Конвенционализм в науке, как явление.

[kichrot]

Очень и очень рекомендую, для понимания.


...
Брайен остановил его движением руки.

– Мы покорили материю, потому что мы покорили сознание. Действительность – внутри черепа. Вы это постепенно уясните, Уинстон. Для нас нет ничего невозможного. Невидимость, левитация – что угодно. Если бы я пожелал, я мог бы взлететь сейчас с пола, как мыльный пузырь.

Я этого не желаю, потому что этого не желает партия. Вы должны избавиться от представлений девятнадцатого века относительно законов природы. Мы создаем законы природы.

– Как же вы создаете? Вы даже на планете не хозяева. А Евразия, Остазия? Вы их пока не завоевали.

Мы можем исключить их из нашей жизни. Океания – это весь мир.

– Но мир сам – всего лишь пылинка. А человек мал… беспомощен! Давно ли он существует? Миллионы лет Земля была необитаема.

– Чепуха. Земле столько же лет, сколько нам, она не старше. Как она может быть старше? Вне человеческого сознания ничего не существует.

– Но в земных породах – кости вымерших животных… мамонтов, мастодонтов, огромных рептилий, они жили задолго до того, как стало известно о человеке.

– Вы когда-нибудь видели эти кости, Уинстон? Нет, конечно. Их выдумали биологи девятнадцатого века. До человека



Брайен остановил его движением руки.

– Мы покорили материю, потому что мы покорили сознание. Действительность – внутри черепа. Вы это постепенно уясните, Уинстон. Для нас нет ничего невозможного. Невидимость, левитация – что угодно. Если бы я пожелал, я мог бы взлететь сейчас с пола, как мыльный пузырь.

Я этого не желаю, потому что этого не желает партия. Вы должны избавиться от представлений девятнадцатого века относительно законов природы. Мы создаем законы природы.

– Как же вы создаете? Вы даже на планете не хозяева. А Евразия, Остазия? Вы их пока не завоевали.

Мы можем исключить их из нашей жизни. Океания – это весь мир.

– Но мир сам – всего лишь пылинка. А человек мал… беспомощен! Давно ли он существует? Миллионы лет Земля была необитаема.

– Чепуха. Земле столько же лет, сколько нам, она не старше. Как она может быть старше? Вне человеческого сознания ничего не существует.

– Но в земных породах – кости вымерших животных… мамонтов, мастодонтов, огромных рептилий, они жили задолго до того, как стало известно о человеке.

– Вы когда-нибудь видели эти кости, Уинстон? Нет, конечно. Их выдумали биологи девятнадцатого века. До человека не было ничего. После человека, если он кончится, не будет ничего. Нет ничего, кроме человека.

– Кроме нас есть целая вселенная. Посмотрите на звезды! Некоторые – в миллионах световых лет от нас. Они всегда будут недоступны.

– Что такое звезды? – равнодушно возразил О'Брайен. – Огненные крупинки в скольких-то километрах отсюда. Если бы мы захотели, мы бы их достигли или сумели бы их погасить. Земля – центр вселенной. Солнце и звезды обращаются вокруг нас.

[kichrot]

Уинстон снова попытался сесть. Но на этот раз ничего не сказал. О'Брайен продолжал, как бы отвечая на его возражение:

– Конечно, для определенных задач это не годится. Когда мы плывем по океану или предсказываем затмение, нам удобнее предположить, что Земля вращается вокруг Солнца и что звезды удалены на миллионы и миллионы километров. Но что из этого? Думаете, нам не по силам разработать двойную астрономию? Звезды могут быть далекими или близкими в зависимости от того, что нам нужно. Думаете, наши математики с этим не справятся? Вы забыли о двоемыслии?

Уинстон вытянулся на койке. Что бы он ни сказал, мгновенный ответ сокрушал его, как дубинка. И все же он знал, он знал, что прав.

О'Брайен смотрел сверху, слабая улыбка кривила ему рот.

– Я вам говорю, Уинстон, метафизика – не ваша сильная сторона. Слово, которое вы пытаетесь вспомнить, – солипсизм.
Но вы ошибаетесь. Это не солипсизм. Коллективный солипсизм, если угодно.не было ничего. После человека, если он кончится, не будет ничего. Нет ничего, кроме человека.

