Смысл жизни человека - Верь в СПАСИНА, Живи веруя в СПАСИНА, Умри за...

[Spasin]

Так берите идею От Всей Души!
Ведь Спасины все Мы, и я и ты! Ура!!!

Я решил на этих днях проблему века,
Передал энергию прямо мимо проводов,
Измениться теперь жизнь человека,
Выбросим биотопливо из гавна коров!
Поставим in Spase парус солнечный,
На Земле приемников разместим кучу,
Убрав станций атомных конченных,
Разгоним радиацию в желтизне тучи!
На быстрых машинах поедем без копоти,
В домиках будет сплошная иллюминация,
Не жалея ни капли энергии щепоти,
Дадим Ускоренье нашей ЦИВИЛИЗАЦИИ!

Параллельно укротил плазму термояда,
Вся ЭНЕРГИЯ МИРА в наших руках,
Раздавим повсюду отвратительных гадов,
Спасенье увидим в дружбе мостах!
Энергия чистая есть, она будет повсюду,
Задача стоит перед нами совсем другая,
Как внушить международному люду,
Что мы друг другу не злобная стая?
Репу чешу, материю мыслью пронзаю,
Квантовый компьютер уже на подходе,
На спираль ДНК нить новую нанизая,
GOMO FUTURUM выходит вроде!

Бергсы

Есть колхоз в моем уезде,
Он не мал и не великий,
Он такой как все колхозы,
Но с одним таким нюансом,

Есть в колхозе стадо бергсов,
Есть пастух Виталий Шуллер.
Ранним-ранним, ранним утром
Выгоняет их из фермы.

И он гонит этих бергсов
Вдоль оврага в чисто поле.
И гоняет, и гоняет
Вплоть до самого обеда

А когда обед приходит,
То пастух Виталий Шуллер
Гонит бергсов к водопою,
Чтоб они воды попили.

А когда они напьются,
Снова гонит бергсов в поле,
Чтобы бергсы в чистом поле
Друг за дружкой погонялись.

А потом их гонит в стойло
И ложится спать спокойно.
И во сне ему приснится
Как он гонит, гонит, гонит...

А когда пастух Виталий
Заболеет и простынет,
Он не ходит на работу,
Он скучает и листает

Справочник по бергсогонству.
В нем нет слов, лишь мат и слюни,
И совсем немножко текста,
Приблизительно такого -

На фига колхозу бергсы,
Если бергс непродуктивен
Ни по шерсти, ни по мясу,
Ни тем более по яйцам?...

Вкалывал он больше года -
Весь этот длительный срок
Все ухмылялась Джоконда:
Мол, дурачок, дурачок!

Слава Великой России!
Слава Героям Великой России!
Да здравствует Русский Народ!
Крым - русская территория!

Выбери Спасина Родного В Президенты!

Первача я взял ноль восемь, взял халвы
Пару "Рижского" и керченскую сельдь
И отправился я в Белые Столбы
На братана и на психов поглядеть.

[Spasin]

Свод правил для начинающих параноиков:
Если в полной темноте на пол упала некая маленькая, легко теряемая вещь — немедленно найдите её. Вам не стоит знать для чего они могут её использовать.
Не запускайте диснеевские мультфильмы задом наперёд. Никогда.
К куклам нельзя поворачиваться спиной в пустой комнате.
Если вы среди ночи услышите шепот из ванны — не выходите в коридор.
Они не могут вас достать пока вы не встанете, чтобы включить свет.
Если в комнате умер ребёнок — это очень легко узнать. Ночью выключите свет и поставьте в центре её большое зеркало. Обойдите комнату три раза по часовой стрелке вдоль стен и быстро гляньте в зеркало.
Если он стучит в окно, главное не встретиться с ним взглядом. Иначе вы сами ему откроете.
В каждой церкви водится то, что её охраняет. И по ночам оно тоже очень голодно.
Они боятся огня, но любят воду. Если на кухне капает кран — ни в коем случае не закрывайте его. Их крики в трубах сведут вас с ума.
Стихотворение «Смерть пионерки» содержит текст заклинания. Не стоит читать его вслух целиком.
Они мучили вас уже много раз, но каждый раз стирали вам память.
На самом деле все эти мелкие звуки и внезапные испуги нужны только для того, чтобы вас вымотать. Реальную силу они получают во сне. В вашем сне.
Когда стены начинают сжиматься, знай — они близко.
Если ты думаешь что всё это бред, знай, они довольны. Потому что именно они заставили меня написать всё это.

Источник: http://fishki.net/1684652-13-sovetov-kotorye-odnazhdy-mogut-spasti-vam-zhizn.html © Fishki.net

[Spasin]

