Один из историков по адресу: http://actualhistory.ru/lenin_and_german_money
Ты сам-то читал, дубина на что ссылаешься? +@>
"Какие же аргументы могут привести в поддержку своей позиции сторонники версии «германского следа»? Как мы можем убедиться, это
* либо коммерческая документация скандинавской фирмы «Фабиан Клингсланд» с переводами денежных сумм из России в Стокгольм;
* либо ничем не подтверждаемые данные русской, французской и американской разведок;
* либо пресловутые «документы Сиссона», подложность которых была неоднократно доказана;
* либо сборники «документов Земана и Хальвега», сами составители которых далее предположений в своих выводах не шли;
* либо лукаво «цитируемые» воспоминания германских военачальников периода Первой мировой войны — Э. Людендорфа и М. Гофмана, которые по их собственному признанию имели весьма слабое представление о личности В.И. Ленина, как и глава германской разведки В. Николаи;
* либо, наконец, единственный документально подтвержденный факт получения Заграничным бюро ЦК РСДРП (б) от Карла Моора, швейцарского социал-демократа и германского агента в качестве «ссуды» крупной, но отнюдь не колоссальной суммы денег, не оказавшей на революционные события в России никакого влияния.
Именно этот факт, а так же финансовая помощь немцев большевистской партии уже после её прихода к власти вплоть до октября 1918 г. формально являются основаниями для положительного ответа на первый из поставленных в начале статьи вопросов. Но целиком он будет звучать следующим образом, более походя на буддистский коан: «Брали ли большевики деньги у немцев? Брали. На русскую революцию не было потрачено ни одной имперской марки». Равно как и В.И. Ленин не был германским агентом влияния.
Сотворение мифа, отвергающего подобные выводы, произошло тогда, в эпоху великих потрясений. Он сохранил жизнеспособность в послереволюционном российском обществе, когда в 1921 г. в письмах Ленину его обвиняли в подкупе немцами[73], а так же в Русском Зарубежье, внимавшем историкам Г.В. Вернадскому («С самого начала войны он [Ленин] оказался агентом Германии...»[74]), С.С. Ольденбургу («Несомненно, что германские агенты в меру возможности работали против существующей власти и всячески стремились вызвать смуту»[75]) и т. д.
В годы «перестройки», ознаменовавшейся плюрализмом мнений, гласностью и небывалой интенсивностью информационной энтропии, миф ожил и в благоприятной среде сомнений в прежних идеалах, доверчивости к историческим сенсациям, снизившегося научного уровня выходящей литературы обрел статус едва ли не историографической традиции. Любые упоминания о «германском следе в Октябрьской революции» производили ажиотаж в среде не слишком взыскательной читательской аудитории. «Можно предполагать, сколько тайн откроется в ближайшие годы, подтверждая древнюю мудрость, что «все тайное становится явным»[76] — видимо, искренне предвкушал издатель одного военно-исторического труда о казачестве в эпоху войн и революций, созданного в эмиграции. Книжный рынок в соответствии со спросом начал и до сих пор продолжает насыщаться политически ангажированными и полными небылиц изданиями. Одна из причин такого удручающего положения вещей — табуированность данной темы в советской историографии. Строго придерживаясь установки о фиктивности сюжетов, даже косвенно связанных со взаимоотношениями большевистской партии и немцев, она их практически не разрабатывала. Британский историк Г.М. Катков, публикуя донесение Р. Фон Кюльмана, констатировал по прошествии времени: «В советском историческом журнале «Вопросы истории» он трактуется как последняя фальшивка»[77].
Однако в наступившую в СССР пору ревизии исторического прошлого подобные установки попросту утратили силу. Объективному подходу в изучении событий революционного 1917 года суждено было формироваться в рамках научных школ, когда в общественном сознании беспримерный размах приобрели довлеющие в нем исторические мифологемы («германский след» в Октябрьской революции — одна из них). Остается надеяться, что применение этого академического, исследовательского подхода, пришедшего на смену диктуемой марксистскими постулатами изобличительной заданности[78], даст свои плоды. И настойчивые поиски «германских следов» в событиях Великой русской революции, как и разоблачение «немецкой агентуры» среди руководителей РСДРП (б) покинут научный дискурс, заняв надлежащее им место в области исторических преданий".