ПРОЗА И СТИХИ

[Fantomas]

Евреи бредят о Холокосте…
 «Виновны – все!» – заявляют яро.
 Все нам мозги промыли и кости
 Про камеры с газом и Бабьи Яры…

 Чем дольше время – тем громче стоны.
 Из пальца высосанным сложеньем
 На миллион громоздят миллионы
 Народа божьего Всесожженьем…

 Кино снимают, строчат ночами…
 За день газировать десять тысяч!
 А двадцать – в сутки пожечь печами!
 Мечту Люцифера в камне высечь…

 Придумали себе ноу-хау –
 Гешефт выбивают из трупной пыли…
 А под шумок, что было Дахау,
 Семь миллиардов людей задавили…

 Жидов-олигархов мы знаем в лица…
 Вставай же, Европа, русские, немцы!
 Мечта Холокоста осуществится –
 Для выродков новый грядет Освенцим.

[Fantomas]

   ЗЕРР ГУТТ стихи для детей от СИМОНОВ-МИХАЛКОВ
  

Я тоже читал нечто похожее. У Стивенсона.

"Из вереска напиток забыт давным-давно"

[Fantomas]

Здесь варится кофе – такой настоящий,
Что пить его хочется чаще и чаще.
И он с каждым разом все крепче и гуще.
И гуща из чашечки нашим грядущим
Узорится – видишь – черты и фигурки…
Веранда, газета и медная турка,
И стол непокрытый и крашеный сине.
Что мне во всем этом? – боюсь непосильна
Объемность ответа. А так, обобщая… –
Я здесь не прощаюсь, а только прощаю.
Я здесь существую, как это ни странно…
Что ближние топи, что дальние страны –
Мне не_постижимо пространство иное.
Где жизнь протекает за каждой стеною –
Творится, бранится, случается, длится…
А здесь происходит лишь кофе с корицей.

[Nestor]

Здесь варится кофе – такой настоящий,
Что пить его хочется чаще и чаще.

                               

[Fantomas]

Ещё одна тема людей с трудной судьбой

Над «Матросской тишиной» — синева.
Опадает еле слышно листва.
Где-то Яуза шуршит у оград.
Где-то песнями рыдает Арбат.

А в «Матросской тишине» — полумрак.
Конвоирские шаги во дворах.
Чьи-то ропоты и вздохи звучат —
Вспоминают кто девчат, кто внучат.

Разорвись же, наконец, тишина.
Долети же, звездопад, до окна.
Отзовись, чужая боль и тоска,
Что не снится, на свободе пока.

Над «Матросской тишиной» — синева.
Кто услышит ее боль и слова?
Кто уловит ее горькую мысль?
Отзовись же, отзовись, отзовись...

[Fantomas]

Переведи меня через мaйдaн,
Через родное торжище людское,
Туда, где пчелы в гречневом покое,
Переведи меня через мaйдaн.
Переведи меня через мaйдaн, —
Он битвами, слезами, смехом дышит,
Порой меня и сам себя не слышит.
Переведи меня через мaйдaн.
Переведи меня через мaйдaн,
Где мной все песни сыграны и спеты,
Я в тишь войду и стихну — был и нету.
Переведи меня через мaйдaн.
Переведи меня через мaйдaн,
Где плачет женщина, — я был когда-то с нею.
Теперь пройду и даже не узнаю.
Переведи меня через мaйдaн.
Переведи меня через мaйдaн,
С моей любовью, с болью от потравы.
Здесь дни моей ничтожности и славы.
Переведи меня через мaйдaн.
Переведи меня через мaйдaн,
Где тучи пьяные на пьяный тополь тянет.
Мой сын поет сегодня на мaйдaне.
Переведи меня через мaйдaн.
Переведи… Мaйдaна океан
Качнулся, взял и вел его в тумане,
Когда упал он мертвым на мaйдaне…
А поля не было, где кончился мaйдaн.

[Fantomas]

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было Младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали все пришедшее после.
Все мысли веков, все мечты, все миры,
Все будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все елки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Все великолепье цветной мишуры…
… Все злей и свирепей дул ветер из степи…
… Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
— Пойдемте со всеми, поклонимся чуду, —
Сказали они, запахнув кожухи.
От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Все время незримо входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
— А кто вы такие? – спросила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести Вам Обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.
Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

[Fantomas]

И Бог не указ им, и дьявол не брат,
и слабы любые горнила
пред тем, что решил к их ногам Петроград
добычею бросить Корнилов.

Мятежное право присвоено им
на казнь «революции – дуры».
И вот уже грянул торжественный гимн
грядущей его диктатуры.