– Кроме нас есть целая вселенная. Посмотрите на звезды! Некоторые – в миллионах световых лет от нас. Они всегда будут недоступны.

– Что такое звезды? – равнодушно возразил О'Брайен. – Огненные крупинки в скольких-то километрах отсюда. Если бы мы захотели, мы бы их достигли или сумели бы их погасить. Земля – центр вселенной. Солнце и звезды обращаются вокруг нас.

Уинстон снова попытался сесть. Но на этот раз ничего не сказал. О'Брайен продолжал, как бы отвечая на его возражение:




Брайен остановил его движением руки.

– Мы покорили материю, потому что мы покорили сознание. Действительность – внутри черепа. Вы это постепенно уясните, Уинстон. Для нас нет ничего невозможного. Невидимость, левитация – что угодно. Если бы я пожелал, я мог бы взлететь сейчас с пола, как мыльный пузырь.

Я этого не желаю, потому что этого не желает партия. Вы должны избавиться от представлений девятнадцатого века относительно законов природы. Мы создаем законы природы.

– Как же вы создаете? Вы даже на планете не хозяева. А Евразия, Остазия? Вы их пока не завоевали.

Мы можем исключить их из нашей жизни. Океания – это весь мир.

– Но мир сам – всего лишь пылинка. А человек мал… беспомощен! Давно ли он существует? Миллионы лет Земля была необитаема.

– Чепуха. Земле столько же лет, сколько нам, она не старше. Как она может быть старше? Вне человеческого сознания ничего не существует.

– Но в земных породах – кости вымерших животных… мамонтов, мастодонтов, огромных рептилий, они жили задолго до того, как стало известно о человеке.

– Вы когда-нибудь видели эти кости, Уинстон? Нет, конечно. Их выдумали биологи девятнадцатого века. До человека не было ничего. После человека, если он кончится, не будет ничего. Нет ничего, кроме человека.

– Кроме нас есть целая вселенная. Посмотрите на звезды! Некоторые – в миллионах световых лет от нас. Они всегда будут недоступны.

– Что такое звезды? – равнодушно возразил О'Брайен. – Огненные крупинки в скольких-то километрах отсюда. Если бы мы захотели, мы бы их достигли или сумели бы их погасить. Земля – центр вселенной. Солнце и звезды обращаются вокруг нас.

Уинстон снова попытался сесть. Но на этот раз ничего не сказал. О'Брайен продолжал, как бы отвечая на его возражение:

– Конечно, для определенных задач это не годится. Когда мы плывем по океану или предсказываем затмение, нам удобнее предположить, что Земля вращается вокруг Солнца и что звезды удалены на миллионы и миллионы километров. Но что из этого? Думаете, нам не по силам разработать двойную астрономию? Звезды могут быть далекими или близкими в зависимости от того, что нам нужно. Думаете, наши математики с этим не справятся? Вы забыли о двоемыслии?

Уинстон вытянулся на койке. Что бы он ни сказал, мгно



Брайен остановил его движением руки.

– Мы покорили материю, потому что мы покорили сознание. Действительность – внутри черепа. Вы это постепенно уясните, Уинстон. Для нас нет ничего невозможного. Невидимость, левитация – что угодно. Если бы я пож



Брайен остановил его движением руки.

– Мы покорили материю, потому что мы покорили сознание. Действительность – внутри черепа. Вы это постепенно уясните, Уинстон. Для нас нет ничего невозможного. Невидимость, левитация – что угодно. Если бы я пожелал, я мог бы взлететь сейчас с пола, как мыльный пузырь.

Я этого не желаю, потому что этого не желает партия. Вы должны избавиться от представлений девятнадцатого века относительно законов природы. Мы создаем законы природы.

– Как же вы создаете? Вы даже на планете не хозяева. А Евразия, Остазия? Вы их пока не завоевали.

Мы можем исключить их из нашей жизни. Океания – это весь мир.

– Но мир сам – всего лишь пылинка. А человек мал… беспомощен! Давно ли он существует? Миллионы лет Земля была необитаема.

