, что из имеющихся у него трех радиостанций две уже разбиты, а третья повреждена. Павлов из Минска запросил три радиостанции из Москвы. Ему пообещали прислать самолетом, но не прислали. Фактически с этого дня все усилия штаба Западного фронта сводились не к планированию обороны, а к тому, чтобы узнать, где находятся войска и что делают. Никакой устойчивой связи с ними не было. Фронт развалился на отдельно действующие части.

[Берег]

В письме М.Н.Тухачевскому ЛенГИРД предложила организовать институт на ее базе, поскольку она объединяет более 400 человек, интересующихся реактивным движением. Письмо было подписано председателем ЛенГИРД В.В.Разумовым, членами президиума Н.А.Рыниным, Я.И.Перельманом и другими.

16 мая 1932 г. заместитель народного комиссара по военным и морским делам и председателя РВС СССР М.Н.Тухачевский в докладе председателю комиссии обороны писал о необходимости немедленной организации Реактивного института, «учитывая имеющиеся достижения и огромные перспективы в деле применения реактивных двигателей и особенно жидкостных реактивных моторов в различных областях».

21 октября 1932 г. заместитель начальника вооружений РККА Ефимов в докладе секретарю ЦК ВКП(б) писал: «Потребность в организации Реактивного института объясняется тем, что использование реактивного движения в военной технике является весьма серьезной и неотложной задачей сегодняшнего дня. Реактивный двигатель дает возможность получить огромную мощность при ничтожном весе двигателя; реактивные аппараты способны развивать чрезвычайно большие скорости, недостижимые никакими другими способами передвижения и при этом двигаться на больших высотах в сильно разреженном пространстве и даже вне материальной среды.

Дальнейшее развертывание работ по реактивному движению, закрепление полученных результатов, всестороннее исследование и испытание изготовляемых образцов, в особенности осуществление двигателя на жидком топливе — все это задачи, имеющие крупное значение для обороны страны, должны быть разрешены в ближайшее время. Для этого работа должна быть обеспечена прочной организационной и материальной базой. Наша небольшая Газодинамическая лаборатория должна быть преобразована в Реактивный научно-исследовательский институт РККА.

Помимо работы в области вооружения. Реактивный институт должен быть руководящим органом в деле широкого внедрения реактивного движения в многочисленных отраслях народного хозяйства, где реактивный двигатель найдет себе самое разностороннее и плодотворное применение».

21 сентября 1933 г. М.Н.Тухачевский издал приказ Реввоенсовета СССР об организации на базе ГДЛ и МосГИРД первого в мире Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ) РККА. Начальником РНИИ был назначен И.Т.Клейменов, а его заместителем — С.П.Королев. Во главе РНИИ стало в основном руководство ГДЛ. Заместителем начальника РНИИ с начала 1934 г. был назначен Г.Э.Лангемак. С.П.Королев стал начальником отдела РНИИ по разработке крылатых ракет.
http://epizodsspace.testpilot.ru/bibl/glushko/rak-dv/text/04.html

[бур]

А немецкий мотопехотный батальон, помимо ультракоротковолновой радиостанции на каждом бронетранспортере с радиусом приема-передачи 3 км, имел на таких же бронетранспортерах еще и радиостанции для связи с командованием. Этих бронетранспортеров с рациями, защищенных броней как наши танки и неотличимых от других типов машин, в штате немецкого мотопехотного батальона по расписанию на 1.02.1941 г. полагалось 12 единиц! Вот и сравните - в нашей общевойсковой армии, объединяющей около 400 таких подразделений, как немецкий батальон, было всего 3 радиостанции на незащищенных автобусах, а у немцев по 12 на БТРах в каждом батальоне, не считая ультракоротковолновой рации на каждой единице боевой техники.

У немцев даже командиры артиллерийских взводов имели свой БТР с рацией, а в нашей Армии и в 1945 г. командиры танковых бригад возили командиров дивизионов приданных им артиллерийских полков с уже появившимися рациями снаружи, на броне своих командирских танков.

Так какой нам был толк при такой связи от 10 тыс. танков в западных округах на начало войны? Какой толк был от 50 тыс. танков без радиостанций, которые Тухачевский хотел заказать у промышленности?


Без связи в воздухе
Еще меньше было толку без связи от самолетов в войсках западных округов. Когда наши летчики знали, куда лететь и с кем драться, то дрались они неплохо даже на слабой технике. Вот пример боев 22 июня из немецкого источника.

"Наибольших успехов достиг 12-й ИАП, командир - П.Коробков, базировавшийся на аэродроме в Боушеве, около Станислава. Во время утреннего налета Ju 88 из KG 51 полк потерял 36 И-153 из 66 имеющихся в наличии. Однако уцелевшие машины поднялись в воздух и достойно ответили немецким бомбардировщикам. В длительном бою советские пилоты, потеряв три И-153, объявили о том, что удалось сбить восемь Ju 88. В действительности летчикам удалось сбить семь Ju 88, из них пять из 9-й эскадрильи, III./KG 51. Это был полный разгром. На этом злоключения III./KG 51 не завершились. В тот же самый день этот дивизион в подобной ситуации столкнулся с истребителями МиГ-3 из 149-го ИАП. Потеряв на аэродроме 21 машину, летчики подняли оставшиеся МиГи в воздух и сбили восемь (по данным Люфтваффе шесть) Ju 88 из III./KG 51. Следует отметить, что результаты, объявленные советскими пилотами, практически полностью соответствуют немецким данным о потерях".

По этим же немецким данным о потерях, советская авиация 22 июня в воздухе и на аэродромах потеряла 1000 самолетов, а за первые две недели войны - 3500. Ну и что? В западных округах было 33 авиадивизии с более чем 10 тыс. самолетов2. Давайте посчитаем. Немцы напали на нас с 4 тыс. боевых самолетов, а у нас и через две недели осталось еще 6,5 тыс. - полное превосходство в количестве! Почему же наши войска все время были без авиационного прикрытия и поддержки? А потому, что для прикрытия и поддержки сухопутных войск летчики должны были знать, кто именно в их помощи нуждается. А как это узнать без связи?

Еще в 1939 г. на 4 тыс. самолетов всех немецких ВВС приходилось 16 полков и 59 батальонов связи, то есть - примерно 15 связистов на один самолет.