Заложник успеха, он тщится играть
ва-банк, безоглядно и лихо.
Но – козыри биты. Погублена рать.
И сам он повязан и брошен, как тать,
в тюремную камеру… в Быхов.

Керенский сулит показательный суд,-
ишь, как расхрабрились тихони!
Да только страдальца текинцы спасут,
поможет с побегом Духонин…

Грядёт и метёт Восемнадцатый год.
Россия в снегах и пожарах.
Кубань отрекается… Дон не идёт
под красную власть комиссаров.

И хлещет кровища с обеих сторон.
Совдепы… Осваг…Чрезвычайки  …
И вьются над Родиной орды ворон,
как адские чёрные чайки.

«Ну, что, Лавр Георгиевич, выпьем вина?
Мы славно с тобою  гульнули .
Однако нам всем роковая цена
и выход единственный – пуля.
Прощай! Да простят меня Бог и жена.
Желаю вам выбраться, братцы…»

«Да что ты, Каледин! Не надо! Не на…
Ведь это же глупо – стреляться…»

И вновь на коня… И с остатками – в бой,
в февральскую вьюгу и морочь.
Надолго запомнит поход Ледяной
вся встречная красная сволочь!

Уже на пути Екатеринодар.
«Вперёд, добровольцы! Награда
нас всех ожидает!..»

Но взрыв!.. Но удар!..
Как точно ложатся снаряды.…
       
И всё, Лавр Георгиевич!.. Тихо окрест.
Последний молебен унылый.
Уходят полки. И некрашеный крест
белеет над скорбной могилой.

Но красные выроют труп горевой
и станут возить по станицам.
И будет смотреть опочивший герой
поверженным в смутные лица.

И будут глаза отводить казаки
от лютого мёртвого взора.
А после рыдать от щемящей тоски
и губы кусать от позора…

Ни белым, ни красным я тут не судья
( кому по плечу это бремя? ),
поскольку не знаю, а как бы и я
повёл себя сам в это время.

Но горестно помнить, как страшно чужи,
с отчаяньем, верой, любовью,
и эти и те за идею и жизнь
платили мучительной кровью.

Голгофы России попробуйте счесть,
взахлёст их у каждого века.
Но живы в России и совесть, и честь,
и, значит, душа человека.

И нет ничего (кроме общей вины
и памяти грозной и грешной),
что было б страшнее Гражданской войны
в Истории нашей кромешной

[Nestor]

Простая русская душа,
тупая рожа алкаша.
Портянки, Путин и ЕдРо,
в сенях помойное ведро.
Гулянка в будни до утра
и кабачковая икра.
На полке Ленина портрет,
по пьянке дворнику минет.
Видон на свалку из окна
и вечно битая жена.
Дочь — блядь, сыночек — наркоман,
муж лег на зассаный диван.
Подъезды с запахом мочи,
без штукатурки кирпичи.
На свадьбах - драки, мордобой,
секс с друга пьяного с женой.
Паленка, гречка, маргарин,
закуска русских образин.
Бухнул - под задницу пинка,
О ДААА!!РОССИЯ велика!!

[Fantomas]

      Господь, шагая по Европе, причём он шёл издалека,
       с большой заплаткою на жопе у хаты встретил мужика,
       в канаве тощий поросёнок, мослы торчат у драных коз,
          мяучит с голоду котёнок, мужик заходится от слёз,
          худой, голодный и небритый, c татуировкой "Опанас"
               латает ржавое корыто и слёзы катятся из глаз,
       свернул Господь к нему с дороги, чего-то стало его жаль
          и говорит ему: - "Убогий, об чём скажи твоя печаль?"
       Мужик ему и отвечает: - "Хохлом родился я Ваш Бродь,
          о цэ меня и огорчает...", и разрыдался с ним Господь
* * *
Xyя́ спровадив от Рината*,
Украина поднялась с колен.
Возбудились тут же члены НАТО,
Но сильнее прочих темный член.

Юлька краше в тышу раз грузина,
Ярче Мишки жжет, как ни крути.
Для утилизации резины
Лучше места в мире не найти.

В небе Сочи солнышко и мишки,
В небе Украины черный дым –
Полыхают в Киеве покрышки –
В чемодан пакует вещи Крым.
___________________
*миллиардер Ринат Ахметов - спонсор президентской кампании Януковича

* * *
В УНИТАЗ насрал кацап.
Шёл хохол - хлебалом цап!
Русским калом закусил
И - добавки попросил!

Ничего тут не поделать! -
Мозг Хохла не переделать:
Вечно будет срать Хохол
Исключительно НА ПОЛ!

