На 27 февраля в Беларуси назначен конституционный референдум. По атмосфере он похож на крымский, по содержанию - на терешковский.
Режим силится представить его эпохальным событием, которое заставляет "коллективный Запад" бессильно скрежетать зубами от зависти и злобы. Изображает его своей сталинградской битвой. Но в чем эпохальность этого референдума, понять сложно. Он не оправдал ни мрачных прогнозов, ни осторожно-оптимистичных ожиданий. Лучшей иллюстрацией к нему стали фотоотчеты в государственных медиа об "обсуждениях в трудовых коллективах" - покорные люди с унылыми и безразличными лицами молча выслушивают монолог докладчика. Большую часть своего существования режим Лукашенко был "немобилизационной диктатурой", поэтому изображать энтузиазм подневольные белорусские граждане не приучены.
Фото: zerkalo.io Намеки на предстоящий референдум об изменении конституции делались за несколько лет до выборов 2020 года. И звучали максимально странно - будто Лукашенко спорил с голосами в своей голове. Так, в марте 2018 года он увязывал назревшие изменения с развитием высоких технологий, и можно было подумать, что вся власть вскоре перейдет роботам. А в апреле того же года заявил, что он даже не думал ни о каком референдуме: "Нам сейчас не до референдумов. Надо прекратить эту валтузню. Вы же видите, кто сегодня требует изменений в конституцию". Мол, его на это толкают какие-то горячие головы, но "площадьутые" не пройдут. (Заодно прошелся по россиянам, которые "готовы взять гранатометы и воевать со всем миром", "разжигают истерию" и "дестабилизируют обстановку".) Впрочем, тут же добавил, что он дал поручение разработать "предложения" по изменениям в конституцию, а вот что за предложения и зачем они нужны - не объяснил.
Оппозиция и гражданское общество, хоть и существовали тогда в каком-то виде, возможности навязать свою повестку не имели. Во время протестной волны 2017 года, вызванной президентским "декретом о тунеядстве", тема конституционных полномочий возникала - в том смысле, что не пошел бы ты со своими декретами, такие решения не могут приниматься единолично. Но дальнейшего развития тема не получила, внятного общественного запроса сформулировано не было.
Нерешительность Лукашенко и даже сопротивление с его стороны изменениям в конституцию, о которых он сам же первым и заговорил, объяснили тем, что реформу продавливает Москва в своих интересах. На фоне разговоров в России о необходимости неких конституционных изменений и в особенности после так называемого "ультиматума Медведева" укрепилось мнение, что Лукашенко принуждают к слиянию и поглощению - а он брыкается.
С этим были связаны мрачные прогнозы: референдум будет по вопросу о потере суверенитета.
Позже, в 2020 году, эта версия трансформировалась: Лукашенко будто бы принуждают к транзиту власти по кремлевскому сценарию, заставляя изменить политическое устройство страны на парламентскую республику. Чтобы предполагаемое пророссийское большинство в парламенте позволяло иметь в лице Беларуси более предсказуемого и менее упрямого партнера.
Такую опцию осторожно-оптимистично оценивали даже в демократическом лагере: дескать, все же это будет шагом вперед в сравнении с тем, что есть.
Ни того, ни другого в предложенных правках нет. Как нет введения пожизненного президентства или снижения возрастного ценза "под Колю" (младшего сына Лукашенко). Даже перехода "от индивидуального Лукашенко к коллективному Лукашенко", о чем осторожно рассуждали пропагандисты, нет и в помине. Все, что там есть, это создание нескольких степеней защиты для самого Лукашенко. Плюс набор финтифлюшек вроде обязательного для граждан проявления патриотизма и обучения тому же детей.
Еще в декабре 2020 года мы писали о
ключевом элементе новой политической системы, в которой такой странный орган, как
Всебелорусское народное собрание, формируемый по непрозрачной процедуре, станет суперинститутом. Единственная функция которого по сути сводится к тому, чтобы служить механизмом контроля в ситуации транзита власти или если что-то пойдет не так после него. Но про сам транзит пока нет и речи.
Поскольку эти степени защиты напоминают назарбаевскую модель, то после известных событий в Казахстане многие наблюдатели решили, что референдум отменят: зачем он тогда, если модель явно нерабочая?
Против Лукашенко не люди, против Лукашенко народ Белоруссии!