Командир 3-й танковой группы немцев Г.Гот так описывает второй день войны с СССР:

"Два обстоятельства особенно затрудняли продвижение 57-го танкового корпуса: 2000 машин 8-го авиационного корпуса (в том числе тяжелые грузовики с телеграфными столбами) шли за походной колонной 19-й танковой дивизии, которая, совершив ночной марш и пройдя через Сувалки и Сейны, рано утром пересекла государственную границу и остановилась вдоль дороги на привал. Этим воспользовались подразделения авиационных частей, их автомашины обогнали колонну 19-й дивизии и стали переправляться по мосту на противоположный берег Немана. Вскоре эти машины попали на плохой участок дороги, застряли и тем самым остановили продвижение боевых частей".

Заметьте - Геринг заставлял связистов люфтваффе наступать чуть ли не впереди танков. А как же иначе? Если не связать аэродромы со станциями наведения самолетов в пехотных и танковых частях, то как же летчики узнают где бомбить и кого защищать от бомбежек советской авиации?

Вот как, к примеру, немецкий летчик описывает обычный боевой вылет:

"Мы летели над Черным морем на высоте примерно 1000 метров, когда наземный пост наблюдения передал сообщения: "Индейцы в гавани Сева, ханни 3-4" (Русские истребители в районе Севастопольской гавани, высота 3000-4000 метров).

Мой ведущий продолжал набирать высоту, а я прикрывал его сзади и внимательно высматривал русские самолеты. Вскоре мы набрали высоту 4000 метров и с запада вышли к Севастополю. Вдруг мы заметили истребители противника, они были чуть ниже нас. В моем шлемофоне раздался голос ведущего "Ату их!"

[бур]

Мы снизились и атаковали противника. Это были "Яки", мы кружили вокруг них минут десять, но не смогли сбить ни одного истребителя. Вскоре противник отступил. Наземный пост наблюдения передал новый приказ: "Направляйтесь к Балаклаве, там большая группа Ил-2 и истребителей".

Bf 109 сбавил скорость, и его пилот показал мне, чтобы дальше пару вел я. Теперь я шел впереди, а "Мессершмитт" прикрывал мой хвост. Вскоре мы добрались до Балаклавы и увидели в воздухе разрывы снарядов нашей зенитной артиллерии. Начался новый бой с "Яками", на этот раз мне удалось сбить одного. Объятый пламенем истребитель противника врезался в землю".

Заметьте, поскольку немцев все время с земли наводили, то они всегда начинали бой с выгодной для себя позиции и внезапно для наших.

Ф.Гальдер в своем дневнике так оценил связь Военно-воздушных сил РККА: "д. Наземная организация, войска связи ВВС: Войск связи ВВС в нашем смысле нет ... Наземная организация русских ВВС не отделена от боевых частей, поэтому громоздка, работает с трудом и, будучи однажды нарушена, не может быть быстро восстановлена".

У нас даже в 1942 г. командующий ВВС в приказе отмечал, что 75% вылетов советской авиации делается без использования радиостанций. Они, кстати, в это время были только на командирских самолетах, а у остальных - приемники. А командные пункты авиации появились только к концу войны, да и то, судя по всему, это было далеко не то, что было у немцев.

Вот смотрите. Лучший ас СССР И.Н.Кожедуб на фронт попал в марте 1943 г., а лучший ас Германии Э.Хартманн - на 3 месяца раньше. Кожедуб сбил 62 самолета, Хартманн - 352. (Цифра побед Хартманна весьма сомнительна по многим причинам).

Пусть так. В расчете на один бой Кожедуб сбивал 0,52 самолета, а Хартманн - 0,43. То есть, если бы Кожедуб и Хартманн встретились в одном бою, то с вероятностью 55:45 победил бы Кожедуб. Но ...

В расчете на 100 календарных дней войны Хартманн совершал 161 боевой вылет, а Кожедуб - 42, боев Хартманн проводил в среднем 95 в расчете на 100 дней, а Кожедуб - 15. В чем же дело? Немцы что ли не летали и Кожедубу некого было сбивать? Летали!

Просто Хартманна войска по радио непрерывно вызывали для прикрытия, и если он не находил в одном месте врага или враг был силен, то ему указывали другое. А Кожедуб летал на "авось", жег бессмысленно бензин, вырабатывая моторесурс самолетов, которые собирали в тылу голодные и холодные женщины и дети. И в основе всего - недоразвитая радиосвязь Красной Армии.

(История нам нужна для того, чтобы не совершать ошибок в сегодняшнем дне. Но чему нас учит история по Хрущеву? Ведь и сегодня в нашей армии командно-штабные машины не бронированы и имеют столь характерные очертания, что их и чеченцы выбивали в первую очередь.

На конференции по безопасности России в одном из докладов было сообщено, что сегодня у нас все автоматические телефонные станции по контракту реконструируют американцы компьютерными системами, они же и программируют эти системы. Для чего это? Для того, чтобы в угрожающий момент по всей России вышла из строя телефонная сеть?)

[бур]

Поклонник Дуэ
Итальянский генерал Дуэ (Douhet) выдвинул идею, что победу в будущей мировой войне определят только военно-воздушные силы. Та страна, которая сумеет уничтожить авиацию противника и разбомбить его города - будет победительницей.

Города - это очень большая цель. И когда летчик с большой высоты целится в Кремлевский дворец, но попадает в ГУМ - это тоже неплохо. Когда город бомбит 1200 самолетов сразу, то кто-нибудь попадет и во дворец.

Отсюда вытекало, что не обязательно иметь бомбардировщики, которые могли бы уничтожить с одного захода небольшую цель (танк, паровоз, автомашину, мост). Достаточно иметь много больших бомбардировщиков, бомбящих только с горизонтального полета и большой высоты. Короче - фронтовая авиация (авиация поля боя) не нужна.

Сторонником доктрины Дуэ был Гитлер, но отличие тогдашней Германии от СССР было в том, что Геринг, наряду с тяжелыми бомбардировщиками, заказал конструкторам и промышленности и пикирующий бомбардировщик Ю-87 (на котором немецкий летчик Рудель отчитался в уничтожении 600 наших паровозов), и трижды проклятую нашими войсками "раму" - немецкий разведчик и корректировщик артиллерийского огня Фокке-Вульф-189. Кроме этого, немецкие тяжелые бомбардировщики Ю-88 и Хе-111 могли и штурмовать, и пикировать, и даже быть тяжелыми истребителями. Дуэ - он, конечно, Дуэ, но и в своей голове надо же что-то иметь!