Новым прихвостням Европы
Был карт-бланш Абамой дан.
С ним, свергая Власть, укропы
Обосрали весь Ma.йдан!

Европейцы-извращенцы,
Те, кто в браке однопол,
Жаждут зреть, как западенцы
Сняв портки, кладут НА ПОЛ!

Украине - рай в Европе!
Пусть Москалия ворчит,
Что теперь в хохлятской попе -
ЕВРОПЕЙСКИЙ член торчит!

[Nestor]

«Человеку надо мало: чтоб искал и находил…»

Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг
один
и враг –
один...
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете
мама.
Сколько нужно ей –
жила...

Человеку надо мало:
после грома –
тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь –
одну.
И смерть –
одну.
Утром свежую газету –
с Человечеством родство.
И всего одну планету:
Землю!
Только и всего.
И –
межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности,
немного.
Это, в общем-то, – пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку
мало
надо.
Лишь бы дома кто-то
ждал.

– Роберт Рождественский, 1973

[Nestor]

[Fantomas]

Васильки в спелой ржи
И телегу трясёт на ухабах.
Мысли там, далеко,
Не догонишь с лошадкой такой.
На кону чья- то жизнь:
Малыша, мужика или бабы.
А во ржи  васильки!
И широкий, вселенский покой!

Память где - то хранит
Эти сёла, диагнозы, лица,
Эти плоские вены чуть тёплой руки,
И мыслишку:
,,Живётся же людям в столицах!”

,,Но-о-о, ленивая!
Мне не до вас, васильки”.

[Fantomas]

Святая земля не свята ни в пиру, ни в бою, 
На ней не найти ни Эдема, ни даже Сезама,   
Но Маленький принц покидает планетку свою, 
Как, будь он большим, покидал бы свой каменный замок. 

Он держит руками обрывки священных границ,
Стоит, каменея, в потоках стремительной жижи,
И небо над ним опускается ниже и ниже,
И черные тени ложатся у впалых глазниц.

В слепой крови прокушена губа. 
Ему б давно сказать, мол - не играю, 
Но солнышко не светит самураю 
За гранью полосатого столба. 


Обрывками приставшая к спине,
Судьба его по краешку прошита
Нервущимися нитками Бушидо,
И этого достаточно вполне.

В ночи Гиперборея не видна,
Стрихнином растворяется в стакане
Печаль твоя, последний могиканин,
Так вырви же решетку из окна.

В тот час, когда полночная звезда
Взойдет на полог млечного алькова,
Налей себе чего-нибудь такого,
Чтоб не остановиться никогда.

Когда ж твои усталые глаза
Увидят свет, успей же до заката
Случайный день, утерянный когда-то,
К последнему вигваму привязать.

Из центра заколдованных трясин,
Где мутная вода под подбородок,
Летучий dream болотного народа
К подножию рассвета донеси.

А потом ты уснешь и, быть может, увидишь еще,
Как медленно солнце встает, разгибая колени,
И Маленький принц покидает свои укрепленья,
Горячим стволом согревая сырое плечо.

Взойдет над миром полная луна,
Прекрасна, но, увы - непостоянна...
Забудьте обещанье, донна Анна,
Не стойте у открытого окна.

[Я ваш новый Президент ВСЕЯ РУСИ+ЛУГАНДЫ!!]

 Вам про оружье рассказать,не правда ли, сеньор?!
    Мы спрятали его давно.
    Мы двое знали, где оно.
    Товарищ мог бы выдать
    Под пыткой палачу.
    
    
    Ему, который мог сказать, нне удалось язык связать.
    Он умер и не скажет-я  жив, и я молчу!

  
Жили три друга-товарища в маленьком городе Эн.
Были три друга-товарища взяты фашистами в плен.
              Стали допрашивать первого,долго пытали его -
              Умер товарищ замученный и не сказал ничего!

Стали второго допрашивать, пыток не вынес второй -
Умер, ни слова не вымолвив, как настоящий герой!
              Третий товарищ не вытерпел, третий - язык развязал.
              Не о чем нам разговаривать! -он перед смертью сказал.

Их закопали за городом,
Возле разрушенных стен...
Вот как погибли товарищи
В маленьком городе Эн

Я тоже читал нечто похожее. У Стивенсона.