А как классно здесь в Америке работает авиация. Боинги на летном поле перемещаются, как трамвайчики - туда-сюда, туда-сюда. Умеют же люди наладить и хорошие самолеты, и грамотную организацию труда. Да в России при такой интенсивности полетов столкновений бы не обобрались, только трупы не успевали бы подсчитывать. Странно, что я уже рассуждаю с ЭТИХ позиций, ну, да и правильно - надо перестраиваться на ХОРОШУЮ жизнь, пора, брат, ПОРА.
Джон предлагает сходить в оперу, но я твердо отклонил это безнадежное предприятие - лучше погуляю по славному городку Конкорд.
Мы с Емелей и Петькой заказали по шашлыку, а Люция с Колей решились на люля-кебаб.
Был приятный весенний денек, вернее, скорее, уже вечер. Солнце приближалось к закату и таким красным заревом оно обдавало нас, что я вдруг вспомнил кое-что ИНТЕРЕСНОЕ:
- А знаешь ли ты, какой сегодня день, дружище? Нипочем не угадаешь!
- Ну и какой? Обычный сегодня день, скоромный, типа среды. - Вяло ответил Емеля, тщательно прожевывая кусок баранины - Вот с шашлыком нам очень повезло. Жалко я за рулем - винца очень хочется под такую вкусноту.
- Двадцать первого мая, я получил ровно двадцать семь лет назад твое письмо из Питера, балда ты наш, Иван, не помнящий родства. Вернее, ты НАПИСАЛ его двадцать первого. Помнишь, о чем писал, мечтатель в ползунках? – Напомнил я Емеле о его СТРАННОМ письме (иногда, у меня нехорошие мысли возникают о душевном здоровье товарища – все-таки надо его психиатру показать).
- Помню, но я пока ползу по стенке, и впереди пропасть, а только вдали синеет перевал, за которым окончательное восхождение на Фудзияму. Но как тяжел и труден ПУТЬ, ведущий к самому себе.
- Хорош бездарь, трепаться! Ты выбрал свою единственную дорогу?
- Попробую пока написать роман, а там, как фишка ляжет. Кстати, на писательское дело меня подвинул тот смешной парень по фамилии Спасин. Помнишь, мы в Красноармейск ездили к нему? А сподобит Господь наш на деяние сие великое, продолжу. Нет - тогда в очередной творческий поиск.
Ну-ну - как всегда, не очень одобрительно подвел я черту нашей беседе.
Действительно, весьма странный товарищ этот СПАСИН. Емеля с ним в Питере учился. Сам мой лучший и ЕДИНСТВЕННЫЙ друг сбежал из Техноложки на ФИЗТЕХ, а этот Спасин остался – закончив институт, распределился в этот городок, а семидесяти верстах от Москвы. Здесь находится крупное производство по взрывчатке и пороху (интересно, если мой дневник попадет в лапы органов, сочтут они предыдущую фразу, как СЕКРЕТ великий? – лишний пятерик накинут стопудово!) Так вот, у этого Спасина в комнатушке общежития, где он уже семь лет уже ошивается - нет ни телевизора, ни радио, только допотопный проигрыватель ВИНИЛА типа Kuzma Stabi Reference .
Есть еще ноутбук «Toshiba». Но интернета нет – говорит, на хрен не нужен – у меня, мол, библиотека огромадная. А еще мне понравилась фонотека к музыкальному аппарату. Там было более семи тысяч пластинок, причем многие повторялись - были по пять – семь кругляшек на один концерт, но в исполнении разных оркестров. Я еще подумал, ну и ИДИОТ. Но, Емеля потом сказал, что, этот шизанутый Спасин, различает эти оркестры на раз – какой-то, уникальный слух имеет. Неисчерпаема природа, мать наша, какие люди живут в РАШЕ!
А ГЛАВНОЕ эти его СТРАННЫЕ ФРАЗЫ:
- ЗАКРОЙ РОТ. ВЫБРОСЬ СВОЙ ТЕЛЕВИЗОР.
ЛЮДЕЙ ЗОМБИРУЮТ ДО СЕМИ,
ПОСЛЕ ВОСЬМИ ОНИ СПАСЕНЫ!
А, ЕСЛИ, ВЫ НЕ ХОТИТЕ ЛЮДИ НИ ХУЯ,
ВЫБИРАЙТЕ СЕБЕ ПРАВИТЕЛЯ МЕДВЕДЯ!
ЕСЛИ ВАМ ПО ХРЕН, И ЖРЕТЕ КАКАКУШКУ -
ДО КОНЦА ДНЕЙ СВОИХ ТЕРПИТЕ ПУТЯШКУ!
Почему этот ОГОЛТЕЛЫЙ революционер, до сих пор не в желтом доме, и не в тюряге, а бродит на СВОБОДЕ?! Он же может кого-нибудь УКУСИТЬ,
И НАВЕЧНО слюной своею всех ЗАРАЗИТЬ?!

[Spasin]

Ай-девочка

Она не эмо и не гот,
Но ей плевать на белый свет,
В руках айфон, в ушах айпод,
А на коленочках айпэд.

Сидит в кафе и молча пьет
Через соломинку свой фрэш,
А за окном блестит капот
Ее «ниссана» цвета беж.

И совершенно пофиг ей
На все движения извне,
И все – от пяток до ушей, –
Кричит «не подходи ко мне!»

Какие ножки, попка, грудь,
И губки словно виноград!
И все хотят ее загнуть
И отодрать в упругий зад.

И я тут рядом пиво жру,
Кривой уже, как аксельбант,
Смотрю на эту мишуру,
И допускаю вариант,

Что к ней сейчас я подойду
И предложу ночной ай-чпок.
Она пошлет меня в ***у,
А ей ебну между рог.

Я вам не джинсовый мажор
Прошел и Крым и Колыму,
И посылать меня в игнор
Я не позволю никому!

А потому что не*** блять,
Будь ты хоть трижды божество,
Сидеть вот так и напрягать
Мое мужское естество!

[Spasin]

* * *

Ведите меня с завязанными глазами.
Не пойду я с завязанньми глазами.
Развяжите мне глаза и я пойду сам.
Не держите меня за руки,
я рукам волю дать хочу.
Расступитесь, глупые зрители,
я ногами сейчас шпыняться буду.
Я пройду по одной половице и не пошатнусь,
по карнизу пробегу и не рухну.
Не перечьте мне. Пожалеете.
Ваши трусливые глаза неприятны богам.
Ваши рты раскрываются некстати.
Ваши носы не знают вибрирующих запахов.
Ешьте это ваше занятие.
Подметайте ваши комнаты — это вам
положено от века.
Но снимите с меня бандажи и набрюшники,
Я солью питаюсь, а вы сахаром.
У меня свои сады и свои огороды.
У меня в огороде пасется своя коза.
У меня в сундуке лежит меховая шапка.
Не перечьте мне, я сам по себе, а вы для меня
только четверть дыма.

[Spasin]

Мало вас Гитлер душил,
Не успел покончить Сталин!
Будем дергать струю жил -
Все равно ЖЫДОВ завалим! ! !

Зато не бровь, а в глаз -
Крыть-то, нечем жиду!
Он, конечно, пидарас -
Ему по полной введу!

Даже Ричард Фейнман сказал -
Не перекричать жида – талмудиста!
На личном примере показал
Все нутро религиозного онаниста!

Глядя мир- нельзя не удивляться!
Вижу ЖИДА - хочется плеваться!!!

Не беспокойся Frider -
Готовится на тебя rider.
Пойдешь когда на зону,
Не забудь там самогону!

Вы нас ЖИДЫ, гнобили в семнадцатом,
Миллионов этак на тридцать.
Справимся мы с вами к восемнадцотому -
Больше нету злобного лица!
Шэтэ, ты мой ненаглядный.
Видно мало тебя носило,
Крутело, кидало, топило,
Что, ты уже не в парадной!

А хочется мирового владычества,
Землю, Золото - все прибрать?
Ну, а где, твое сраное отечество?
Не забуду вопрос я задать!

Вы мистер , а может и товарищ , изгой
Малыми местам, краями даже неплохой.
Но вы путаете, сорри, причину и следствие,
Вы прошли в детстве медосвидетильствование???

я тебе посыл послал,
шанс давал быть живу.
но теперь меня достал -
вырву из жида жилы!

наш паровоз вперед летит,
Счастье русским светит,
Бог жида - шельму метит,
На погост его тащит!

Вы распяли Христа,
Отказались от Маркса.
Дать вам в морду лица
И забросить на свалку!