Тухачевский следовал доктрине Дуэ тупо до тошноты. В то время, когда он занимался вооружением Красной Армии, самолеты поля боя не то, что не заказывались, а и те, что имелись планомерно сокращались. С 1934 по 1939 г. наша тяжелобомбардировочная авиация (которая в годы войны не имела никаких сколько-нибудь значительных достижений) выросла удельно в составе ВВС Красной Армии с 10,6 до 20,6%, легкобомбардировочная, разведывательная и штурмовая авиация снизилась с 50,2 до 26%, истребительная увеличилась с 12,3 до 30%. Как интеллектуал-экономист Гайдар пер "в рынок", так и стратег Тухачевский пер в доктрину Дуэ.

И бросились мы конструировать самолеты поля боя уже без Тухачевского только в 1938-1940 гг., в результате летчики просто не успевали обучиться на них летать. Так, к примеру, по воспоминаниям ветерана, когда они в 1941 г. пересели на пикирующий бомбардировщик Пе-2, то война заставила командование бросить их в бой, даже не дав обучиться тому, для чего этот самолет и предназначен - пикированию. Учиться им пришлось в боях.

Наверное, в таком положении дел не один Тухачевский виноват, но ведь всех остальных считают идиотами (Ворошилова, Кулика, Сталина) и только его "генеалиссимусом" военного искусства. Да и не это главное. Главное, что именно Тухачевский отвечал за вооружение Красной Армии тогда, когда надо было разработать оружие будущей войны. Он обязан был застрелиться, но не допустить такого положения. И не забудем - авторитет его был таков, что даже Сталин перед ним извинялся по пустячным поводам. Так что, будь он действительно военным специалистом, он бы нашел способы исправить положение

[бур]

Связь родов войск
Напоминаю, что я считаю Тухачевского предателем, но для чистоты исследования его как военного, не придаю этому значения. Считаю, что он честно пытался вооружить Красную Армию.

В таком случае он не понимал, что победу делают все рода войск воедино. И не понимал этого ни в каких вопросах. А ведь военный должен ясно представлять себе как ведется бой. Возьмем, к примеру, артиллерию.

Есть орудия, из которых стреляют только тогда, когда враг виден в прицеле - противотанковые и зенитные пушки, небольшое количество легкой полевой артиллерии. Но самая мощная артиллерия стреляет с закрытых позиций, то есть сами орудия находятся в нескольких километрах от цели. (Сегодня - до 30-50 км). Наводят их в цель по расчетным данным.

Точно рассчитать невозможно, но даже если бы это было и так, существует масса факторов, отклоняющих снаряд.

Поэтому, хотя сами орудия располагаются так, что их расчеты не видят противника, но его обязаны видеть командиры батарей и дивизионов, которые находятся там, откуда цель видна, и которые корректируют огонь. Делают они так: сначала дают стрелять одному своему орудию и по взрывам его снарядов исправляют наводку орудий всей батареи. А когда пристрелочные взрывы начинают ложиться рядом с целью, дают команду открыть огонь всем орудиям и уже десятками снарядов уничтожают ее.

Но это, если они цель видят. Если в районе поля боя есть каланча, высокое здание или хотя бы холмик, с которого они могут заглянуть вглубь обороны противника.

Вот немецкий генерал Ф.Меллентин критикует наших генералов: "Они наступали на любую высоту и дрались за нее с огромным упорством, не придавая значения ее тактической ценности. Неоднократно случалось, что овладение такой высотой не диктовалось тактической необходимостью3, но русские никогда не понимали этого и несли большие потери". Ну а спросить Меллентина - а чего тогда немцы защищали эту "высоту", если она не представляла "тактической ценности"?

Ведь если не взять высоту, то тогда некуда посадить артиллерийских корректировщиков и невозможно использовать с толком свою артиллерию. А в таких случаях артиллеристы вынуждены стрелять по площадям, фактически впустую расходуя боеприпасы.

Даже в 1943 г. на Курской дуге, когда наши войска открыли по изготовившимся к наступлению немцам мощнейший артиллерийский огонь, они вели его не по конкретным танкам, ротам или автоколоннам, а по "местам предполагаемого скопления противника". Да, нанесли потери немцам, так как кое-где противник был там, где и предполагали. Но остальные-то снаряды ...

А у Меллентина таких забот не было. Если он не знал, куда стрелять его артиллерии, то вызывал самолет-разведчик. (Уже по штатам 1939 г. немецкие танковые дивизии обслуживали по 10 таких самолетов). У немцев не было тухачевских, поэтому по их заказу чехи произвели в общем-то небольшое количество самолетов-корректировщиков ФВ-189 (846 ед.), но эту верткую проклятую "раму", вызывающую артиллерийский огонь немцев точно на головы наших отцов и дедов, помнят все ветераны войны.

Мы иногда хвалимся, что из 1 млн. т стали делали в войну в десяток раз больше пушек, танков, снарядов и самолетов, чем Германия. Но ведь им и не надо было больше, поскольку они очень разумно расходовали то, что производили. И делали это потому, что их военные очень точно представляли себе, как будут протекать бои будущей войны, а наши стратеги тухачевские - нет.

[бур]

Мыслитель воздушных боев
В нашей исторической науке было принято преуменьшать свои силы, чтобы как-то объяснить поражения начала войны. Сообщается, что в западных округах 4 тыс. немецких самолетов противостояло всего 1540 наших самолетов "новых типов". Имеются в виду штурмовики Ил-2, пикирующие бомбардировщики Пе-2 и истребители МиГ, ЛаГГ и Як. Ну, а почему, скажем, истребители И-153 ("чайка") и И-16 не считать "новыми" типами? Ведь И-153 выпускался по 1941 г. включительно (с 1939 г. их построено 3437 единиц), а у И-16 последняя модернизация (тип 24) была произведена лишь в 1940 г. Только сошли с конвейера - и уже "старый тип"?!

И-16 начал выпускаться в 1934 г., и в феврале этого же года немцы начали конструировать Мессершмитт Вf-109. В августе 1935 г. "мессер" поднялся в воздух. И Ме-109 пролетал всю войну, а И-16 уже в 1941 г. - "старый тип"? Почему?

В 1940 г. на И-16 поставили двигатель в 1100 л.с., самолет весил всего 1882 кг, но летел с максимальной скоростью 470 км/час, в то время как Ме-109 уже в 1938 г. с двигателем 1050 л.с. и весом 2450 кг развивал скорость 532 км/час. А когда на Ме-109 (начало 1942 г.) поставили двигатель 1350 л.с., то он стал летать со скоростью 630 км/час, хотя и весил почти 3 т. Да, конечно, при такой скорости у Ме-109, И-16, новенький, только с конвейера сразу становился "старым типом". Эти машины Поликарпова были конструкторскими тупиками, их невозможно было, модернизируя, поддерживать в современном состоянии сколько-нибудь длительное время. Виноват ли Поликарпов? Думаю - да.