[kichrot]

– Чепуха. Земле столько же лет, сколько нам, она не старше. Как она может быть старше? Вне человеческого сознания ничего не существует.

– Но в земных породах – кости вымерших животных… мамонтов, мастодонтов, огромных рептилий, они жили задолго до того, как стало известно о человеке.

– Вы когда-нибудь видели эти кости, Уинстон? Нет, конечно. Их выдумали биологи девятнадцатого века. До человека не было ничего. После человека, если он кончится, не будет ничего. Нет ничего, кроме человека.

– Кроме нас есть целая вселенная. Посмотрите на звезды! Некоторые – в миллионах световых лет от нас. Они всегда будут недоступны.

– Что такое звезды? – равнодушно возразил О'Брайен. – Огненные крупинки в скольких-то километрах отсюда. Если бы мы захотели, мы бы их достигли или сумели бы их погасить. Земля – центр вселенной. Солнце и звезды обращаются вокруг нас.

Уинстон снова попытался сесть. Но на этот раз ничего не сказал. О'Брайен продолжал, как бы отвечая на его возражение:

– Конечно, для определенных задач это не годится. Когда мы плывем по океану или предсказываем затмение, нам удобнее предположить, что Земля вращается вокруг Солнца и что звезды удалены на миллионы и миллионы километров. Но что из этого? Думаете, нам не по силам разработать двойную астрономию? Звезды могут быть далекими или близкими в зависимости от того, что нам нужно. Думаете, наши математики с этим не справятся? Вы забыли о двоемыслии?

Уинстон вытянулся на койке. Что бы он ни сказал, мгновенный ответ сокрушал его, как дубинка. И все же он знал, он знал, что прав.

О'Брайен смотрел сверху, слабая улыбка кривила ему рот.

– Я вам говорю, Уинстон, метафизика – не ваша сильная сторона. Слово, которое вы пытаетесь вспомнить, – солипсизм.
Но вы ошибаетесь. Это не солипсизм. Коллективный солипсизм, если угодно.елал, я мог бы взлететь сейчас с пола, как мыльный пузырь.

Я этого не желаю, потому что этого не желает партия. Вы должны избавиться от представлений девятнадцатого века относительно законов природы. Мы создаем законы природы.

– Как же вы создаете? Вы даже на планете не хозяева. А Евразия, Остазия? Вы их пока не завоевали.

Мы можем исключить их из нашей жизни. Океания – это весь мир.

– Но мир сам – всего лишь пылинка. А человек мал… беспомощен! Давно ли он существует? Миллионы лет Земля была необитаема.

[kichrot]

– Чепуха. Земле столько же лет, сколько нам, она не старше. Как она может быть старше? Вне человеческого сознания ничего не существует.

– Но в земных породах – кости вымерших животных… мамонтов, мастодонтов, огромных рептилий, они жили задолго до того, как стало известно о человеке.

– Вы когда-нибудь видели эти кости, Уинстон? Нет, конечно. Их выдумали биологи девятнадцатого века. До человека не было ничего. После человека, если он кончится, не будет ничего. Нет ничего, кроме человека.

– Кроме нас есть целая вселенная. Посмотрите на звезды! Некоторые – в миллионах световых лет от нас. Они всегда будут недоступны.

– Что такое звезды? – равнодушно возразил О'Брайен. – Огненные крупинки в скольких-то километрах отсюда. Если бы мы захотели, мы бы их достигли или сумели бы их погасить. Земля – центр вселенной. Солнце и звезды обращаются вокруг нас.

Уинстон снова попытался сесть. Но на этот раз ничего не сказал. О'Брайен продолжал, как бы отвечая на его возражение:

– Конечно, для определенных задач это не годится. Когда мы плывем по океану или предсказываем затмение, нам удобнее предположить, что Земля вращается вокруг Солнца и что звезды удалены на миллионы и миллионы километров. Но что из этого? Думаете, нам не по силам разработать двойную астрономию? Звезды могут быть далекими или близкими в зависимости от того, что нам нужно. Думаете, наши математики с этим не справятся? Вы забыли о двоемыслии?

Уинстон вытянулся на койке. Что бы он ни сказал, мгновенный ответ сокрушал его, как дубинка. И все же он знал, он знал, что прав.