Как вы жиды не ругайтесь,
Как надсадно не пыжитесь.
Подвесим мы вас за яйца,
И сразу раком ложитесь!

Лежу верхом на Анке -
Бью по клаве смело.
Для тех, кто в танке -
Люблю я это дело!

Онанизм и блядство,
Жидовня придумали.
Нечем им заняться,
Может, присунуть им?!--))

Извините товарищи, ошибочка вышла.
Ничего жиденок-фашист не изобрел.
Все идеи украл, и, получив дышлом,
Побежал быстро, как последний осел!

Хочу быть семитом - не пущают.
На вопрос вопросом отвечают.
Не пойму, где здесь заковыка?
Может, кто-то не вяжет лыка?!

Давайте говорить серьезно,
А русский может быть семитом?
Слова выбирай осторожно,
Чтобы не прослыть наймитом!

Порядочный человек кошелек находит -
Себе не берет - в милицию его относит.
Если серьезно, возьмите документы,
Там расставлены все аргументы.

А кто хочет крокодила,
У нас есть немножко.
Вломим сперва кадилом,
Завершим ложкой!

Я уже сижу в ракете
И улетаю в FUTURUM!
Шлю LAST приветы
Всем в Южном Бутово!

Пройдут Времена-
Наступит эпоха смысла.
Придут все племена
Под русское коромысло!

Извините жиды, погодите
Коммунизм - идея Маркса?
Или вы, как Христа хотите,
Выбросить его на свалку?!


Властитель слабый и лукавый,
Плешивый щеголь, враг труда,
Нечаянно пригретый славой,
Над нами царствовал тогда

Какие возможности Он упустил,
А то ,что БОГ ЕМУ ПОСЛАЛ,
СЕБЕ И ЧЕЛЯДИ СВОЕЙ ПРИСВОИЛ,
На НАРОД ЕМУ ПЛЕВАТЬ
НАДО НАМ ЕГО ВЗЬЕБАТЬ,
чтоб НЕПОВАДНО было
над НАРОДОМ РУССКИМ ИЗГОЛЯТЬСЯ.


Я поэт от сохи,
Лубок - призвание,
Нате мои стихи,
Жидам - в назидание!

Сидел как-то Бог,
Да на горе Синай -
Думку великую мыслил.

Еврею завет дал -
Все подряд ОБРЕЗАЙ,
Мети за собой листья.

Назначен ты миру
Быть Катализатором,
В каждой бочке затычка
Судьба Ассенизатора!

Не тебе решать семитские вопросы,
Ты же дятел и тебе все равно,
Всходит Солнце? Идут ли покосы?
Иди пососи - жду я давно!

Я не преувеличиваю ЖИДОВ значенье,
Просто народец, ну очень удобный,
Сифилис проверить на нем, гонорею.
В печь посадить - и пирог сдобный

На земле много лет есть вошь и Ж.еврей.
Что для Истории более ценно?
Кровь оба пьют – петь, как соловей,
Жиденок научился пенно!

Жид насквозь материальный,
Бога выдумал для нажития.
Пошлю в острог его астральный,
Пусть помучится в общежитии!

Покажите мне жида - ткача,
Соглашусь и на механизатора.
Вижу только журналюгу - рвача,
Скопом отправляю к ассенизатору!

Не пожалею денег огромных,
Изобрету машину времени.
С визгом и песней стремной
В Египет ушлю иуды племя!

[Spasin]

Расстрел

И меня расстреляют.
Печален, спокоен,
Я пройду сквозь тюремную сизую муть.
Пред взводом поставят.
И точен и строен
Ряд винтовок поднимется, целя мне в грудь.
Мимолетно припомню судьбу Гумилева,
Лица милых расстрелянных где–то друзей.
На солдат посмотрю —
Будут странно суровы
И угрюмо–бездушны глаза палачей.
И спешащим вдогонку годам отгремевшим
Будет страшен секунд утомительный бег.
Залпа я не услышу.
Лицом побледневшим
Вдруг уткнусь в окровавленный
Колющий снег.

[Spasin]

СЭДА -ЛЭДА (ЛИМЕРИКИ). НЕ МОЯ ЧЕРТА 1, 2

1

Парнишка из города Седы*
Носил красно-белые** дреды,
Каннабис курил,
Туфту говорил,
Такой вот парниша из Седы.
---------------------------------------------------
*Седа (Seda) - город в Латвидже (Латвии).
**Цвета латвийского флага.

2

Парнишка из города Леды*
Решил покурить сигареты
И брякнул, скурив одну пачку:
"Целую балетную пачку"!
Скурился парниша из Леды.
---------------------------------------------------
*Леда (Leda) - город в государстве Буркина-Фасо.


НЕ МОЯ ЧЕРТА 1
Особая характера черта,
Не нужная ни капли, ни черта.

НЕ МОЯ ЧЕРТА 2
Черта характера досталась
От беса или чёрта.

А на САМОМ деле
СПАСИН - БОГ ТВОРЕЦ и ДЕМИУРГ навеки!!!

[Spasin]

Я поэт от сохи,
Лубок - призвание,
Нате мои стихи,
Жидам - в назидание!

Сидел как-то Бог,
Да на горе Синай -
Думку великую мыслил.

Еврею завет дал -
Все подряд ОБРЕЗАЙ,
Мети за собой листья.

Назначен ты миру
Быть Катализатором,
В каждой бочке затычка
Судьба Ассенизатора!

Не тебе решать семитские вопросы,
Ты же дятел и тебе все равно,
Всходит Солнце? Идут ли покосы?
Иди пососи - жду я давно!

Я не преувеличиваю ЖИДОВ значенье,
Просто народец, ну очень удобный,
Сифилис проверить на нем, гонорею.
В печь посадить - и пирог сдобный

На земле много лет есть вошь и Ж.еврей.
Что для Истории более ценно?
Кровь оба пьют – петь, как соловей,
Жиденок научился пенно!

Жид насквозь материальный,
Бога выдумал для нажития.
Пошлю в острог его астральный,
Пусть помучится в общежитии!

Покажите мне жида - ткача,
Соглашусь и на механизатора.
Вижу только журналюгу - рвача,
Скопом отправляю к ассенизатору!

Не пожалею денег огромных,
Изобрету машину времени.
С визгом и песней стремной
В Египет ушлю иуды племя!

У нас есть уже свои какашки,
И других нам никак не надо.
Жалко отменили шарашку -
Всех жидов увидеть отрада!

Ты не русский мудрец – Ж.еврейский,
Голосом соловья поносишь.
Натяни ты пиджак милицейский,
ГОЛУБОГО немного попросишь!