Но огромнейшая вина лежит на тех, кто заказал ему сконструировать именно эту машину. Ведь И-153 и И-16 были машинами, в которых конструктор заложил - как главный принцип - маневренность. Совместить ее со скоростью оказалось невозможно. И поскольку заказывал вооружение Тухачевский, и именно он задал Поликарпову параметры маневренности, то именно он и виноват, что СССР потратил огромные усилия на постройку этих малопригодных для реального боя машин.

Тухачевский должен был представить себе воздушный бой перед разговором с Поликарповым. И этот бой представлялся ему боем на больших дистанциях. Заказанные им истребители оснащались даже оптическим прицелом. Маневрируя (резко разворачиваясь), такой истребитель, по идее, уходил из прицела противника и, в свою очередь, мог взять его на прицел.

Но в жизни так бои не велись, поскольку попасть в самолет дальше чем с 200 м можно только случайно.

Для уничтожения противника истребитель обязан был подлететь к цели практически вплотную (Хартманн подлетал на 20-30 м) и только после этого открыть огонь. Цель в прицеле могла быть всего несколько секунд, поэтому важна была масса секундного залпа истребителя - на него нужно было ставить много пушек и пулеметов. Но главное было - догнать и приблизиться к противнику, а для этого важна была не маневренность, а скорость.

Немецкие генералы, Геринг это понимали, а Тухачевский ... учил мышей на задних лапках ходить.

Вот как в книге "Советские асы" описываются бои наших И-16 и И-153 с немецкими бомбардировщиками:

"... воздушный бой на "ишаке" или "чайке" (которых у западной границы было сконцентрировано 3311 штук, то есть 76% парка истребителей) с Ju 88 выглядел примерно так: "Мы разогнали свои машины при снижении до максимальной скорости и перед первой девяткой пошли вверх. Каждый выбрал цель. Огонь вели снизу, длинными очередями по наиболее уязвимым точкам самолетов. (Огонь вели с дистанции 150-170 м - прим. автора). Приблизившись к самолетам противника на 50-70 м как по команде завалились на крыло и, набрав скорость, повторили атаку (...), но все безуспешно. Набрать высоту после захода не хватило скорости и мощности двигателя". Или так: "... я вдруг заметил нашего И-16, летящего на перехват Ju 88. В это время Юнкерс развернулся на 180о и снова пролетел надо мной (...). Тянувшиеся за ним струйки выхлопных газов, говорили о том, что фриц удирает на полном форсаже. Истребитель заметно отставал (...). И-16 дал длинную очередь вслед удаляющемуся самолету, развернулся и полетел на базу".

По сути, я ведь пишу не о Тухачевском, а о реальных причинах наших поражений в начальный период войны и о причинах неоправданных потерь в ходе ее. Поэтому, следует обратить внимание на еще один аспект, на который почти никто не обращает внимания. Это разница в организации авиации у нас и у немцев.

У нас почти вся авиация входила в состав (организационно подчинялась) сухопутных войск - фронтов и армий. Казалось бы хорошо - общевойсковые командиры могли приказать летчикам исполнить те или иные задачи. Но ведь реально бои на всех фронтах сразу не велись. Где-то на одном из участков, длиною в 200-300 км, нами либо немцами проводилась операция, а на остальных участках 3000 км общего фронта было затишье. И в этой операции участвовала с нашей стороны только авиация этого фронта с резервами.

[бур]

У нас почти вся авиация входила в состав (организационно подчинялась) сухопутных войск - фронтов и армий. Казалось бы хорошо - общевойсковые командиры могли приказать летчикам исполнить те или иные задачи. Но ведь реально бои на всех фронтах сразу не велись. Где-то на одном из участков, длиною в 200-300 км, нами либо немцами проводилась операция, а на остальных участках 3000 км общего фронта было затишье. И в этой операции участвовала с нашей стороны только авиация этого фронта с резервами.

А у немцев было не так. У них авиация и ПВО были отдельными войсками, не подчинявшимися сухопутной армии. И в случае проведения операции немцы снимали авиацию со всех спокойных участков всех фронтов и добивались численного перевеса на нужном участке. Поэтому и летали их летчики в 5-6 раз больше, чем наши, поэтому и обходились немцы относительно небольшим количеством самолетов и летчиков.

От расстрела Тухачевского до начала войны прошло 4 года. Технику заменить уже было нельзя, разработать и поставить на производство радиостанции - тоже. Но реорганизовать управление авиации можно было. Хотя стратег Тухачевский, будь он действительно военным специалистом хотя бы как Геринг, мог бы заняться и этим вопросом, вместо бреда доктрины Дуэ.


Артиллерия
У нас как-то вошло в привычку считать, что наша артиллерия во время войны был лучше немецкой. По крайней мере, в отличие от самолетов и танков, формальные цифры в таблицах технических данных конкретных орудий и систем выглядят благополучно и количество орудийных стволов в стрелковых дивизиях тех времен смотрится внушительно. Но по воспоминаниям немцев, причем не только генералов, а и воевавших на полях битв офицеров-фронтовиков, артиллерия вермахта, особенно в начале войны, значительно превосходила нашу и не только потому, что они имели лучшую артиллерийскую разведку и связь. В чем дело?

Конечно, Тухачевский чуть всю нашу артиллерию не угробил. Уже разгон им единственного конструкторского бюро артиллерии (ГКБ-38), без какой-либо равноценной замены, достаточен для приговора. Но дело не только в Тухачевском, в его придури безоткатных орудий или универсальных пушек. Просто и в области артиллерии создается впечатление, что заказывали ее люди, слабо представляющие себе реальный бой. Начальник немецкого Генерального штаба сухопутных войск Ф.Гальдер, к примеру, в своем дневнике записал о немецких артиллерийских конструкторах 7.12.1941 г.: "3. "Дора" (орудие большой мощности) калибром 800 мм, вес снаряда - 7 тонн. Настоящее произведение искусства, однако бесполезное". Такое чувство, что у нас артиллерийские конструкторы старались создавать произведения искусства, а генералов, которые бы могли отделить полезное от бесполезного, в РККА было очень мало.