О'Брайен смотрел сверху, слабая улыбка кривила ему рот.

– Я вам говорю, Уинстон, метафизика – не ваша сильная сторона. Слово, которое вы пытаетесь вспомнить, – солипсизм.
Но вы ошибаетесь. Это не солипсизм. Коллективный солипсизм, если угодно.венный ответ сокрушал его, как дубинка. И все же он знал, он знал, что прав.

О'Брайен смотрел сверху, слабая улыбка кривила ему рот.

– Я вам говорю, Уинстон, метафизика – не ваша сильная сторона. Слово, которое вы пытаетесь вспомнить, – солипсизм.
Но вы ошибаетесь. Это не солипсизм. Коллективный солипсизм, если угодно.
– Конечно, для определенных задач это не годится. Когда мы плывем по океану или предсказываем затмение, нам удобнее предположить, что Земля вращается вокруг Солнца и что звезды удалены на миллионы и миллионы километров. Но что из этого? Думаете, нам не по силам разработать двойную астрономию? Звезды могут быть далекими или близкими в зависимости от того, что нам нужно. Думаете, наши математики с этим не справятся? Вы забыли о двоемыслии?

Уинстон вытянулся на койке. Что бы он ни сказал, мгновенный ответ сокрушал его, как дубинка. И все же он знал, он знал, что прав.

О'Брайен смотрел сверху, слабая улыбка кривила ему рот.

– Я вам говорю, Уинстон, метафизика – не ваша сильная сторона. Слово, которое вы пытаетесь вспомнить, – солипсизм.
Но вы ошибаетесь. Это не солипсизм. Коллективный солипсизм, если угодно.
...

Оруэлл.
1984.

[Rishi]

да, всё так
Бедняга Пуанкаре даже не подозревал, что он открыл ящик Пандоры.
С одной стороны, конвенционализм - это, по сути, демократия. Вот собрались за одним столиком три мужика (или ну там богатыря  ) и договорились просто так, без какой-либо экспертизы, считать данную сушёную рыбу бывшей воблой,  а за соседним столиком трое других - считать её же бывшей селёдкой. И всё ведь хорошо. Но у этих, за первым столиком, вдруг (на самом деле из-за непомерной амбициозности и желания захапать больше бабок обывателей, что к сожалению характерно для вида homo sapience)  возникает вопрос: а чё это они нашу бывшую воблу называют селёдкой? И понеслось - кто кого...
Конвенционализм в науке - это просто фантазёрство, но когда он подкрепляется монополией на истину именно данной конвенции, то это уже превращается в мракобесие, ведь доказывать справедливость конвенции никак не надо. В наше время сон разума (здравого смысла) порождает конвенциальных чудовищ  из релятивистского бреда...

 

[БубликЗяблик]

да, всё так
Бедняга Пуанкаре даже не подозревал, что он открыл ящик Пандоры.
С одной стороны, конвенционализм - это, по сути, демократия. Вот собрались за одним столиком три мужика (или ну там богатыря  ) и договорились просто так, без какой-либо экспертизы, считать данную сушёную рыбу бывшей воблой,  а за соседним столиком трое других - считать её же бывшей селёдкой. И всё ведь хорошо. Но у этих, за первым столиком, вдруг (на самом деле из-за непомерной амбициозности и желания захапать больше бабок обывателей, что к сожалению характерно для вида homo sapience)  возникает вопрос: а чё это они нашу бывшую воблу называют селёдкой? И понеслось - кто кого...
Конвенционализм в науке - это просто фантазёрство, но когда он подкрепляется монополией на истину именно данной конвенции, то это уже превращается в мракобесие, ведь доказывать справедливость конвенции никак не надо. В наше время сон разума (здравого смысла) порождает чудовищ  из релятивистского бреда...

 

а Вы уверены что понимаете смысл того о чём пытаетесь говорить?

[Rishi]

а Вы уверены что понимаете смысл того о чём пытаетесь говорить?

К сожалению, да

[БубликЗяблик]

К сожалению, да

даааа
тут уж ни чего не поделаешь

[Rishi]

Кстати, чего там О'Брайен - литературный персонаж. Вот конвенционалист rustot - это реальный  чувак, он и на dxdy и на других форумах присутствует.