Не всякая бумага одинаково хороша,
Есть освященная, а есть на продажу.
Главное жиду ни давать ни шиша,
И не слушать его бредовую лажу!

Товарищ с Сахары, Вам напекло
Жарой странно иудейскою,
Пишется слово ИСКОРЕНО -
Не правьте рукой плебейскою.

ЖИД - это баран пожизненный,
Христос еврей иль не еврей,
Бог есть символ осмысленный,
Завет его - ЖИДА плетью бей.

Вашего нет ничего еврейского,
(Странно, что воздух не продает!)
И светит звезда Вифлеемская,
Тем, кто гимн Солнцу поет!

Заветы торы еврей соблюдай!
Кто разрешил мясо сырое?
Лучше русскому все отдай,
Сделаем мы наше второе!

Врешь, нас не возмешь на понты.
А если строители понадобятся,
Наладим в Израиль мы плоты -
Вспомните Египетское снадобье!

Я и жид - понятия несовместные.
Я - работяга, жиденок-присоска,
Славлю Руси эпитеты лестные,
Израиль распят будет жестко!

Что, жид , как черт заплясал?
Не ожидал от русского прыти?
Ты у меня еще хер не сосал,
Вот кайф-то какой - ловите!

Природа не терпит пустоты
И жиды гнилые созданы,
Увидеть падаль красоты.
Жалко все розги розданы!

Некто понимает слово,
Других плеткой протягиваю,
Но для народа такого
Ядренную бомбу натягиваю!


Давно от хазар мы вместе,
Мчится лихо тройка Руси.
Но застит глаза плесень,
Чья мораль одна - соси!

Ударю жида гугулом,
Удалю его на парсеки.
Возьму гниду измором -
Превращу в гомосеки!

Я русских спасу, это точно,
Выведу на дорогу Правды.
Жидам на погост срочно,
В гости к сатане - Жиды!

Гений любит даже лягушек,
Скрип пера сладостнее секса,
Он не пойдет убивать старушек,
За пятерых получая кусок кекса!



И на чердаке занимался я сексом,
И в машине, разложив сиденья.
Но на страже стоим с Рексом,
Обороняя поэтов виденья!

Неплохо - в этом духе продолжай Artie.
Площадка найдена и отмерены шаги.
И жребий брошен - Рубикон перейден -
Потомок увидит, чей папирус найден.

Не надо ругаться и скажем Artie,
Большое спасибо, и даже прости.
А я понимаю, куда надо расти,
заставляя букеты стихов цвести!

Власть от Бога и она сакральна,
Поэт разрывает лишь сердца.
Жизнь конечно материальна,
Но Слово дает печать лица!

Спасибо товарищ, наверно ты прав,
Злопыхателей куча ужасно воняет.
Но кучу пороков вселенских сплав,
Поэт, стреноженный, не замечает.


Я работяга , но в хорошем смысле,
Просто души расщепляю вдребезги.
Серые клетки напрягая, где мысли,
Следа Иуды не смог ТАМ наскрести!

А вот это Жиды, вряд ли.
Идею Бога вы украли.
И сидите на своей грядке,
Куда вам русские насрали!

[Spasin]

Баба за рулём 3

Не все, конечно, отвратно водят. Есть и среди баб хорошие водилы, но это такая редкость…


...Я курю чуть пьяный на балконе.
Валит к завершенью месяц май.
Часовая стрелка к часу клонит.
Россыпь звезд вещует,- наливай!

Разлетались Ангелы и Черти.
Шелест крыльев раздражает слух.
Равнодушен я к их круговерти.
Полон дом родни, дедов, старух.

Ты в гробу вся в траурном наряде.
На лице грим с палец, носа нет.
Говорил же,- рано тебе, Надя,
Для езды приобретать мопед!

Это ж надо, вздумала бодаться
Аж с КАМАЗом с щебнем по борта.
Жаль себя: аж месяц не ебатца,
Не кончать в провал ***ы и рта.

С трауром покончив, вновь женюся.
Ждёт потом жену такой расклад:
На мольбу взять транспорт не куплюся.
*** возьму ей даже самокат!

Баба за рулём - примат с гранатой,
У которой нет давно кольца.
Управляя даже самокатом,
Сделать сможет с Вас легко вдовца...

[Spasin]

Я прежде полагал, что на одно лицо
Все дни для каждого из нас, что облик настоящего един для всех,
Но испаряется та смесь, когда мы
На гребень настоящего восходим.
Однако поэтическое, соломенного цвета
Пространство перехода длинного к холсту —
Его темнеющая противоположность, неужели
Сие — какой-то вымысел искусства, который невозможно
Вообразить реальным, — и все ж неповторимый? Нет ли у него
И в настоящем логова, откуда мы бежим
И вновь соскальзываем вниз по мере
Того, как дней водяное колесо вершит неспешный,
Лишенный происшествий и даже безмятежный ход?
Я думаю, пространство хочет нам поведать,
Что это — день сегодняшний и мы
Должны отсюда выбраться, хотя
Все посетители толкутся,
Стремясь музей покинуть до закрытья.
Жить здесь нельзя. И серый лак времен
Идет в атаку на мастерство: секреты
Отмывки и отделки, на постижение которых
Ушла вся жизнь, низведены до черно-белых
Иллюстраций в книге, где цветные редки.
А это означает лишь, что время
Низведено до общего. Никто
Не принимает эту перемену во вниманье, ибо
Тогда пришлось бы обратить вниманье на себя,
И стало бы страшнее оттого,
Что выбраться отсюда невозможно,
Пока все экспонаты не осмотришь
(За исключением скульптур в подвале, где им и место).
Время должно покрыться вуалью, согласившись с волей
Портрета все претерпеть и выстоять. И это
На нашу волю намекает,
Которую надеемся мы скрыть. Нет нужды
Ни в картинах, ни в виршах зрелых мастеров, когда
Взрыв так блистателен и точен.

