Кстати, насчет антисемитизма. Почему только у одних евреев в ходу, как оружие, страшный вопрос: «Ты, что, евреев не любишь?» Попытайтесь вставить в этот вопрос вместо евреев французов, англичан, сербов, латышей, китайцев, нас, русских, даже американцев, хотя их тоже есть за что ненавидеть, - не будет того воздействия, которое вы получите от «А ты, что, не любишь евреев?». У любого, даже самого отважного, по телу побегут мурашки, как только он представит, какой анафеме будет предан, самой страшной из которых является обвинение в антисемитизме. Вот что сказано об этом в «Катехизисе для еврея в СССР»: «Наше мощнейшее оружие, главный стимул нашей сплоченности - антисемитизм. Стадной морали гоев он противен. Поэтому всякого своего гойского противника, который в чем-то пытается вас обвинить, клеймите ярлыком антисемита, и вы увидите, с каким удовольствием остальные гои подхватят эту версию». И ведь подхватили. И ведь боятся обвинения в антисемитизме. Настолько боятся, что даже не смеют обвинять евреев в русофобии, не говоря про захват власти. Вот и у меня чуть было по спине мурашки ни побежали и руки от страха ни задрожали, когда я писал эту статью. Но уж очень достали меня еврейские законы с их ненавистью ко мне, гордому русскому человеку, после чего не стать антисемитом невозможно. И, кроме того, кого мне бояться в моей стране? Я у себя дома. Я должен бояться этого моржа с козлиной бородой, гражданина четырех государств? И других моржей, для которых Россия – лишь объект грабежа? Но, очевидно, антисемитом я все же не стал, что видно из этой статьи. Уж мягче, чем я обрисовал евреев, невозможно придумать, хотя было нелегко себя сдерживать от мата. Думаю, со стороны наших органов претензий ко мне не будет. А если и возникнут, я отправлю их к приведенным ниже отзывам великих людей о евреях. По сравнению с ними мои эпитеты кажутся лаской. Надеюсь, не будет претензий ко мне и со стороны нормальных евреев, которых я глубоко уважаю за их честность, принципиальность, явно заимствованных у нас, русских, а также за человеческий ум и талант. Достаточно назвать хотя бы троих из них: академика Евгения Гинзбурга, покинувшего этот мир материалистом, Иосифа Кобзона, который, в пример, многим русским до сих пор остался патриотом советской эпохи, и бесстрашного журналиста Александра Хинштейна.
Но ареолы этих и многих других прекрасных евреев заслоняют морды раввина Лазара, сиониста Сатановского, горлопанов-русофобов Сванидзе, Млечина, Познера, Швыдкого, Дейча, Радзинского, Гозмана, Урнова, того же урода Радзиховского, общее свиное рыло олигархов, оккупировавших Россию. Их обвинение меня в антисемитизме сочту за большую честь. Для меня они педофилы, ворвавшиеся в детский сад. А в дверях стоят директор с методистом и успокаивают педофилов: «Все будет для вас в наилучшем виде». А детям приказывают быть послушными и не обижать дядей. Но вдруг, отшвырнув руководство в сторону, в детсад врывается молоденькая воспитательница Маша и кричит: «Дети! Не давайтесь им в руки! Их всего двое, а вас вон сколько! Вырывайтесь, кусайтесь и царапайтесь!». А сама вдруг взлетела вверх, ловким приемом уложила обоих подонков на пол, оказавшихся трусами и даже ставших умолять детей их отпустить.
Но русские люди – не дети! Также я помню слова князя Голицына о последней и единственной возможности освобождения от евреев - это «дубина народной войны». «Наш народ, как ни велико в нем чувство смирения и покорности воле судьбы, всё же, может быть, «окончательно выйдет из терпения и прибегнет к народной расправе с жидами». Князь не считал такой выход самым лучшим, но он «всё же лучше, чем полное подчинение России и русского народа жидовской власти.