Василий Гаврилович Грабин, выдающийся советский конструктор, заслуженно пользовавшийся поддержкой Сталина, создал 76-мм пушку, которая, по-своему, является произведением искусства. Предназначалась она для вооружения артиллерийских полков стрелковых дивизий и поэтому называлась дивизионной. Интересно то, что оба маршала, отвечавших перед войной за вооружение РККА - Тухачевский и Кулик - были ею недовольны, причем, с диаметрально противоположных позиций.

Тухачевский требовал, чтобы дивизионная пушка была универсальной (он перед этим прочитал, что США собираются вооружать свои дивизии универсальными пушками), то есть, кроме стрельбы по пехоте и укреплениям противника, могла бы пробивать броню танков и сбивать самолеты. Для исполнения двух последних назначений пушка должна была иметь высокую скорость снаряда - быть большой удельной (в расчете на калибр) мощности.

[бур]

А Кулик большой мощностью дивизионной пушки был недоволен и по этой причине требовал воспроизвести боевые характеристики русской трехдюймовки образца 1902 г. Это дает повод различным литераторам выдать Кулика за ретрограда, хотя сам Грабин никогда не высказывал сомнений в профессионализме Кулика. Но, как реакция на критику, - он недоволен обоими маршалами и пушку все же сделал хотя и не универсальную, но мощную. С Тухачевским все ясно, но вот нигде не объясняется, почему Кулик хотел снизить скорость снаряда дивизионной пушки, почему хотел снизить ее мощность. Давайте попробуем объяснить это сами.

Грабин как-то в споре с танкистами заявил, что танк - повозка для пушки. Это, конечно несколько утрировано, но в принципе верно. Танк ведь не для прогулок создается, а для уничтожения врага. Уничтожается враг пушкой, следовательно сам танк вторичен по отношению к пушке.

Но, как ни странно, сам Грабин не обращал внимания на то, что и сама пушка не уничтожает врага, его уничтожает снаряд. Он - главное, а пушка, каким бы она ни была произведением искусства, - вторична. Во всей интереснейшей книге воспоминаний В.Г.Грабина "Оружие победы" нет ни малейшего упоминания о снарядах, которыми стреляли его пушки. Его, похоже, этот вопрос очень мало интересовал. В этом, кстати, отличие всех мемуаров наших ветеранов войны от немецких. Наших ветеранов снаряды не заботили, а у немцев, будь это генерал или летчик-истребитель, вопросу о снарядах (их качестве, силе и т.д.) всегда находится место.

Но и это не все. Сам снаряд, как таковой, противника уничтожает редко, в подавляющем большинстве случаев его уничтожают осколки снаряда или сила ударной волны от взрыва. И по отношению к этим факторам сам снаряд тоже вторичен.

Иными словами, грамотных военных интересуют не собственно пушки, не их стрельба и даже не снаряды, а сколько убойных осколков образуется от стрельбы в районе цели и насколько сильна ударная волна от взрыва. Это главное, это настоящее искусство и профессионализм, а все остальное - второстепенное.

Так, к примеру, Гудериан в своей книге "Танки - вперед!" к вопросу убойных качеств снаряда обращается неоднократно, скажем, обращает внимание, что в мокрую погоду осколки застревают в грязи и поражающая сила снарядов меньше, чем в сухую, а когда земля скована льдом, то наоборот - осколки рикошетируют и убойные свойства снарядов возрастают и т.д.

Когда в мае 1940 г. немцы окружили англо-французские войска под Дюнкером, то Гальдер, к примеру, записал в своем дневнике:

"По противнику трудно вести артиллерийский огонь, так как в песчаных дюнах наши снаряды не рикошетируют и не оказывают осколочного действия. (Фюрер предлагает использовать дистанционные трубки снарядов зенитной артиллерии)".

А вот пишет маршал И.С.Конев в мемуарах "Сорок пятый", изданных в 1970 г.:

"Стремясь уменьшить потери от фаустпатронов, мы в ходе боев ввели простое, но очень эффективное средство - создали вокруг танков так называемую экранировку: навешивали поверх брони листы жести или листового железа. Фаустпатроны, попадая в танк, сначала пробивали это первое незначительное препятствие, но за этим препятствием была пустота, и патрон, натыкаясь на броню танка и уже потеряв свою реактивную силу, чаще всего рикошетировал, не нанося ущерба".

Мне даже не хочется комментировать эту цитату, из которой следует, что послевоенный Главнокомандующий Сухопутными Войсками СССР и в 1970 г. не имел ни малейшего представления о том, как действуют кумулятивные снаряды, используемые подчиненными ему войсками. Но вернемся к теме.

Обычно все понимают, что поражающая сила артиллерийских снарядов возрастает с их весом, который, как правило, зависит от калибра (внутреннего диаметра ствола) орудия. Чем больше вес, тем больше мощность взрывной волны, больше осколков, больше их энергия и они дальше летят.

Скажем, снаряд 76-мм пушки весит около 6 кг, а 152 мм - 48 кг. Но сказать, что второй эффективней первого просто в 8 раз - нельзя. Это уже другое качество. К примеру, в бетонный ДОТ может попасть 20 снарядов 76-мм пушки общим весом 120 кг и не причинить ДОТу ни малейшего вреда. А один снаряд 152-мм пушки его уничтожит. Не всегда экономично по небольшим целям стрелять снарядом крупного калибра, но такие снаряды всегда эффективнее более мелких. Это нам следует учесть, чтобы понять, почему немцы свою артиллерию считали более эффективной.

Во-вторых, есть вещи, которые мало кто учитывает. Это эффективность осколочного снаряда в зависимости от того, как он соприкасается с землей у цели, как он расположен по отношению к земле в момент взрыва. Если снаряд в этот момент находится параллельно земле, (лежит на земле), то поражающих противника осколков он даст очень мало. Основная их часть уйдет в землю и в воздух, осколков летящих над землей и поражающих врага, почти не будет

[бур]

Наиболее эффективен снаряд, падающий сверху, который в момент взрыва как бы стоит на своем остром конце. Вот у такого снаряда подавляющая масса осколков будет убойной, и артиллерия, стреляющая такими снарядами по живой силе противника, всегда будет эффективнее такой же по калибру артиллерии, но стреляющей снарядами, летящими вдоль земли. Это второе, что нужно учесть.