[Spasin]

Слухи

От кого мы и все они,
Вы все теперь знаете. Но знаете,
Не успели они начать нас искать, как мы
Выросли, а они умерли, думая,
Что мы следствия их деяний. Теперь не узнаем
Правду о том, кто застыл за роялем, хотя
Они часто восходят к нашей эпохе, вызывая
Изменения, которые мы считаем собой. Нам
Безразлично это в наших высотах, там,
В юном воздухе. Но вещи темнеют, когда
Мы приближаемся к ним с вопросом: «О чьей смерти
Можно узнать так, чтобы вы были живы, а мы знали?»
«Сколько еще мне дано обитать в этом божественном склепе...»
Сколько еще мне дано обитать в этом божественном склепе
Жизни, любовь моя? В поисках света ли
Ныряют дельфины на дно? Или утес
Ищут они неустанно? Хм-м. А если однажды
Придут мужчины с оранжевыми кирками, чтобы взломать утес,
В котором я заключен, каким будет свет, который прольется тогда?
Каким будет запах света?
Каким окажется мох?
Во время странствий он меня изранил,
С тех пор я лишь лежу, а ложе света —
Печь, удушающая адским дымом
"Я слышу иногда, как капает соленая вода".
Да, именно так, потому что я один из немногих,
Кому в подземелье хватило дыханья. Готов обменять
Одну красную прилипалу на две голубых. Я тот,
Кого нарекли Томом. Свет,
Отражаясь от мшистых утесов, падает
На меня в этой горной долине (уютная вилла,
Заимев которую, он не иметь ее предпочел бы, если бы выбор имел,
И шутки под бирючиной, едкой до боли,
Которая в весенние жаркие ночи дурманит
Пустые комнаты запахом спермы, спущенной в унитаз,
И в жаркие летние дни, когда из окна видно море).
Знал бы ты, почему профессор читает
Друзьям: пейте мое здоровье только с...
И огромная тень уносит оратора
На дно морское.
Сидя за рулем, парень
Снял с себя голову. Голова подружки его
Превратилась в зеленую сумку,
Полную стеблей нарциссов. «Ладно, ты победила,
Но все равно жди меня у аптеки Кохена
Ровно через 22 минуты». Какое чудо древний человек,
Под корнями тюльпанов он отыскал способ, как стать религиозным животным,
А иначе математиком стал бы. Но где ж в неприютном небе
Он тепло обретет, чтоб расти?
Потому что ему нужно что-то найти, иначе он навсегда останется гномом,
Хотя бы и совершенным, с нормальным мозгом,
Но должны гиганты вызволить его из вещей.
По мере того, как вырастает растенье, оно понимает,
что не бывать ему деревом,
Быть может, пчела будет его преследовать вечно,
Оно будет культивировать идиотские понятья о том,
Как бы не слиться с грязью. Грязь,
Как море вздымается. И мы говорим до свиданья,
Пожимая руки друг другу под грохот волн,
Наполняющих наши слова одиночеством, а эти вялые руки кажутся нам
нашими собственными —
Руки, которые вечно пишут
На зеркалах то, что люди прочтут потом —
Хочешь ли ты, чтоб они полили
Растенье, которое вяло трепещет меж неотличимых побегов плюща —
Подносишь ли руку ко рту, касаешься ли гениталий —
Но ты без сомненья, все это понял теперь,
А я идиот. Мне остается лишь
Стремится стать лучше и понять тебя так,
Как способен человек размером со стул. Грохот ботинок
Слышали мы в квартире над нами. Закат в саду еще багровел,
Но то, что в нем трепыхало, слегка изменилось,
Хотя и не навсегда... однако то, как он отбрасывал тень
На прутья, и то, как искал, озираясь, простора в небе, говорило о том,
что он не отказывался и от других форм бытия. Во дворе
Парни держали в руках пояс, сотканный им.

[Spasin]

Звезды
Окрасили крышу гаража кармазином и черным
Не человек
Тот, кто способен прочесть эти знаки… кости его из стали…
И отказался даже от жизни
В мире и заплатил с лихвой за шипенье
Всего, что живет ужасно близко от нас…
Как ты, любовь моя, и как свет.
Ибо что есть послушанье как не воздух вокруг нас
До самого дома? За которым явились сотрудники органов минуту спустя
После того, как тебя
Привел домой тротуар? «Латынь… цветенье…»
После чего ты повел меня к воде
И заставил выпить вина, что я и сделал благодаря твоей доброте.
Два дня и три ночи ты не выпускал меня из дому,
Принося книги, оплетенные диким тмином и пахнувшие дикими травами,
Как будто чтение было мне интересно, ты…
Теперь ты смеешься.
Темнота мой рассказ прерывает.
Включи свет.
Что же я собираюсь делать тем временем;
Я снова расту — в школе — и вскоре кризис наступит.
А ты вертишь пальцами тьму, ты,
Кто чуть постарше меня…
Кто же все-таки ты?
И цвет песка,
И мрак, который струится сквозь руки твои
Ибо какой во всем этом смысл,
В плюще и песке? В той лодке,
Вытащенной на берег? Чудо ли я
В далеком том смысле и в свете
Длинного склепа, который сокрыл смерть и скрывает меня?
Излишняя роскошь
Мы счастливы, как мы живем. Другие
Не видят в нашей жизни много смысла.
Сидим, читаем, но покоя лишены.
Нам удается только иногда
Ту черную завесу приподнять.
Все бытие кружится на оси
Самими нами вызванного транса,
Как бы во сне. Бесшумно жизнь замрет,
И человек бредет, как в сновиденье,
В одну из респектабельных parlieu[1],
Где жизнь хотя недвижна, но жива,
Чтоб несколько известных слов изречь:
«О люди скорбные, Откуда столько скорби,
На улицах такое запустенье;
В таком ли состоянье ваша плоть,
Что каждый у зазубренных оконниц
Исходит жаждой и мечтой о смерти;
Но только сон есть настоящий путь.
Законные ж деянья ваши тайно
Забвенье нездоровое из уст
Сего сосуда пьют воздев его,
Но есть всегда возможность измениться.
То, что бывает все же не наказан
Грех упущенья или неучастья,
Позиции не ослабляет вашей,
Но действие есть тот подлесок, где
Вы в безопасности. Прощайте ж,
Пока под более благоприятным небом
Не встретимся, растратив весь запас,
Ибо деянье есть лишь оправданье.
Необходимы узы, чтоб рыдая,
Раскрыв глаза, проникнуть в жизнь друг друга».
Как тот, кто прочь спешит от сновиденья,
Пришелец покидает дом и даму
С лицом, как наконечник от стрелы,
А все, кто провожали его взглядом,
Дивились суете вокруг него.
Как быстро озарялись лица,
Которые он миновал, Какое чудо,
Что не возвел никто плотину,
Чтоб перегородить поток его
Разлившегося, как потоп, ухода,
Как бы на площади, залитой солнцем,
Иль при дворе, дикарь, он наслаждался
И размягчался он от созерцанья.
Но знали все, что видел лишь детали,
Что связь явлений яростней стократ,
Чем можно было б вынести в мечтах.
И отвернулись все, и так урок
Унесся вихрем в ночь: его лучи
Искрились радостью, но становились
Во тьме еще темней — томится радость,
Не умирая все ж, в ловушке этой.

