Но «цена, или денежная форма товаров, как и всякая форма их стоимости, есть нечто, отличное от их чувственно воспринимаемой реальной телесной формы, следовательно – форма лишь ИДЕАЛЬНАЯ, существующая лишь в представлении. Стоимость железа, холста, пшеницы и т. д. существует, хотя и невидимо, в самих вещах; она выражается в их равенстве с золотом, в их отношении к золоту, в отношении, которое, так сказать, лишь предчувствуются ими. Хранителю товаров приходится поэтому одолжить им свой язык или навесить на них бумажные билетики, чтобы поведать внешнему миру их цены. Так как выражение товарных стоимостей в золоте носит идеальный характер, то для этой операции может быть применимо также лишь мысленно представляемое, или идеальное, золото. Каждый товаровладелец знает, что он ещё далеко не превратил своих товаров в настоящее золото, если придал их стоимости форму цены, или мысленно представляемого золота, и что ему не нужно ни крупицы реального золота для того, чтобы выразить в золоте товарные стоимости на целые миллионы. Следовательно, свою функцию меры стоимостей деньги выполняют лишь как МЫСЛЕННО представляемые, или ИДЕАЛЬНЫЕ ДЕНЬГИ. Это обстоятельство породило самые нелепые теории денег (см. К. Маркс, «К критике политической экономии». «Теории единицы измерения денег». Соч. К. Маркса и Ф. Энгельса, т. XII, ч. I, стр. и сл.). Хотя функцию меры стоимостей выполняют мысленно представляемые деньги, цена всецело зависит от реального денежного материала. Стоимость, т. е. КОЛИЧЕСТВО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТРУДА, содержащегося, напр., в одной тонне железа, выражается в мысленно представляемом количестве денежного товара, содержащем столько же труда. Следовательно, смотря потому, золото, серебро или медь служит мерой стоимости, стоимость тоны железа выражается в совершенно различных ценах, или в совершенно различных количествах золота, серебра или меди.
Если мерой стоимости служит одновременно два различных товара, напр., золото и серебро, то цены всех товаров получают два различных выражения: золотые цены и серебряные цены; и те и другие спокойно уживаются рядом, пока остаётся неизменным отношение между стоимостями золота и серебра, напр. = 1 : 15. Но всякое изменение этого отношения стоимостей нарушает существующее отношение между золотыми и серебряными ценами товаров и таким образом доказывает фактически, что двойственность меры стоимости противоречит её функции.
Товары, цены которых определены, все принимают такую форму: a товара А = x золота; в товара В = y золота; с товара С = z золота и т. д., где а, в, с представляют определённые массы товарных видов А, В, С, а x, y, z – определённые массы золота. Товарные стоимости превратились, таким образом, в мысленно представляемые количества золота различной величины, т. е., несмотря на пёстрое разнообразие своих товарных тел, превратились в величины одноимённые, в величины золота. Как такие различные количества золота, они сравниваются между собой и соизмеряются друг с другом, причём возникает техническая необходимость сводить их к какому-либо фиксированному количеству золота как единице меры. Сама эта единица меры путём дальнейшего деления на кратные части развёртывается в масштаб. Золото, серебро, медь ещё до своего превращения в деньги обладают таким масштабом в виде весовых делений: так, если единицей меры служит, напр., фунт, то, с одной стороны, он разделяется дальше на унции и т. д., с другой стороны, путём соединения фунтов, получаются центнеры и т. д. Поэтому при металлическом обращении готовые названия весового масштаба всегда образуют и первоначальные названия денежного масштаба, или масштаба цен.
