Повесть об Ужасной Девочке.

[Krupa]

)))) ну за буром ешшо и экономоффф паровозом пойдеть))) Я все-таки надеюсь, что Васса – человек порядочный и честный и ответит на мои вопросы прямо – почему этих 2-х убогих тут покрывают… вот многое и встанет на свои места…

Ну по природной тупости они оба умудрились нарушить ПИСАННЫЕ правила в «культуре» - что ж, посмотрим, насколько правила едины для всех….

ну а Ветлаше - мой пламенный и с кисточкой)))

[Алиса]

Говорите охота на лис круглосуточно? Даже не знаю, что бы это значило.. Мне тут воротник предложили...Смотрю, смотрю... вроде не он, а?
[imgt]http://img90.imageshack.us/img90/9765/62782640wj3jr3.jpg[/imgt]

А про Ветлашу.. Жаль, что талантливый человек, который был с нами, вынужден был уйти.
Жаль, что бур, годящийся в отцы любому из нас, и Ветлаше тоже, не приобрёл житейской мудрости. Что развалить (чтобы то ни было - отношения, здание, форум) легче, чем выстроить.
Разочаровал, сказать нечего.
Ветлаше с голубком от нас привет передавайте. Мы её любим и помним о ней.

[чадо]

 Я тут побуду немножко...

[чадо]

  Эдя тут было расписался, а и мне захотелось – тему то свою открывать не хочу, чай, думаю, дедушка Пихто не обидится, что я в его теме обосновался… Ностальгия всё же есть по тем временам. Прошлое притягивает…

 Значит, как дело было. Ехал я домой на электричке. Ну а какая в конце семидесятых была электричка? Не наша, правильно. Рижская была. Там их делали. Вместе с рижским же бальзамом, рижской «Спидолой», (ужасно дефицитной!), и рижской же «Радиоэлектроникой». Такая была классная штука в виде набора из усилка с разноцветными кнопками, магнитофона с неожиданно-выскакивающим приёмником для кассет и больших колонок (им по пояс будет) для громкого, значит звучания. Ну это чтобы соседей радовать, когда им скушно становиться. Ах, да, чуть не забыл, ещё с проигрывателем для винила! Но это я отвлёкся. В общем, элекричка была не наша. А всё остальное – своё, родное. И мужички, и женщины, что промеж рядов ходили и денежку просили, и те до боли своими были. Помню, один песню пел, когда в вагон заходил, в ритме сегодняшнего хип-хопа:

   Ленин-сделал-революцию,
   Сталин-выиграл-войну,
   Хрущёв-деньги-поменял,
   Брежнев–конституцию.
   Вся-жизнь-впереди,
   Надейся-и-жди.

 А ещё много было пожилых женщин-пророчиц. Шептались в углах – гром в начале апреля был – к войне… И ведь не ошиблись, бабки-ёжки. Мы, когда чуть позже в армию уходили, записали свой прощальный вечер на «Маяк». Магнитофон такой. Бобинный. Сейчас то такой в магазине уже не купишь. А тогда много таких было. Транзисторные ещё были. Не на микросхемах, а именно транзисторные. Мы ещё на первые каскады транзисторы перепаивали. Находили свои с  максимальной передачей сигнала и перепаивали. А потом уверяли друг-друга, что звучать стал точно лучше и точно «прозрачнее». Что стало «ц», «ц», «ц» на «верхних» слышнее. А раньше было не слышно, да… В общем, как раз мы на тот магнитофон и записали набело сразу одну такую песню пьяными от смородиновой настойки голосами:

  Когда на белый снег упал,
  Он имя той девчонки кровью написал…

  И дальше:

  Рыдает мать, и словно тень стоит отец,
  Ведь он для них ещё по прежнему юнец…

 Я ещё тогда думал, что не актуальная эта песня какая то. Слезливая такая, зачаток нынешнего «шансона». Ведь где война то? Только тётки языками чешут, и всё. А через пару-тройку месяцев кровь то на снег  пролилась. На Саланге. Вот вам и гром в начале апреля…

[чадо]

  Но это я снова отвлёкся, не обращайте внимания. Сознание такое. Плавающее. Жена иной раз спросит – ты где? А я – А?! Что?! А-а-а…- задумался, - говорю, - знаешь… А она вздыхает в ответ – Да уж знаю… Вот и сейчас – задумался.

