(Окончание:
http://n-t.ru/tp/ns/fff2.htm )
Авторы горюют о деньгах, растрачиваемых на исследования, которые им кажутся сомнительными. А сколько денег ушло и уходит на исследования гносеологически несостоятельных общей теории относительности, струнных теорий и т.д.? Они этого не подсчитывали. Они игнорируют критические аргументы, свято веря в свою «непогрешимость» и «девственную непорочность» теорий, критикуемых исследователями.
Что касается Международных Конгрессов в С.-Ленинграде, то РАН сразу же отгородилась от них, не желая вникать в суть рассматриваемых проблем. Говоря о докладах конференции, Э.П. Кругляков пишет, что ему «трудно согласиться» с большинством статей». Следовательно, он (несмотря на свое предвзятое, отрицательное отношение) признает, что есть «меньшинство критических статей», с которыми он вынужден согласиться. А это уже немало, когда апологеты догматизма пишут о новых гипотезах и критике. Мы считаем, что РАН должна в корне изменить свою позицию по отношению к упомянутым журналам и Международным Конгрессам в С.-Ленинграде.
Научные исследования в области фундаментальных основ естествознания должны не запрещаться, а поощряться. Что касается результатов этих исследований, то они должны подвергаться доброжелательной, но объективной оценке с позиции теории познания. Итак, мы подошли к проблеме научной этики. Можно дать следующее определение понятия «демократия»: Демократия это политика (если хотите – диктатура), направленная на улучшение нравственного и экономического благосостояния народа и опирающаяся на высшие нравственные человеческие ценности и объективную науку о развитии общества. Демократии без нравственности не существует и не может существовать. Науки о развитии общества (социально-экономические, общественно-политические и др.) необходимы, чтобы определять правильное направление развития общества, прогнозировать успехи и трудности, а также постоянно корректировать стратегию и тактику достижения целей.
Демократия в науке имеет подобное определение. Она есть политика, способствующая научному прогрессу и опирающаяся на высшие нравственные ценности и теорию познания объективной истины.
Коль скоро научная истина объективна, она не зависит ни от ученых степеней, ни от научных званий и других красивых атрибутов. Перед истиной все равны. По этой причине внимание, доброжелательность и уважение к точке зрения оппонента, критическое отношение к результатам собственных исследований, раздавленные догматизмом, должны быть восстановлены*.
(* Развивая материалистическую философию, ученые упускают следующее обстоятельство. Научная теория всегда должна оцениваться с позиции теории познания объективной истины. Это обязательный момент не только для естественнонаучных, но и гуманитарных дисциплин. Однако, там, где мы имеем дело с оценкой человеческой деятельности, этого недостаточно. Вслед за оценкой с позиции теории познания должна следовать оценка человеческой деятельности (человека, организации, правительства, президента) с прагматических позиций и с нравственно-этических позиций. Оценка должна касаться не только цели и методов деятельности, но также сопоставлять планированные результаты с результатами, достигнутыми реально, и давать общую оценку этой деятельности.)
Теперь можно дать оценку слабых мест ленинского произведения «Материализм и эмпириокритицизм».
Хорошо известно ленинское определение объективной истины: это такое содержание человеческих представлений, которое не зависит ни от человека, ни от человечества. Это блестящее философское определение им полностью игнорируется, когда Ленин пишет о «партийности философии». Если истина зависит от партии, она не может считаться объективной. Это одно из серьезных противоречий его произведения.
Другая ошибка – отсутствие общей методики применения материалистической теории познания к конкретным предметным областям знания. За него этот вопрос был «решен» Марксом, высказывание которого мы цитировали ранее. Несмотря на прекрасные примеры гносеологического анализа проблем физики, его «теория познания» без методики применения «повисает в воздухе».
Третья ошибка – неточность в оценке причин кризиса в физике. Этот кризис связан не столько с незнанием диалектики или неумением ее использовать, сколько с отсутствием принципов критериальной оценки содержания научных теорий на объективность.
Четвертая ошибка – абсолютизация им теории К. Маркса и следующий отсюда тезис о «непримиримой борьбе с ревизионизмом». Этот тезис сыграл роковую роль, превратив марксистско-ленинскую философию в догматический материализм.
И, все же, это произведение Ленина внесло свой вклад в материалистическое мировоззрение (например, теория отражения и др. вопросы). Ленин останется одним из крупных философов своего времени. Что касается Ленина-политика, то его оценка должна быть прямо связана с оценкой ошибок теории К. Маркса.
(Это было мнение одного из философов)