Но для того, чтобы снаряд упал на землю почти сверху, нужно, чтобы пушка выстрелила вверх. Возьмем дивизионную пушку Грабина ЗИС-3. Если она поднимет ствол с максимальным возвышением в 37о, то ее снаряд улетит на 13 км и там упадет близко к вертикали. Это хорошо, но если цель - группа солдат противника - замечена всего в 1 км от фронта, что чаще всего и бывало, то что делать? Либо стрелять по ней так, что снаряды будут плашмя падать на землю и давать мало осколков, либо отвозить пушку в свой тыл за 12 км от линии фронта и стрелять оттуда. По отношению к ЗИС-3 другого не придумаешь.

А вот если уменьшить мощность дивизионной пушки, - укоротить ствол, уменьшить вес пороха в заряде - то это приведет к уменьшению скорости снаряда и к увеличению крутизны траектории его полета, даже при стрельбе на небольшое расстояние. Пушка станет более эффективна при стрельбе по живой силе противника. Но дело не только в этом.

Земля плоская только на штабных картах стратегов. В жизни она практически везде волнистая, имеет высотки, гребни, впадины, балки и т.д. Если перед фронтом есть высота или впадина и противник там накапливается (на обратном скате), то пушкой большой удельной мощности вы его достать не сможете. Снаряд вылетающий из ствола с большой скоростью долго летит по прямой. И он будет взрываться либо на переднем скате высоты, либо далеко перелетать. И противник будет в безопасности. А вот пушкой малой удельной мощности вы его легко достанете и на обратном скате за счет крутизны траектории полета снаряда.

Если взять нашу 76-мм пушку ЗИС-3, немецкую легкую полевую 105-мм гаубицу и поставить их рядом, то окажется, что дальность стрельбы у них примерно одинакова (13,2 и 12,3 км), то есть - они могут обстрелять вокруг себя примерно одинаковую площадь. Но у немецкой гаубицы (орудия специально предназначенного для стрельбы по крутой траектории) на этой площади не будет ни одной точки, куда бы она не смогла послать свой снаряд весом 14,8 кг. А у пушки ЗИС-3 окажется множество "мертвых" зон (за лесом, домами, на обратных скатах, в балках и т.д.) куда она свой снаряд весом 6,2 кг послать не сможет.

Пушки с высокой начальной скоростью снаряда незаменимы при стрельбе по открытым быстро перемещающимся целям (танки, самолеты и т.д.) и при стрельбе на очень большие расстояния. Но в дивизиях по танкам и самолетам стреляет специализированная артиллерия - противотанковая и зенитная. А по дальним целям дивизионная артиллерия просто не стреляет - для этого есть корпусная артиллерия и артиллерия резерва главного командования (РГК).

И еще. Чем больше мощность пушки, тем она должна быть тяжелее и, следовательно, ее труднее перемещать с места на место, а значит и доставить туда, откуда она быстро и эффективно может поразить противника. Заслуга Грабина в том, что он 76-мм пушку ЗИС-3 со скоростью снаряда 680 м/сек сумел сделать весом всего 1180 кг. (Трехдюймовка 1902 г. весила 1100 кг, при скорости снаряда всего 387 м/сек). Но немецкое пехотное 75-мм орудие, стрелявшее почти таким же по весу снарядом как и ЗИС-3, имело вес всего 400 кг. Этот вес обеспечивал максимальную скорость снаряда 221 м/сек. А немецкое тяжелое пехотное орудие калибра 150 мм имело вес всего 1750 кг, но стреляло снарядом весом 38 кг, с начальной скоростью 240 м/сек. Оба немецких орудия имели приемлемую дальность стрельбы: 3,5 и 4,7 км. Этими орудиями у немцев была вооружена полковая артиллерия.

Следует сказать о ней более подробно. Возможно полковая артиллерия и не так важна сама по себе, но по ней хорошо видна основная артиллерийская идея немцев.

Немцы, как и мы, артиллерийские системы с относительно малой скоростью снаряда и крутой траекторией его полета, называли гаубицами. Системы, стреляющие снарядом с большой скоростью по настильной траектории, - пушками. Но вот свою полковую артиллерию они называли своеобразно - "пехотными орудиями", поскольку их 75-мм и 150-мм полковые артсистемы обладали свойствами и пушек, и гаубиц, и минометов.

[бур]

Немного отвлекусь для читателя, не сталкивающегося с этим вопросом. То, что заряжается в винтовку, автомат, пистолет - называется "патроном". То, что заряжается в пушку - "выстрелом". Выстрел состоит из собственно снаряда, летящего в цель, и порохового заряда, находящегося в гильзе выстрела. Если снаряд и гильза с зарядом жестко соединены и заряжаются в пушку вместе, как одно целое, то такой выстрел называется "унитарным" (единым). Если в зарядную камору орудия снаряд и гильза с зарядом подаются отдельно, то этот выстрел называется "раздельного заряжания".

Унитарный выстрел хорош тем, что позволяет заряжать пушку очень быстро и позволяет легко автоматизировать процесс заряжания. Поэтому к такому выстрелу стремятся. Но когда калибр орудия возрастает до 100 мм, а вес выстрела за 32 кг, то его очень тяжело и заряжать, и подносить к орудию. Волей-неволей выстрел приходится делать раздельным, хотя немцы, к примеру, на своих 128-мм зенитных пушках, применяли унитарные выстрелы весом 43,5 кг. Но существует что-то вроде правила, по которому до калибра 100 мм - все выстрелы унитарные, а после 100 мм - раздельные.

Так вот, 75-мм пехотное орудие немцев имело раздельное заряжание, хотя вес выстрела к нему был менее 10 кг. То есть, немцы заведомо уменьшали скорострельность орудия и увеличивали возню орудийных расчетов с заряжанием. Почему?

При раздельном заряжании можно изменить вес пороха заряда непосредственно перед выстрелом. Для этого из гильзы извлекают или в нее добавляют навески пороха, которые называют "картузами". В зависимости от веса пороха, снаряд летит с меньшей или большей скоростью, дальше или ближе.

75-мм пехотное орудие немцев при заряде одного картуза пороха посылало снаряд со скоростью 92 м/сек на 800 м, а с пятью картузами - со скоростью 210 м/сек на дальность 3475 м.

150-мм пехотное орудие одним картузом пороха стреляло со скоростью снаряда 122 м/сек на 1475 м, а с шестью картузами - со скоростью 240 м/сек на 4650 м.

Эти орудия имели возможность послать снаряд сверху вниз на голову противника, на каком бы расстоянии противник от орудия не находился. Другими словами - стрелять так, что снаряд будет всегда давать максимальное количество осколков при разрыве и залетать в любые закрытые или защищенные участки местности.