  В общем – пятница. Еду с завода, со смены. Перед армией хотелось дома пожить, поэтому  из общаги ушёл. А жили то за пол-ста ка-мэ от города, вот в шесть утра на электричку, чтобы значит в 7-40 быть уже в цеху. А вечером назад.
  Дорога то надоедает – почти час в вагоне, поэтому локоть на подоконник, а сам на руку, и кемаришь. Тогда то этих дебильников не было ещё, чтобы значит в ухи совать. Бобинники были, а дебильников не было ещё. Это сейчас мир цифровой, а тогда был аналоговый. Интереснее был. СССР вот построили. Аналог Византийской империи, да…

 Еду. Передо мной на скамье напротив сидят милиционер-сержант лет тридцати, малый лет пятнадцати-семнадцати, и женщина, где то так лет двадцати пяти. Сидят да сидят, мне то что, так ведь? Ладно, еду. Кемарю. За одну остановку до своей, по привычке, выдвигаюсь значит в тамбур – покурить. Там достаю папиросину, тяну её ко рту, и наклоняюсь значит к окну – глянуть, сколько ещё осталось. И утыкаюсь лицом в носки своих собственных ботинок и в плевки на полу. И руки куда то за спину улетели. И чую – вяжут меня. В натуре, так сказать. А потом распрямили, развернули,  и поставили. К лесу, значит задом, а к народу в тамбуре – передом. Сначала я людей с удивлёнными взглядами увидел – свои ведь все. А потом разлядел того самого сержанта и двух солдат ВВ-шников рядом с ним. И онемевшие разом руки ощутил – по стенке тамбура ими бью – а они не чуят уже ничего. 
 Ну, дальше, понятное дело – лёгкий шмон. А потом лицом к лицу с сержантом милиции оказался. И услышал:
- Ну что? «Десятка» у тебя была? Была. Теперь за побег ещё «трёшка» будет, понял! Из-за тебя полгорода не спали! У-у-у, думал, что скроешься?! Ага, щас, разбежался! Будешь отвечать по закону!

 Я понятное дело про себя думаю – за что отвечать то? Это что за кино то такое, думаю, ёжкин кот? Что за «Джентльмены удачи»? Где режиссёр? Кто сценарист? Когда я кастинг то проходил на эту роль? За что мне «трёшки» и «десятки» сулят? За то, что из карманов всё забрали, даже папиросы? За что? За курение в тамбуре? Так я ж ещё даже не успел прикурить. Да и срока то такие за что? Что в мире творится, люди?! С кем меня попутали? Ну и другие мысли… посетили, потому как воспитывался я на «Рождённых революцией», вот я и думал про этих самых рождённых, что трое передо мной стояли – «Они меня от вокзала вели? Или прям от завода?» В-общем, в голове каша была. Руки, связанные верёвкой за спиной, испуганно-любопытные взгляды зевак, милиционер, нависающий надо мной, два солдата (почему солдаты?! – не мог понять!). Во-общем, иду в стойкую несознанку – не был, не привлекался, и вообще, я самый честный человек, вот. А вы, родные мои, берегливые, ошиблись чуток, и руки то вы мне лучше бы развязали, а то я их и не чувствую уже совсем. И вообще, у меня пропуск заводской в кармане рубашки лежит, под мастеркой, - плохо вы меня шмонали.
 Достал тогда работник внутренних органов тот пропуск из внутреннего кармана.
- Ну, ты ………. Ну… ты и подготовился уже! И фотку то как хорошо вклеил! Только это фуфло всё, и оно тебе не поможет!
 И начал мне передачу «что–где-когда» устраивать. Сколько мне лет? Какая моя фамилия? Откуда родом? Где завод находится, на котором работаю? Где тот гастроном, где другой; в какой магазин мужики после работы за водкой и плодово-выгодной бегают в том районе? А я значит без запинки ему отвечаю. А он только пуще распаляется – Ну ты и подготовился! И про сроки мне продолжает толковать. А я на всё это гляжу, и мне кажется, что всё это мне снится – какие сроки? Какая тюрьма? Какой побег? Да вы попутали всё!!! А он мне – «Все вы так говорите!» А кто это – «мы все»?

[чадо]

 Ну, через тройку остановок, впрочем, чуток я очухался – сказал, что орден за меня им точно не дадут. И, похоже, что сержант и сам это понял. Что орден не дадут, понял - за одну остановку до узловой шепнул он что то ВВ-шникам, и, вместе с тем малым и с той женщиной молодой, что сидели рядом с ним в вагоне, вышли они…

 Я к солдатам – братцы, развяжите, говорю, и дело с концом! Не развязали. Но закурить дали. Мою же «Волну» (папиросы такие были, если кто не знает) и дали. И рассказали, что пару дней назад поднимали их по тревоге ловить сбежавшего из тюрьмы заключённого. И не поймали они его. Но за какие то прошлые заслуги едут они значит домой, на родину свою, в Казахстан, в отпуск. Русские по виду ребята – и в Казахстан. Ну, тогда то в этом ничего удивительного не было. Мы все советскими были, да…

 Ладно, приехали. Ведут они меня в линейный отдел внутренних дел. Вдруг дорогу перегораживает высокий, молодой, сухощавый, с дерзкими глазами парень, и просит у ВВ-шников прикурить. А сам меня глазами ест. И я типа читаю в тех глазах – «Ты кто? Не помочь?» А мне за что помогать то? Я ж не виноватый ни в чём. Вот я его сам и спрашиваю – где тут у вас…? И тот, уже скачающе-неопределённо – там, мол…и рукой махнул. И пропал сразу, как и не было его.