[Spasin]

О том, что мой супруг болен на всю голову, свидетельствует уже тот факт, что он женат на мне. У него какое-то невероятное количество бзиков, которые со временем начинают распространяться воздушно-капельным путём на родных, друзей и знакомых. Одним из таких бзиков является манера давать человеческие имена неодушевлённым предметам. Не всем, конечно, а только наиболее достойным. И он не просто их крестит — он с ними ещё и разговаривает. Например, у него есть любимая кружка. На кружке нарисован пингвин. Пингвина зовут Пафнутий.
Я как-то поинтересовалась:
— А почему Пафнутий-то?
Муж посмотрел на меня удивлённо и спросил:
— Ну а как?
Я подумала и поняла: действительно, больше никак.
По утрам муж достаёт Пафнутия из кухонного шкафчика и говорит:
— Ну, брат Пафнутий, по кофейку?
Вечерами они с Пафнутием пьют чай, и муж мой жалуется ему на меня:
— Видишь, Пафнутий, с кем приходится коротать век? Цени, брат, одиночество, не заводи пингвиниху.
Ещё на даче у нас проживает болгарка по имени Зинаида. Болгарка - не в смысле уроженка Болгарии, а в смысле инструмент для резки металла.
Сперва муж назвал её Снежана, потому что считал, что у болгарки непременно должно быть болгарское имя. Однако, познакомившись с характером болгарки, он понял, что она Зинаида.
Когда нужно разрезать что-нибудь металлическое, он достаёт её из сарая и говорит:
— Зинаида, а не побезумствовать ли нам?
И они начинают безумствовать. А когда набезумствуются, он её относит в сарай, укладывает на полку и нежно говорит:
— Сладких снов тебе, Зина.
А в квартире у нас живёт шкаф по имени Борис Петрович. Вот так уважительно, по имени-отчеству, да.
Это мы когда только купили квартиру, то первым делом заказали шкаф. И собирал нам этот шкаф сборщик, которого звали Борис Петрович.
Конечно, сей факт бросает тень позора на моего мужа, но на самом деле этому есть объяснение.
Вообще-то, всю остальную мебель в нашем доме (а так же в доме моей мамы, в доме его родителей и в домах многих наших друзей) муж собирал сам. И шкаф бы собрал,
как раз плюнуть, но вышло так, что в день доставки он находился в командировке и вернуться должен был только недели через две.
Я категорически отказалась жить две недели посреди немыслимого количества досок и коробок, к тому же мне не терпелось поскорей развесить всю одежду на вешалки,
поэтому дожидаться мужа не стала и пригласила магазинного сборщика. И, конечно, сорок раз об этом пожалела.
Сборщик Борис Петрович, собираясь ко мне в гости, принял одеколонную ванну, и этим одеколоном марки "Хвойный лес" (или "Русское поле", или "Юность Максима" — не знаю) провонял весь дом. Я спасалась от амбре Бориса Петровича на балконе.
Работал Борис Петрович сосредоточенно, неторопливо, с чувством, с толком, с расстановкой, с пятью перерывами на чаепитие. Очень удивлялся, почему я не составляю ему компанию за столом. А я просто не могу пить чай, воняющий одеколоном.
Профессионал Борис Петрович, будучи сборщиком от бога, собирал шкаф с 9 часов утра до 11 часов вечера. Мой муж за это время мог бы легко построить двухэтажный
дом и баньку во дворе.
Вещи мои так и остались лежать в коробках, не познав холодка вешалок, потому что все две недели до приезда мужа я проветривала всю квартиру, и шкаф в частности,
от аромата Бориса Петровича. Мне даже было стыдно ездить в метро, потому что мне казалось, что от меня на весь вагон таращит этим дешёвым убойным одеколоном.

[Spasin]

Когда муж приехал, в квартире уже была вполне пристойная атмосфера. Он радостно подскочил к мебельной обновке, счастливо завопил: "О, шкафчик!" - и замер, распахнув дверцы.
Примерно минуту он приходил в себя от нахлынувшего на него смрада, а потом спросил меня:
— Эммм... Это что?
— Это Борис Петрович, — ответила я.
Вот так наш шкаф получил своё имя, а сборщик Борис Петрович, сам того не ведая, стал его крёстным (нашим кумом, стало быть).
Теперь муж, собираясь на какое-нибудь важное мероприятие, советуется со шкафом,
что ему надеть:
— Борис Петрович, как насчёт синей рубашки?
Или просит:
— Не одолжите ли галстук, Борис Петрович?
Или вешает в него костюм и говорит:
— Борис Петрович, храни его, как свою честь.
Ещё у нас есть микроволновка Галя. Я так понимаю, это что-то личное, о чём мне знать не надобно.
Потому что когда муж пихает в неё тарелку с едой и нежно говорит: "Согрей, Галя...
Сделай это для меня, крошка..." — у меня все вопросы застревают где-то в районе щитовидки.
Отголоски романтического прошлого, видимо.
Ещё у нас на даче есть электроплитка, которая вечно ломается. Муж зовёт её Надюша.
Когда я спросила, почему именно Надюша, он ответил:
— Да была у меня одна... Тоже всё время ломалась.
Когда он утром собирается пожарить на ней яичницу, то всегда спрашивает:
— Ну, Надюша, сегодня-то ты станешь, наконец, моей? Давай, детка, дай шанс моим яйцам.
Эта инфекция носит вирусный характер.
У одних наших друзей есть телевизор Филя (потому что "Philips") и холодильник Анатолий (потому что в нём всегда напихано всякого говна, как в карманах жилетки Вассермана).
Другие лентяйку от телевизора назвали Люсей - в честь соседки, которая тоже, по их словам, лентяйка.
У третьих проживает стиральная машина Любовь Петровна. Когда им эту машину доставили и распаковали, то их старенькая бабушка всплеснула руками и сказала:
— Красивая, как Любовь Петровна Орлова!
И даже у моей мамы есть чайная ложечка по имени Изольда. Я так и не знаю, почему именно Изольда. Когда я попыталась это выяснить, мама посмотрела на меня, как на умалишённую (впрочем, она всегда на меня так смотрит), а муж возмущённо сказал, что более глупого вопроса в жизни не слышал, и что каждому дураку понятно, почему ложечку так зовут.