Еще немного для пояснения разницы в подходе к дивизионной артиллерии у нас и у немцев. Для борьбы с танками они создали нечто подобное 76-мм дивизионной пушке Грабина ЗИС-3 - свою 75-мм противотанковую пушку. Она уступала грабинской по маневренности, но, будучи чисто противотанковой, незначительно превосходила ЗИС-3 по скорости снаряда и бронепробиваемости. Так вот, для этой пушки немцы вообще никогда не производили никаких снарядов, кроме бронебойных. Зачем? Зачем стрелять из нее осколочным снарядом, если при разрыве он практически не дает убойных осколков?

Так что Кулик в общем-то понимал, чего он хочет, когда требовал от Грабина снизить мощность дивизионной пушки. (Зачем же было делать противотанковой еще и артиллерию, которая должна была бороться с живой силой?). Но ... соблазнились мощностью ЗИС-3, в результате получили вместо дивизионной пушки еще одну противотанковую. Немцы, когда захватили в начале войны грабинские дивизионные пушки, так их и использовали - только для борьбы с танками, как пушки противотанковой обороны (ПТО).

Кстати, некоторые историки не только Кулика, но и немцев считают дурачками за то, что на немецких танках Т-III, Т-IV и на штурмовом орудии первоначально стояли маломощные пушки. Но первоначально немецкие танки не предназначались для борьбы с нашими танками, а когда это потребовалось и пушки заменили на мощные, Гудериан переживал о снижении их эффективности при стрельбе по основным целям танков.

А наши стрелковые войска, получив дивизионную пушку ЗИС-3, остались без эффективного дивизионного и полкового орудия для борьбы с живой силой и огневыми средствами пехоты противника. И только в 1943 г. была разработана 76-мм полковая пушка, весившая 600 кг и стрелявшая снарядом, имевшим начальную скорость 262 м/сек и летевшим на 4,2 км. А в дивизионных артполках осталась все та же 76-мм пушка Грабина. Это видно по темпам производства боеприпасов. Если в 1944 г. промышленность СССР выпустила снарядов к 122-мм гаубице в 3,8 раза больше, чем в 1941 г., то к 76-мм дивизионной пушке в 10 раз больше.

Между тем, в дивизионных артполках и пехотных полках дивизий немцев, пушек не было вообще, за исключением пушек ПТО. В немецкой дивизии артиллерийских стволов было даже меньшее количество, но в ней полевая артиллерия была представлена исключительно гаубицами - орудиями, стреляющими по крутой траектории. Подавляющее число дивизий вермахта перед нападением на СССР имели артиллерийские полки в составе 3 артиллерийских дивизионов по 3 батареи легких полевых гаубиц калибра 105 мм и тяжелый дивизион из 3 батарей тяжелых полевых гаубиц калибра 150 мм.

[бур]

И Кулик и немецкие генералы были профессионалами, а профессионал понятие "современное оружие" рассматривает только с точки зрения эффективности поражения им противника. Когда было сконструировано это оружие, для него не имеет значения. Кулик, как видим, из этих соображений требовал от Грабина воссоздать параметры русской трехдюймовки 1902 г.

А начальник Генштаба немецких сухопутных войск Ф.Гальдер, после огромных потерь оружия в битве под Москвой, записал 23 декабря 1941 г. задачу промышленности: "3. Возобновление в максимальном количестве производства легких полевых гаубиц, тяжелых полевых гаубиц, ... тяжелых пехотных орудий ...". Между тем, все эти системы были сконструированы в Первую Мировую войну.

Вот из этого и складывалось преимущество немецкой артиллерии в начале войны над нашей: в 3-7 раз более тяжелые снаряды, которые падали по крутой траектории на головы наших отцов в любом укрытии. И конечно - разведка, корректировка и связь.

[бур]

Уроки войны
СССР погиб в информационной войне. Пропагандой из граждан СССР сделали кретинов. И в этой войне "дело Тухачевского" и дискредитация Сталина играли далеко не последнюю роль. Вспомните, как на выборах президента телевизионные подонки непрерывно пугали избирателей приходом сталинского ГУЛАГа. Извращение истории дезориентирует и обессиливает нас.

Если подвести итоги поражений и тяжелых потерь в Великой Отечественной войне, то главной будет единая, комплексная причина - генералы всегда готовятся к прошедшим войнам. И генералы Красной Армии, как и генералы всего мира, готовились к прошедшей войне, (если только их не поглощала борьба за кресла и погоны). Исключение составили только немцы.

К современной войне мы начали готовиться, пожалуй, только тогда, когда сознание огромной опасности заставило Сталина самому заниматься и вникать во все подробности армейского строительства. Но не успели.

Не успели создать современную радиосвязь, оснастить ею войска и научить ею пользоваться. Это самая тяжелая причина поражений.

Не успели создать современную авиацию и, главное, включить ее, как органическое целое, в сухопутные войска, что опять-таки невозможно было без радиосвязи.

Не смогли создать танковые соединения. Впоследствии строили много танков, но сопутствующей танкам техники строить уже не успевали. Поэтому той ударной силы, что имели немецкие танковые соединения, наши соединения не имели до конца войны.

Не успели подготовить кадры офицеров для такой массовой армии. Для подготовки кадров не было времени.

(Тут возникает и такая гипотеза. Может было бы лучше, если бы Сталин вместо 5,5 млн. человек армии, подготовленной на 22 июня, имел бы всего 3 млн., но средства, сэкономленные на этом, бросил бы на обучение уменьшенного состава? Это идея Гитлера. Он стремился иметь небольшую, но очень сильную армию. То есть хорошо оснащенную и превосходно обученную. И в первое время это себя оправдывало. Польшу он разгромил без мобилизации - армией мирного времени. После победы над Францией произвел частичную демобилизацию. Он и румын ругал за то, что они, вопреки его требованиям, развернули большую армию, а не маленькую, но сильную.

С другой стороны, к концу войны он тоже провел тотальную мобилизацию, а ротами у него командовали фельдфебели. Так что здесь определенно сказать что-либо трудно. Возможно, нужно иметь ядро и лишь первично обученную остальную часть большой армии).

