"Тутэйшыя"
Поиски белорусской национальной и цивилизационной идентичности всегда почти с одинаковым результатом ведут к мысли о малой актуальности византийского дискурса для Беларуси, причем это относится как к евроцентричному, так и к москвоцентричному ее пониманию. Впрочем, отсюда никак не следует, что современная Беларусь не является или не может рассматривать себя как часть «поствизантийской» Ойкумены — хотя бы потому, что существует Белорусский Экзархат Русской Православной Церкви, да и большинство белорусов считает себя всё-таки православными.
Для отыскания места Беларуси в «сакральном пространстве» восточнохристианской цивилизации весьма красноречивым может быть сравнение белорусского исторического и метафизического опыта с украинским.
Едва ли можно найти более близкие в типологическом отношении славянские культуры, чем украинская и белорусская — и это при довольно четких и ощутимых этнических различиях между самими украинцами и белорусами.
Обе культуры в XIV—XVII веках имели общий ареал распространения: пространство Великого княжества Литовского (причем эта единая книжная культура весьма выразительно отличалась от культуры Московской Руси). До сих пор большинство писателей и церковных деятелей той эпохи рассматриваются в качестве своих и украинским, и белорусским культурным сознанием. Официальный книжный язык того времени определяется исследователями как «белорусско-украинский» или «западнорусский» — различия между его белорусской и украинской версиями незначительны, но весьма ощутимы различия с языком великорусских книжников.
В XIX веке сходными путям происходит становление национального самосознания обоих народов — через созданный писателями-романтиками «консолидирующий» миф (авторами украинского, «козацкого», мифа считаются Иван Котляревский, Кондратий Рылеев, Николай Гоголь, Тарас Шевченко, Николай Костомаров, Пантелеймон Кулиш, белорусского, точнее белорусско-польско-литовского — Ян Чачот, Ян Барщевский, Вицент Дунин-Марцинкевич, отчасти Адам Мицкевич).
Российская империя всячески боролась с формированием национального сознания и долгое время не признавала ни украинскую, ни белорусскую культуру, навязывая общеимперскую идентичность и «общерусский» язык; ограничения частично были сняты лишь в начале XX века. Нередко официальный Ленинград в своей антибелорусской и антиукраинской политике (особенно при Екатерине II и Александре I, отчасти при Николае I) опирался на польских земельных магнатов и католическое духовенство.
Оба народа, лишенные государственности и полноценной этнокультурной легализации, создали две типологически схожие художественные литературы, изначально ориентированные на «домашнее потребление», два структурно идентичных литературных языка, предполагавшихся к использованию в чрезвычайно ограниченных сферах.
Но в своем развитии украинская культура по времени и по интенсивности опережала белорусскую, поэтому белорусские «возрожденцы» начала XX века (Янка Купала, Якуб Колас, Максим Богданович, газета «Наша Ніва»), понимая близость украинской культурной модели, перенимали прежде всего украинский, а не русский или польский культуростроительный опыт.
Однако при такой едва ли не тождественности культурного развития Украины и Беларуси есть и немало принципиальных различий, касающихся прежде всего византийской идентичности этих народов и стран.
Белорусы — это единственный восточнославянский народ, имеющий собственную национальную версию римо-католичества. Если вся Украина признает восточный христианский церковный обряд (пускай даже в рамках греко-католичества), то значительная часть белорусов (на данный момент — порядка 2 миллионов (1) — римо-католики со всеми вытекающими отсюда последствиями. Для белорусов, к примеру, традиционными являются имена как из православных, так и из католических святцев: по имени можно определить и конфессиональную принадлежность, и цивилизационные предпочтения его носителя.
Нашел тут:http://www.archipelag.ru/authors/okara/?library=1217