[Spasin]

При погружении пьяного на пакетбот
Я испробовал все — лишь немногое было бессмертным и вольным.
Там, где мы пребываем, солнечный свет
Сочится по капле. И пока беспощадные льются слова,
Ожелтило кленовую зелень светило…
Вот и всё. Но смутно я чуял
Шевеленье дыхания нового меж
Страниц, издававших зимой запах затхлых томов,
Новых фраз череда была на подходе, но лето
Все тянулось и все не могло перейти средолетья,
Набухая, густело обещанием той полноты,
Той поры, когда уже невозможно отвлечься
И невнимательный самый вдруг замолкает
В предвкушенье того, что случится вот-вот.
Отражение в зеркале ловит тебя,
И ты идешь, пораженный: я ли был отражен;
Замечен таким, как есть,
Или вновь отложили до лучших времен;
Дети все еще в игры играют. Облака возникают
И растворяются в чистом и крепком настое
Сумерек. Только при звуках рожка,
Донесшихся снизу, почудилось вдруг,
Что начинается нечто великое,
В оркестровке обретшее форму, во взгляде
Сгустились краски его, в балладе,
Вобравшей в себя все мирозданье, однако
Без усилья, легко и властно, но с тактом.
Владычество серых кружащихся хлопьев;
Пылинок солнца. Ты спал под солнцем
Дольше, чем сфинкс, но умнее все же не стал.
Войдите, Я подумал, что тень осенила порог,
Но то была всего лишь она, зашла еще раз спросить,
Пойду ли я в дом, не спеша возвращаться назад.
Разлилось ночное сиянье. Луна, бледна, как монашка
Ордена цистерцианцев, взобралась на вершину небес
И погрузилась в дела темноты.
От всего на земле вздымается вздох,
От мельчайших вещей: от книг и бумаг, от старых подвязок,
От пуговиц форменных курток в белых комодах.
Низы и верхи городов спрямлены мановением ночи.
Слишком многого требует и забирает лето,
Но сдержанная и молчаливая ночь больше дает, чем берет.
Из книги «Ты слышишь ли, птица»
К чему мне было небеса
живописать, к чему леса
кровавым фоном окаймлять
иль бегунов приободрять?
К чему мне обсуждать закон
с тем, кто законом облечен?
Я видел глупость королей,
но им-то всё до фонарей.
Мне отвергать любовь к чему,
о чем я думал не пойму?
Мне не хотелось никогда
читать, что все — что за нужда?
Земля поехала с осей.
Мне, право, жаль простых парней,
кто семя проливает зря,
но им-то всё до фонаря.
Когда к закату день идет,
и заторопится народ,
вставай и вызов дня прими,
помогут, может, и они.
Березу я представил как
во мгле серебряный колпак,
на черных ветках мглы покров —
я поглазел и был таков.
Я никогда не обсуждал
презренный, так сказать, металл.
Мотивчик этот так пристал —
я под березой праздной брошу
эту ношу.
Нужды не видел ходить в храм,
но забредал по временам,
пока не осознал я вдруг,
что этот храм мне стал как друг.
Прошел предназначенья зуд,
Тогда же я оставил блуд.
Невыразимой красотой
звало, что связано с тобой,
и я сказал: нам быть вдвоем,
и если мы не совпадем,
то всё же сможем стать близки,
сравнив цитаты, дневники.
Остыла страсть; ночной росой
покрылось всё, чтобы с зарей
вновь испариться, став судьбой,
что скрепит тигров дня печать.
Когда ж придется выбирать,
тебе искать поводырей,
а я на свой насест вернусь,
оставив в урне вишен грусть.

[Spasin]

Вы как дитя малое, ей-богу.

- Не жри варенье, мать придёт и отлупит.
- А не отлупит, я убегу!
- Вернёшься - тогда отлупит.
- А я не вернусь! Убегу в лес и буду жить в шалаше!
- А с голоду в шалаше не помрёшь?
- Не! Я же варенья нажрался!
- А вот мать тебя в шалаше найдёт и отлупит.
- А я назад в дом убегу!
- А она за тобой в подъезд, всё, попался.
- Не, я по крышам убегу!
- Упадёшь и руки-ноги переломаешь.
- Не упаду! У меня парашют будет!
- А где ты его возьмёшь?
- А я из маминой простыни сошью.
- Ну тогда точно отлупит. А может, и руки-ноги переломает заодно.
- Не, я убегу!

[Spasin]

Меня зовут Дмитрий
Сегодня вечером я буду вас привечать.
Желаете ли скрипку или рыбку?
Курица в соусе из слоновой кости весьма изысканна, очень легка.
К каким святым крайностям толкают вас
ни с чем не сравнимые переживания? На грань неуверенности,
где смешаны не только коктейли, и старый неряха
прошлое напирает сзади. Неуверенность полирует фарфор
до зеркального блеска.
Солдат Первой мировой хочет сказать «Спасибо»,
Послать вас к ебаной матери из глубины окопов, где сердце его истекает кровью,
Из — из ужасных вопросов и новых проблем
до края страданий, окаймляющего сей полуостров,
толкая его к началу, где брели пилигримы.
Так много всего в Варшаве:
слишком много ресторанов и слишком мало знакомств,
которые могли бы сделать жизнь интересной.
Нам не за что держаться, лишь за разорванные воспоминанья
о затерянном полустанке на полпути, где поезд
даже не должен был останавливаться. Алтарь из роз
взбирается до середины стадиона, полного неудачников,
которым нечего захватить на память домой. Все же там был автобус,
в забытом богом месте, в створоженном сгустке средь безоблачного неба.
Безумный ребенок мечтает, чтобы трава не так бушевала
у закруглений возле штанг. Объединенье простаков
имеет меньше значенья, чем жужжанье временной власти и визги дискантов,
которые застают врасплох, накрывая вас приливом.
Спокойной ночи. Ветровое стекло застят образы
восхитительных цветов, как оперенье канарейки
или лирохвоста. Не допускайте грызунов в зернохранилище,
и все будет хорошо весь век, но если почтальон
не доставит мне почту, будет допущена громадная ошибка,
громадная, как тронный зал в старом замке у моря,
как в Тюрингии. Мох вырос для меня, и там покоилось
вещество — в соляных ямах и прочих географических отходах.
Кроме того, они приближались по гребню хребта,
Чтобы спасти нас, и тогда мы б увидели то, что увидели:
унылых дочерей Геллеспонта, переменчивых, как мирозданье
и жизнь, которая продолжает его в этой канаве.

[Spasin]

Обыватель! Родина, Предки и Потомки твои оправдания не примут!
 И даже, придя на Высший Суд, ты начнёшь оправдываться – так, а чё я мог? И почему я?! Другие-то вон чё и то ничо! И я - как все! И выяснится - что отвечать придётся без оглядки на всех, а эти «все» тоже идут фтопку - а в Светлый мир попадают сейчас единицы из миллионов...
Ах, тебя попы учили наоборот –  сиди тихо, не суди, всех прощай, подставляй щёки, терпи, "любая власть от бога" - и ты поверил?! Твои проблемы! Мог бы сам прочесть и вникнуть в суть, а раз предпочёл идти за фарисеями - то и получишь, что заслуживаешь! Душу свою надо было класть за Дело Христово - то бишь за Справедливое Общество, за торжество жизни по Совести и Правде-Истине! Тогда бы спас Душу - а так - только в топку.
Ах, ты был атеистом - думал как бы получше в этой жизни свою жопу и своих отпрысков пристроить - и "пофиг чё как" остальное?! Ну, ты ошибся - и скоро сам поймёшь насколько серьёзно....