 Пришли. Доложились мои ребятки. Их отпустили. Ушли они. Предварительно мне руки развязав по команде начальника. Я, значит, совсем по-киношному запястья свои растираю, кровушку застоявшуюся разгоняю, и обстановку просекаю - за пультом  сидит капитан милиции с открытым руским лицом. Прямо как из «Петровки-38». А на лавочке сбоку другой  – в гражданском костюме. Высокий такой, статный. Этот больше походил на спеца из «ТАСС уполномочен заявить». С Лубянки как бы то-есть. «Уполномоченный», значит, встал у меня за спиной сразу. А первый вопрос капитана ни за что не угадаете, сколько бы не гадали, какой был? – «Ты скока девок успел спортить»? А я ещё и целоваться то толком не научился, и до груди девичьей касаясь, дышать переставал, а мне – ты сколько девок спортил?!
- Ни скока – набычившись уже, отвечаю.
А «уполнмоченный» то из «ТАСС» у меня за спиной. А своё то всё одно гну – не был, не привлекался, честный человек, к внутренним органам лояльный.

  Ну, тут меня снова начали распрашивать о том, каким образом я «бежал», какая моя фамилия настоящая, какое имя опять таки мамка моя при рождении мне дала и т.д. А я всё им аккуратно так отвечаю. Легенда то у меня хорошо заученная была – я её акурат как поболее 18 лет уже учил.  А они со мной всё одно не соглашаются. И тот, что с «Петровки» и тот, что с «Лубянки». А я как пастор Шлаг промеж них – толкую им о презумпции невиновности. Хотя я тогда таких слов и не знал, но, как позднее уже понял, именно о ней я им и толковал.

[чадо]

 Ладно, звонит капитан. Натурально берёт трубку с пульта, набирает номер, перетолковывает с кем то на другом конце провода и машет, значит, статному и красивому рукой – отойди, мол. Тот отошёл и снова сел на лавку свою.  Дозвонился видно капитан до кого то. Может до Штирлица местного, а может и до самого Юстаса. Подозвал меня после к себе и показывает пару фоток – знаешь таких? Я головой отрицательно качаю – не, не знаю. А, - говорит, - увидишь, позвонишь? Дык с ближайшего телефонного автомата, - отвечаю, - я ж сознательный. Только милиция у нас недоверчивая – не поверил капитан. Уловил видно что то в словах моих и молвил негромко – ладно, вали отседова, у нас и своей шпаны хватает. Но я то время тяну, чтобы услышать слова ожидаемые.
  - А, контролёры, - говорю - и всё такое, если?
  - Скажешь, если будут проверять, что задерживался линейным отделом внутренних дел, понял?
  - Угу, понял, - говорю – не дурак, был бы дурак, не понял. А и действительно понял, потому что и «Лубянка» уже с лавки своей как то шею стала тянуть и головой вертеть, и заинтересованно на меня так смотреть.

  И другое уразумел, что это только в кино поэзия – «извините, ошиблись, обознатушки- перевадушки» - а в жизни то проза сплошная – «своей шпаны хватает». То-есть по-любому,  ты – шпана…И никаких тебе ожидаемых тобою извинений… Отпустили, и ладно, уже хорошо, радуйся, человече, и иди дальше своей дорогой.

  …а ведь всё одно – «моя милиция меня бережёт» - осталось в памяти… 

  Нонче то стережёт… Сегодня то вряд ли кто из сержантов милиции озаботиться тем, что полгорода не спали ночью – их теперь это проблемы, горожан…да…

 

[Дед Пихто]

Привет Чадо. Да на здоровье, обитайте здесь! Особенно если есть что рассказать.
Суровая у вас юность была, суровая как наши Берендеевские зимы. А чо ж они все таки хотели то, я так и не понял. Просто - плановая профилактика, дабы жисть малиной не казалась.
Да, если кому то интересно, то вот здесь есть немного модернизированная и дополненная Ужасная Девочка. И ашипок там поменьше, вордом проверял.
http://www.proza.ru/author.html?pixto

[ортодокс032]

 

Нормально написал, бача! )<