Об этом надо говорить отдельно, но огромным преимуществом немцев было и то, что они, начиная со второй половины прошлого века, пусть и без теории, но осознанно и упорно, проводили делократизацию управления своей армией. К примеру то, что армия держится на единоначалии, и то, что любой начальник должен иметь максимум свободы и инициативы, у них не вызывало ни малейшего сомнения. А мы дико путались в этом вопросе, то вводя институт комиссаров, то упраздняя его. Насколько этот вопрос всегда был важен, свидетельствуют те места в докладе Гудериана4, где он специально сообщает о том, как влияет на командиров Красной Армии политическое руководство. То, что мы считали своей силой, немецкие генералы справедливо считали нашей слабостью.

[бур]

Думаю, что в числе последних причин следует назвать и ошибку в определении направления главных ударов немцев 22 июня 1941 г. Однако если бы мы даже правильно их определили, то кардинально это ничего бы не изменило. Было бы легче, но не более того.

И, конечно, нужно отбросить прочь хрущевско-жуковские бредни о влиянии на поражения в начале войны отсутствия формальных тревог и мобилизации. Бредни о каких-то сверхталантах героев прошлых войн, расстрелянных за военный заговор. Пора прекратить жевать это антисоветское дерьмо. Французы не расстреляли до войны героя Первой Мировой маршала Пэтэна, им пришлось приговорить его к повешению после войны.

Следовало бы назвать и причины нашей Победы.

Это прежде всего воспитание качественно новых Людей - поколения, жившего в такой атмосфере, которая воспитала из них невиданных до сего в мире борцов. Наши враги это отлично понимают и поэтому именно предвоенные годы пытаются сегодня оболгать, извратить, скурвить.

Это плановая система хозяйствования. Именно она позволила сделать то, что не способны были сделать ни цари, ни правительства в других странах - напрячь действительно все силы народа на Победу.

И, наконец, это открывшийся военно-стратегический гений Сталина в дополнение к его государственному гению. Хотя, по-видимому, они невозможны один без другого.

Ю.И.МУХИН

[Товарищ доктор Вейдер]

Жуков был великий стратег...

[бур]

Главное - солдат
Раньше мне уже приходилось писать, что, возможно, важнейшей субъективной причиной поражений Красной Армии в начальном периоде Великой Отечественной войны было то, что наши генералы (в сумме) готовились к прошлой войне, а не к той, в которой им пришлось реально воевать.

Но этот вопрос можно поставить еще более определенно и более актуально - а готовились ли они к войне вообще? Делали ли они в мирное время то, что нужно для победы в будущей войне, или только то, что позволяло им делать карьеру? Прочитав довольно много мемуаров наших полководцев, я не могу отделаться от чувства, что они, по сути, были больше профессионалами борьбы за должности и кабинеты, и только во вторую очередь - военными профессионалами. Остается чувство, что их военное дело интересовало не как способ самовыражения, способ достижения творческих побед, а как способ заработка на жизнь. Это видно не только по мемуарам, а и по тому, как была подготовлена Красная Армия к войне.

В войне побеждает та армия, которая уничтожит наибольшее количество солдат противника. Их уничтожают не генералы и не офицеры, а солдаты, в чью боевую задачу входит непосредственное действие оружием.

И у профессионалов военного дела, как и у профессионалов любого иного дела, голова болит, прежде всего, о том, насколько эффективны их солдаты, их работники. Все ли у них есть для работы, удобно ли им работать? Бессмысленно чертить стрелки на картах, если солдаты неспособны достать противника оружием. А, глядя на тот период, складывается впечатление, что у нас до войны об этом думали в среднем постольку поскольку, если вообще думали. Похоже считалось, что главное - чтобы солдат был идейно подготовлен, а то, что он не умеет или не имеет возможности убить противника, оставалось в стороне.

Немцы исключительное внимание уделяли конечному результату боя и тому, кто его обеспечивает - солдату, у немецких генералов голова об этом болела постоянно и это не могло не сказываться на результатах сражений начала войны.

Когда читаешь, скажем, о немецкой пехоте, то поражает - насколько еще в мирное время немецкие генералы продумывали каждую, казалось бы, мелочь индивидуального и группового оснащения солдат. И дело даже не в механизации армии, механизация - это только следствие вдумчивого отношения немецких генералов к военному делу.

[бур]

К примеру, у нас до конца войны на касках солдат не было ни чехлов, ни сеток для маскировки и они отсвечивали, демаскируя бойцов. А у немцев не то, что чехлы или резиновые пояски на касках - по всей полевой одежде были нашиты петельки для крепления веток и травы. Они первые ввели камуфляж и разгрузочные жилеты. В походе немецкий пехотинец нес ранец, а в бою менял его на легкий штурмовой комплект - плащ и котелок с НЗ. Основное оружие - обычная, неавтоматическая винтовка, поскольку только она дает наивысшую точность стрельбы на расстояниях реального боя (400-500 м). У тех, для кого непосредственное уничтожение противника не являлось основным делом, скажем, у командиров, на вооружении были автоматы (пистолет-пулеметы). Но немецкий автомат, по сравнению с нашим, имел низкую скорострельность, чтобы обеспечить высокую точность попадания при стрельбе с рук. (У нашего автомата ППШ темп стрельбы - 1000 выстрелов в минуту, а у немецкого МП-40 всего 350). А вот у немецкого пулемета, из которого стреляют с сошек или со станка, темп стрельбы был вдвое выше, чем темп стрельбы наших пулеметов: от 800 у МГ-34 до 1200-1500 выстрелов в минуту у немецкого пулемета МГ-42 против 600 выстрелов в минуту нашего ручного пулемета Дегтярева и станкового пулемета Максима.

В немецком пехотном отделении не было пулеметчика - владеть пулеметом обязан был каждый. Но вручался пулемет самому лучшему стрелку. При постановке на станок на пулемет ставился оптический прицел, с которым дальность стрельбы доходила до 2000 м. Наши пулеметы тоже могли забросить пулю на это расстояние, но кого ты невооруженным глазом на такой дальности увидишь и как по нему прицелишься? Бинокли, кстати, в немецкой армии имели очень многие, он полагался уже командиру немецкого пехотного отделения. Кто хоть однажды в жаркий день пил воду из горлышка нашей солдатской алюминиевой фляги в брезентовом чехле, тот помнит отвратительный, отдающий алюминием вкус перегретой жидкости. У немцев фляги были в войлочных чехлах со стаканчиком, войлок предохранял воду от перегрева. И так во всем - вроде мелочи, но когда они собраны воедино, то возникает совершенно новое качество, которое заставляет с уважением относится к тем, кто продумывал и создавал армию противников наших отцов и дедов