Вот так вот, дорогие обыватели! Нету лёгкого пути Спасения.
И пофигу, что вам это не нравится!
Вам нравилось 20 лет предавать всё и вся, и прожирать накопленное предыдущими поколениями для будущей светлой жизни НАРОДА, вы веселились и дуру врубали позитивную и соц-аутизм.
А Расплата, тем не менее, неумолимо подходит - и никуда вам от неё не деться, поза страуса не спасёт!

Шансы есть у того, кто это осознал. И начал действовать. Начал бороться. По-настоящему, без дураков. Вот он - Путь Спасения. И Осмысленности Жизни.
 Мы все умрём - никто не убежит от этого - вопрос времени - нюанс по Большому Счёту.
Да, и ради плотских удовольствий жить вторую половину жизни и не больно-то интересно - чревоугодие и похоть хороши в молодости - а когда не стоИт, (для женщин - когда уже никто и не хочет такую) и всё болит, и накатываются всё новые проблемы со здоровьем, которые знаешь чем в итоге кончатся.... не больно то оно и радостно уже....
НО - важно КАК Жить! Ради чего! И как умереть! За что - и достойно ли!
И если выбираешь Борьбу за Высокие Идеи и Идеалы, За Родину, Народ, Светлое Будущее - то и жизнь становится яркой и цельной - и смерть - лишь Дверь в Славное Бессмертие!
А остальные - в клоаку, в топку, повторяю. Не питайте ненужных иллюзий, слушая попов. Спасения, тихо сидя мышкой под лавкой – не заработать! Его заслужить надо!
Жизнь - школа и экзамен, где дана свободная воля каждый раз выбирать - как поступить: по-Совести или по шкурной выгоде, по-Человечески или как животный организм...
Часто - дано исправить(ся) - и в зачёте может перевесить даже одно искреннее, осознанное исправление против кучи неверных действий...
Но кто знает, когда черта? Успеешь ли исправить? А если опоздаешь - и труба?!
Поэтому, лучше жить по-Божески - то есть по-Человечески с большой буквы - НЕ ОТКЛАДЫВАТЬ на завтра и в долгий ящик - это завтра может и не наступить... И будет поздно.

Ещё раз - заповеди Русского Завета -
 - Живите Праведно СЕЙЧАС, служите Людям, Родине, Завету Истинному! Не откладывайте на завтра...
 - Не бегите от Реальности, заменяя её суррогатами Виртуальных Матриц и снадобий всяких наркотических -  прочь мир зелёного Змия, прочь туман Иллюзий и ЛЖИ! Прочь пороки Обольщения и Соблазнов, пороки безволия и малоумия! Делайте Реальность вокруг себя Богоугодной!

Так вот - все эти "позитивные" программы с чудо-средствами (которым, де, не могут противостоять враги, жиды) - панацеями - мухинизм ли с "чудо Законом", глазунизм ли с "программой минимум" - "азбукой для русских" - и прочий "СПАСИНИЗМ" - всё это и есть суррогаты виртуальных матриц - туман иллюзий сладких и лжи.
И даже квакишизм - где надо, мол - один раз встать, подняться и ударить - и победа … Чёрта с два!
Победа теперь возможна будет только по самой высочайшей цене - за неё придётся бороться - долго, тяжело, кроваво и за гранью возможного иногда. Как говорилось в "кавказкой пленнице" "Сам нихАчу, Да!" (к прокурору) Но, что поделаешь, если РЕАЛЬНЫЙ Путь только такой! А если ничего не делать – сдохнешь как скотина в рабстве и без Спасения...
Так, что надо, Вася, НАДО!
Выбросить иллюзии популистские  - и вставать в ряды настоящих бойцов!

[Spasin]

Море

Мы уносим с собой тревогу свою о земле,
когда покидаем ее для других берегов.
Вскричала она: «Это твой самый темный
поступок в жизни, Никогда до сих пор
не было столько разброда, не приходилось так
тереть подбородок».
Верно: я оставил бы землю предков своих
сотни раз, если бы думал, что смог бы прижиться.
И треугольная тень с моей ногою в вершине
является, чтоб о правах моих возвестить,
но предупреждает о лжесвидетельстве,
преступленье тягчайшем, как о том писано в книгах.
Даже эти зигзаообразные звезды над лугом
не в силах смотреть иначе, принуждая меня
вернуться в мое закрепощенное я.
Я должен нести огонь, и однажды
кто-нибудь разглядит меня и полюбит.
Нерешительно взглянул я на астры,
не зная, какую сорвать. Беззвучное мне поет.

Эта комната

Комната, в которую я вошел, была сновидением об этой комнате.
Все эти ноги на софе, несомненно, были моими.
На овальном портрете собаки
был я в раннем возрасте.
Что-то мерцает, что-то заглохло.
У нас были макароны на ленч каждый день
кроме воскресенья, когда маленькую перепелку склоняли
нас ублажать. Зачем я говорю тебе об этом?
Тебя ведь здесь даже нет.
Перевел с английского Ян Пробштейн

Уличные музыканты

Один недавно умер, и напарник — как будто заживо
души лишился: по улице идет, и «я» его
болтается на нем, будто пиджак чужой; навстречу
наплывом: тупики, объемы, тени
среди деревьев — ничего не изменилось. Уходя
все дальше, дальше, в пригородный воздух, по дороге,
где осень оседает на вещах и мебель
в окне накрыта пыльной шторой:
те, кто здесь жил, не потянули плату и съехали
в небытие. Озарение в конце всегда
чревато катастрофой. За годом год копилась
в них ненависть друг к другу — и забвенье.
Так остается лишь, прижав, лелеять скрипку с ее мелодийкой
простецкой, позабытой, — но голос —
голос, все же, неподделен: в припеве
— свободы привкус; год — идет на спад, серея
к ноябрю: прозрачнее просветы между днями
— как ветки в парке, так что суть — видней.
Вопрос, где этому всему начало,
повис, как дым. Были пикники в сосновых рощах
у берега, прибой, — следы остались:
объедки, сперма, мусор, срач. Мы вытоптали
пейзаж, чтоб стать, в конце концов, собой: тем, кем и обещали.