Само измерение пространства и измерение времени порождены веществом.
Меры длины метр, миля, локоть, ярд, сажень и т.п. - возникли при измерении материальных объектов. Замечание также относится к измерению времени. Вращение космических объектов в солнечной системе, процессы в атоме и качания физического маятника привели к секунде, минуте, часу, суткам, годам. Поэтому все так называемые мысленные эксперименты с инерциальными и неинерциальными системами в рамках 4-х мерного пространства-времени просто нелепы.
Итак, в процессе познания природы можно определить три важнейшей фазы:
1. Опыт, наблюдения, в том числе инструментальные. Это необходимое условие для любой теории.
2. Описание наблюдаемых явлений с помощью математики, которое составляет теорию науки. Важным элементом теории является возможность предсказания еще не открытых явлений. Описание обычно опирается на физические модели, которые в свою очередь основаны на принятой в данный момент парадигме.
3. Понимание сущности явлений, которое часто имеет интуитивный характер, носит признаки гениальной догадки или как результат богатого воображения. Новое понимание приводит к новой физической парадигме, которая способствует быстрому прогрессу в познании природы и есть достаточное условие верности теории.
Методология Птолемея состоит в том, что «видим, то и истина». Практически эта методология сохранена и в современной теоретической физике: «все, что мы наблюдаем и видим в опытах, есть истина». Но в действительности результаты наблюдений и опытов нуждаются в истинной интерпретации. Примеров можно привести много. Достаточен один пример интерпретации «красного» смещения в излучении тяжёлой звездой. Наблюдаемая длина волны и можно двояко интерпретировать: либо c=const , либо f=const. Ясно, что все зависит от верной интерпретации наблюдения.
К сожалению, пункт 3 не находит должного внимания в любой науке. Недооценка важности решения проблем науки в рамках этого пункта наблюдается в физике ХХ века. Мало того, физики не «любят» философию, которая в правильном ее развитии обязана давать общие ориентиры для решения проблем пункта 3. Это видно на примерах распространенности известного агностицизма, вероятностного подхода в исследованиях физических явлений (отход от причинности – детерминизма), примата пространства и времени в сложном материальном мире. Принципиально везде, где в силу технических трудностей приходится обращаться к вероятностным подходам, есть признак незнания.
Айзек Ньютон, как полагают, имел большее воздействие и на науку и на человечество чем Альберт Эйнштейн, согласно результатам двух Королевских опросов Общества.
Результаты обоих опросов объявляются в среду 23 ноября в 6.30 pm как часть Эйнштейна против дебатов Ньютона, общественная лекция, проводимая в Королевском Обществе в Лондоне, как часть празднований Года Эйнштейна.
Членов общественных и Королевских ученых Общества, обоих Товарищей и Товарищей Исследования, просили голосовать в двух отдельных опросах за то, кто они думали, сделал больший вклад из Эйнштейна и Ньютона. Их просили: во-первых, сказать, кто сделал больший полный вклад в науку, принимая во внимание государство знания в течение его времени, и, во-вторых, сказать, кто они думали, сделал больший положительный вклад в человечество.
В общей сложности 1363 члена публики голосовали онлайн, и 345 Королевских ученых Общества отвечали на анкетный опрос электронной почты. Результаты показали Ньютону, чтобы быть победителем на всем счете, хотя мнение было намного ближе на полном вкладе в человечество. Когда спрошено, кто сделал больший полный вклад в науку, которую публика утверждала, 61.8 % для Ньютона и 38.2 % для Эйнштейна и ученых утверждали 86.2 % за Ньютона и 13.8 % для Эйнштейна.
Когда спрошено, кто сделал больший положительный вклад в человечество, публика, утвержденная чрезвычайно близко с 50.1 % для Ньютона и 49.9 % для Эйнштейна и ученых утверждала 60.9 % за Ньютона и 39.1 % для Эйнштейна.
Лорд Мей Оксфорда, президент Королевского Общества, сказал: "очаровательно видеть, как мнения народов изменяются на этих вопросах, и опрос конечно произвел нагретые дебаты. Многие сказали бы, что сравнение Ньютона и Эйнштейна походит на сравнение яблок и апельсинов, но что действительно имеет значение - то, что люди оценивают огромное количество, которое и эти физики достигло, и что их воздействие на мир простиралось далеко вне лаборатории и уравнения."
Лорд Мей продолжал: "действительно важный вопрос теперь - то, откуда Эйнштейны и Ньютоны будущего собираются прибывать? Проблемы в образовании физики, выдвинутом на первый план ранее на этой неделе в соответствии с сообщением о Smithers делают этот вопрос более неотложным чем когда-либо."