[Dachnik]

А вот то о чем договаривались "Дети лейтенанта Шмидта" типа, каждый пашет на своей грядке, а другой не лезь,
это конвенциализм, али как?

[ival]

Точнее и правильнее было бы назвать тему "Конвенционализм в науке, как преступление". И далее заполнять  фактами массовых подмен, фальсификаций, уничтожений и просто замалчиваний уже полученных твердых знаний о мире. С последующим указанием на "кому и зачем" это нужно и выгодно. Примерно так.

[Вашкевич Виктор]

Точнее и правильнее было бы назвать тему "Конвенционализм в науке, как преступление". И далее заполнять  фактами массовых подмен, фальсификаций, уничтожений и просто замалчиваний уже полученных твердых знаний о мире. С последующим указанием на "кому и зачем" это нужно и выгодно. Примерно так.

Нет, все наоборот.
Вначале "кому и зачем", а после этого уже факты массовых подмен и фальсификаций.

[Rishi]

 Например, исторически первый и основополагающий конвенционалистский бред релятивизма состоит в установлении конвенции о необходимости синхронизации разноместных часов. В этом случае нарушаются два основных методологических принципа материалистического мировоззрения: принцип объективности и принцип причинности, которые подменены соответственно субъективизмом в форме операционализма и собственно конвенционализмом Пуанкаре. Конвенционалисты решили, что физическую теорию можно строить ad hoc, с потолка, просто заключая конвенции, а не изменяя теорию, когда теория противоречит эксперименту. Насильственное установление абсолютного времени в рамках данной ИСО с помощью синхронизации часов не соответствует никакому физическому явлению, а теория, построеннная на такой синхронизации является чисто математической спекуляцией. То, что подобные теории до поры до времени могут соответствовать наблюдательным данным известно ещё со времён Птолемея. Все так называемые "релятивистские эффекты" в экспериментах электродинамики обусловлены запаздыванием информации о положении и скоростях взаимодействующих быстро движущихся зарядов, что к сожалению классическая механика во время не смогла понять.

[Ser100]

Все так называемые "релятивистские эффекты" в экспериментах электродинамики обусловлены запаздыванием информации о положении и скоростях взаимодействующих быстро движущихся зарядов, что к сожалению классическая механика во время не смогла понять.

Хорошо бы здесь привести парочку конкретных примеров, которые являются наиболее простыми, чтобы не было различных толкований хотя бы в их описании.

С наилучшими пожеланиями Сергей Юдин.

[ival]

Нет, все наоборот.
Вначале "кому и зачем", а после этого уже факты массовых подмен и фальсификаций.

Ты как всегда прав в вопросах выбора ведущих философий,  однако забываешь об их наполнениях. Другой пищи, кроме умозрительных выводов хоть и насквозь лживых, но зато узаконенных  приближенными к превосходительствам академиями наук, у них нет и взять самим негде. И никто не подаст, а самим грызть граниты влом за просто так. Вот и лезут на свет электроны неисчерпаемые каки атомы.

[Вашкевич Виктор]

Ты как всегда прав в вопросах выбора ведущих философий,  однако забываешь об их наполнениях. Другой пищи, кроме умозрительных выводов хоть и насквозь лживых, но зато узаконенных  приближенными к превосходительствам академиями наук, у них нет и взять самим негде. И никто не подаст, а самим грызть граниты влом за просто так. Вот и лезут на свет электроны неисчерпаемые каки атомы.

Это проблемы Путина. Либо Путин зачистит РАН, либо академики РАН зачистят Путина.
А нам остается только  быть зрителями сих высоких зрелищ.

[ival]

Это проблемы Путина. Либо Путин зачистит РАН, либо академики РАН зачистят Путина.
А нам остается только  быть зрителями сих высоких зрелищ.

Пукины с РАНами новых философий не изобрели, а просто разграбили всё по-старинке. Даже смотреть противно, как будто казни Христа им все мало и мало.

Смотри в корень, там табуны креаклов фестивалят фонтанами идей, вот где раздолье лихим браконьерам да по мутной воде.

