— Александр Григорьевич, в последнее время по стране, да и за ее пределами, упорно ходят слухи о вашем психическом нездоровье
Вы всем сплетникам утираете нос своим отменным психическим здоровьем, либо вы дальше живете спокойно, зная, что не несете ответственности ни за какие свои деяния, в том числе и преступные, поскольку на момент их совершения вы были невменяемы.
— Ну спасибо за весьма откровенный вопрос. В одном заявлении из нескольких предложений меня еще никто так не обзывал — ни преступником, ни вменяемым, ни невменяемым. Тем не менее спасибо за искренность. Вы сказали о некой независимой комиссии. Вы будете ее возглавлять?
— К вопросу о вашей эмоциональности, о которой вы говорите. Может, Гончар и Захаренко пали жертвой вашей эмоциональности? Возможно, вы сгоряча отдали приказ их убить, а потом просто забыли об этом? А Шейман помнил…
— Если бы все было так, как вы сказали, я врагов бы убивал. А они все живут. Так чего ж отдавать дурные команды всех своих людей мочить не то в сортире, не то еще где-нибудь?
— Отвечая на вопрос Интерфакса о покинувших вашу команду Титенкове и Божелко, вы кратко сказали: "Воровать меньше надо было". Но ведь еще два года назад наша газета писала и о Божелко, и о Титенкове, и о Логвинце, и о коррупции в руководстве прокуратуры. Почему же вы тогда не прореагировали на наши статьи, а сделали вид, будто это оппозиционная пресса клевещет на честных людей?
— То, что вы сказали, правда. Только тогда ваша газета писала одно, что они коррупционеры, а сегодня ваша газета в нынешней ситуации стала другом для этих людей. Это правда. И тогда вы писали, пользуясь вбросом компромата, который нужен был отдельным должностным лицам. Это были вбросы из тех уголовных дел, которые тогда были возбуждены. Если вы хотите правды, то сегодня Шеймана "мочат" прежде всего за это: он отвечал, он контролировал — и я могу это доказать элементарно — от имени президента те уголовные дела. Логвинец был арестован и находился под следствием. И Божелко его выпустил. Вы были правы, когда об этом писали: то, что он создал, — это был целый спрут в нашей стране. И Логвинца нельзя было выпускать. А Божелко его выпустил. И где сейчас Божелко? У Логвинца в Москве работает подсобным рабочим.
— А почему в таком случае сообщники Божелко — Николай Куприянов, Петр Иваненко и некоторые другие руководители прокуратуры — до сих пор на свободе и при должностях? Они ведь тоже части этого "спрута".
— Как только это будет обнаружено, они ни минуты не задержатся на своих должностях. Вы знаете, о чем я говорю.
— Что вы собираетесь делать после проигрыша на выборах — останетесь в стране или сбежите вслед за Божелко?
— Сбегу.
— А куда вы сбежите — туда, где деньги, или туда, где вас защитят?
— В Израиль! А вообще, насчет проигрыша — не дождетесь.
— Дождусь.
— Не дождетесь!
— Дождусь! А коль скоро вы так убеждены в победе на выборах, зачем вы на прошлой неделе утверждали по телевизору, что вас будут охранять спецподразделения?
— Меня всегда охраняло только одно подразделение — служба безопасности президента. В любом государстве существует служба безопасности. В данном случае меня сопровождает один человек из службы безопасности. Он меня и охраняет. В случае моего движения по городу меня сопровождают три человека из службы безопасности, не считая водителя автомобиля.
— А к чему в таком случае ваши угрозы по поводу СОБРа, "Алмаза" и "Альфы"?
— Не надо говорить о спецподразделениях, которые всегда — они не мною созданы — существовали, еще с советских времен. "Альфа" — отделение советской "Альфы". "Алмаз" — еще меньшее по численности подразделение, оно создано для других целей, причем не мною. Внутренние войска тоже не мной созданы, и, кстати, численность их при Лукашенко уменьшилась, имейте это в виду. Последнее сокращение произошло при нелюбимом вами Сивакове. "Алмаз" меня никогда не охранял. Сотрудники "Альфы" в первый год моего президентства, когда не было службы безопасности, действительно меня охраняли.
— Александр Григорьевич, но вы не отвечаете на вопрос, зачем вы на прошлой неделе утверждали, что вас будут после 9 сентября, когда народ пойдет к резиденции президента, охранять СОБР, "Алмаз" и "Альфа"?
— Я не говорил "охранять", я говорил, что они будут меня защищать.
— От кого? От народа?