"Из вереска напиток забыт давным-давно"

ЯВОЛЬ! НАТЮРРЛИХ ноги растут от  гениальСтивенсона
мы фрицы дюже сентименталь народ-  школьн маршак перевод ЗЕРР ГУТТ=на века
зы- а вот хваленые  гомеровские вирши я НИХТ ФЕРШТЕЙН- всё искал там рифму и  всё допытовался до училки - почему  называйт  этто стихами?
итак-о  вечноПРЕКРАСНОМ

www.youtube.com/watch?v=Sljj4nHzLtE
"...черт вас возьми! мне 44 и я прекрасно помню 403 школу г. москау - и это единственное стихотворение которое я знаю на память..." 
 
www.youtube.com/watch?v=gCxbzEz06mY
 
www.youtube.com/watch?v=ph2shdh0heI
 
www.youtube.com/watch?v=1FGjB3it1PI

[Fantomas]

В музеях Рима много статуй,
Нерон, Тиберий, Клавдий, Тит,
Любой разбойный император
Классический имеет вид.
Любой из них, твердя о правде,
Был жаждой крови обуян,
Выкуривал британцев Клавдий,
Армению терзал Траян.
Не помня давнего разгула,
На мрамор римляне глядят
И только тощим Калигулой
Пугают маленьких ребят.
Лихой кавалерист пред Римом
И перед миром виноват:
Как он посмел конем любимым
Пополнить барственный сенат?
Оклеветали Калигулу —
Когда он свой декрет изрек,
Лошадка даже не лягнула
Своих испуганных коллег.
Простят тому, кто мягко стелет,
На розги розы класть готов,
Но никогда не стерпит челядь,
Чтоб высекли без громких слов.

[Fantomas]

http://www.youtube.com/watch?v=nK8gZN3xvrw

[Nestor]

У каждого в сердце свой Храм и свой Бог

У каждого в сердце свой Храм и свой Бог,
И правда своя, без сомненья!
Чем больше добра в жизни сделать ты смог,
Тем ярче всей жизни свеченье.
И прежде чем словом обидеть кого
Иль делом кого — то обидеть,
Подумай — живёшь и творишь для чего?
Что хочешь в итоге увидеть?
Как много грехов нам прощает Господь,
С терпеньем порой безграничным,
А разума, чести и веры щепоть
В ответ… Ну хотя б для приличья!
Хотя б для того, чтоб пред Богом представ,
Не хлопать бездарно глазами…
Пытаясь понять кто был прав, кто неправ…
Шестёрки не стали тузами.
У каждого в сердце свой Храм и свой Бог,
И к жизни своё отношенье…
Как жаль, что порой мир души так убог
И так же убоги свершенья…
Как страшно от дел, что порою творим,
Как мерзко от низких стремлений.
Язык, на котором теперь говорим
Убог от новейших вкраплений.
Культуру общенья не ставим мы в грош,
Локтями свой путь пробиваем.
От хамства, невежества мелкая дрожь…
Мы сами себя убиваем.
У каждого в сердце свой Храм и свой Бог!
И правда своя без сомненья,
Но важно, чтоб каждый понять верно смог
В чём жизни его назначенье.

Илья Евтеев

[Fantomas]

Правда


Ах ты гой еси, правда-матушка!
Велика ты, правда, широка стоишь!
Ты горами поднялась до поднебесья,
Ты степями, государыня, раскинулась,
Ты морями разлилася синими,
Городами изукрасилась людными,
Разрослася лесами дремучими!
Не объехать кругом тебя во сто лет,
Посмотреть на тебя — шапка валится!

Выезжало семеро братиев,
Семеро выезжало добрых молодцев,
Посмотреть выезжали молодцы,
Какова она, правда, на свете живет?
А и много про нее говорено,
А и много про нее писано,
А и много про нее лыгано.

Поскакали добры молодцы,
Все семеро братьев удалыих,
И подъехали к правде со семи концов,
И увидели правду со семи сторон.

Посмотрели добры молодцы,
Покачали головами удалыми
И вернулись на свою родину.
А вернувшись на свою родину,
Всяк рассказывал правду по-своему:
Кто горой называл ее высокою,
Кто городом людным торговыим,
Кто морем, кто лесом, кто степию.

И поспорили братья промеж собой,
И вымали мечи булатные,
И рубили друг друга до смерти,
И, рубяся, корились, ругалися,
И брат брата звал обманщиком.
Наконец полегли до единого
Все семеро братьев удалыих.
Умирая ж, каждый сыну наказывал,
Рубитися наказывал до смерти,
Полегти за правду за истину.
То ж и сын сыну наказывал,
И доселе их внуки рубятся,
Все рубятся за правду за истину
На великое себе разорение.

А сказана притча не в осуждение,
Не в укор сказана — в поучение,
Людям добрым в уразумение.

[Nestor]

Правда

Угу.