Везде и при любых обстоятельствах говорите и поступайте уверенно, напористо, агрессивно, обескураживающе и ошеломляюще. Больше шума и словесной мишуры, больше непонятного и наукообразного. Создавайте теории, гипотезы, направления, школы, методы, реальные и нереальные. Чем экстравагантнее, тем лучше! Пусть не смущает вас, что ваши «теории» и «гипотезы» беспочвенны и никому не нужны, пусть не смущает вас, что о них завтра забудут. Придет новый день, придут новые идеи. В этом выражается могущество нашего духа, в этом наше превосходство. Пусть гои оплачивают наши векселя. Пусть ломают головы в поисках рациональных зерен в наших идеях, пусть ищут и находят в них то, чего там нет. Завтра мы дадим новую пищу их примитивным мозгам.

[Вашкевич Виктор]

Пукины с РАНами новых философий не изобрели, а просто разграбили всё по-старинке. Даже смотреть противно, как будто казни Христа им все мало и мало.

Смотри в корень, там табуны креаклов фестивалят фонтанами идей, вот где раздолье лихим браконьерам да по мутной воде.

Везде и при любых обстоятельствах говорите и поступайте уверенно, напористо, агрессивно, обескураживающе и ошеломляюще. Больше шума и словесной мишуры, больше непонятного и наукообразного. Создавайте теории, гипотезы, направления, школы, методы, реальные и нереальные. Чем экстравагантнее, тем лучше! Пусть не смущает вас, что ваши «теории» и «гипотезы» беспочвенны и никому не нужны, пусть не смущает вас, что о них завтра забудут. Придет новый день, придут новые идеи. В этом выражается могущество нашего духа, в этом наше превосходство. Пусть гои оплачивают наши векселя. Пусть ломают головы в поисках рациональных зерен в наших идеях, пусть ищут и находят в них то, чего там нет. Завтра мы дадим новую пищу их примитивным мозгам.

А новых философий изобретать не нужно, нужно продолжить Совещание Физиков 1949 года,
которое Сталин со Ждановым провести не смогли.

http://www.ihst.ru/projects/sohist/document/vs1949pr.htm

[kichrot]

Точнее и правильнее было бы назвать тему "Конвенционализм в науке, как преступление". ...

Зря Вы так.
На конвенционализме основан весь процесс человеческого познания. Любое понятие, термин для этого понятия приняты в общественный оборот в результате конвенционализма.
Отрицая конвенционализм Вы отрицаете сам процесс познания.

Проблема собственно не в конвенционализме, как таковом. Проблема в обратном. Проблема в том, что представители идеализма в науке стараются замалчивать сам факт конвенционального характера многих теорий.

Например постулат СТО о инвариантности скорости света является конвенциональным. В УФН по этому поводу есть работы российского физика Тяпкина. Есть рецензии на эти работы. В этих рецензиях соглашаются, что можно рассматривать скорость света как не инвариант, но справедливо указывают, что с точки зрения простоты теории договоренность о инвариантности скорости света БОЛЕЕ УДОБНА.
Вопрос удобства и не более того. Вот это факт в большинстве случаев и умалчивается.

[Вашкевич Виктор]

Зря Вы так.
На конвенционализме основан весь процесс человеческого познания. Любое понятие, термин для этого понятия приняты в общественный оборот в результате конвенционализма.
Отрицая конвенционализм Вы отрицаете сам процесс познания.

Проблема собственно не в конвенционализме, как таковом. Проблема в обратном. Проблема в том, что представители идеализма в науке стараются замалчивать сам факт конвенционального характера многих теорий.

Например постулат СТО о инвариантности скорости света является конвенциональным. В УФН по этому поводу есть работы российского физика Тяпкина. Есть рецензии на эти работы. В этих рецензиях соглашаются, что можно рассматривать скорость света как не инвариант, но справедливо указывают, что с точки зрения простоты теории договоренность о инвариантности скорости света БОЛЕЕ УДОБНА.
Вопрос удобства и не более того. Вот это факт в большинстве случаев и умалчивается.

Для кого удобно? Для белогвардейщины.
Сговор белогвардейщины - конечно им удобно.