Во-первых, как уже было сказано он опускает все что было положительного в деятельности Церкви, что без сомнения испортило бы общую картину. Как говорится, ведь не соврал же — просто умолчал. За это не судят.
Во-вторых, на протяжении всей книги он создает постоянный негативный фон. Текст насыщается выражениями "инквизиция", "инквизиционные методы расправы", "свою инквизиторскую деятельность", "инквизиционные меры воздействия" , "инквизиционный аппарат" и тому подобные выражения, чтобы в подсознании читателя само слово церковь ассоциировалось именно с инквизицией и жестокостью. Даже крепостных крестьян по Грекулову Церковь эксплуатировала не иначе как "с исключительной жестокостью". Опять тонкий непредосудительный ход: и вроде как придраться не к чему, и результат достигнут.
3. На весь этот сплошной негативный фон накладываются все имеющиеся факты. Причем в кучу сваливается все: и собственно прегрешения священников, и действия властей, нередко действовавших против церковной власти, и грехи самих гонимых (самосожжение, бунт против властей) и самосуды обычных крестьян. А ведь историкам известно, что самым ярым борцом со староверами, например, был император Петр Первый, весьма любимый атеистами за его антиклерикализм, упразднение патриаршества, создание Монастырского приказа, секуляризацию монастырских земель и "всешутейшие соборы". И сам Институт инквизиции был насильно внедрен именно "прогрессивным" императором в 1721 году. После смерти Петра, он просуществовал недолго — всего лишь до 1727 года, ибо не прижился к Православной церкви, что, конечно, опять таки противоречит "инквизиторской" (как уверяет нас Грекулов) сущности Церкви. Хотя книга заявлена именно как Православная инквизиция — ни более, ни менее. Впрочем отдадим должное Грекулову, в том, что он , хоть и скрипя зубами, но вынужден был признать что "православная церковь не располагала таким инквизиционным аппаратом, какой имела католическая церковь".
4. Необходимо указать также на то, что в приведенных фактах Грекулов периодически допускает "удобные" ошибки, в которых насколько возможно преувеличивается роль священства. Возьмем для примера следующие слова Грекулова: "Грамота 1452 г. митрополита Ионы вятскому духовенству красноречиво рассказывает, как внедрялось христианство среди нерусских народов Вятского края. Священники, по признанию митрополита, перемучили много людей, переморили, в воду пометали, сжигали в избах — мужчин, старцев и, малых детей, выжигали глаза, младенцев сажали на кол и умерщвляли. Расправляясь с такой жестокостью с нерусскими народами, не желавшими креститься, инквизиторы угрожали им еще "великой опалой" от государя и "конечным извержением без милости" от церкви. "Митрополит не осуждал духовенство за зверскую расправу с нерусскими народами. Он предостерегал только, что кровавый террор по отношению к народам, не желавшим принять православие, может вызвать ненависть их к духовенству и нанести ущерб церкви."