социализм научный... и фальшивый

[посторонний]

Ты можешь дать определение термину "государство" и перечислить его функции?

Цитата: Монархист от Сегодня в 11:35:59
«Могу, но зачем? Есть разные теории государства, и соответственно разные определения.
И функции его всем известны. Поумничать тебе охота и в теорию углубиться ?»

Я знавал много молодых математиков, закончивших с красными дипломами мехматы, вот только применять свои знания они не умели.
Не верю, что можешь перечислить функции государства, иначе самостоятельно видел бы контуры развала России.
А так придется подсказывать.

Итак, небольшой ликбез.
Одним из признаков государства является действие государственных законов НА ВСЕЙ ТЕРРИТОРИИ ГОСУДАРСТВА.
1. По российским законам, граждане НЕ ИМЕЮТ ПРАВО на приобретение и хранение НАРЕЗНОГО огнестрельного оружия.
Тем не менее, дикари Северного Кавказа ПОГОЛОВНО вооружены АВТОМАТИЧЕСКИМ НАРЕЗНЫМ ОРУЖИЕМ.

2. Согласно закону РИ гражданин может иметь ОДНУ ЖЕНУ, тогда как в мусульманских районах ОФИЦИАЛЬНО разрешено многоженство
3. Судебная система - ЕДИНАЯ, однако, на Кавказе ОФИЦИАЛЬНО работают ШАРИАТСКИЕ СУДЫ.
Сейчас подобное "правосудие" устанавливается в Татарии и Башкирии

Любой закон, если это ЗАКОН, трактуется ОДНОЗНАЧНО!!! Если же часть государства не живет по законам этого государства, то значит оное вступило в ФАЗУ РАСПАДА!!!

Государство считается созданным тогда, когда подневольные  начинают платить господствующему классу дань. Иными словами, ситановятся подданными. И до тех пор пока это не происходит, государства не возникает.

Все авторы вышеизложенного текста, мягко говоря, глубоко заблуждаются в виду того, что плохо владеют материалом.

«В современной отечественной юридической литературе понятие государства определяется чаще всего через его признаки. Это общепринятый приём» (см. Теория государства и права, изд. группа «Юристъ», М., 2003 г., стр. 53).

В научном плане общие основные признаки государства позволяют вскрыть отличия любой государственной организации общества от его негосударственных организаций. Такие признаки представляют собой определённый относительно неизменный каркас государственной организации человеческого общества, который по мере общественного развития наполняется новым содержанием, теряет отжившие и приобретает новые структуры и функции. Современное государство очень сильно отличается от государств, находившихся на ранних этапах своего развития. Однако всем государствам прошлого и настоящего присущи общие признаки, придающие данному общественному явлению качественную определённость и тем самым выделяющие его из огромного числа других общественных организаций.

[посторонний]

Каковы же признаки государства, по которым можно отличить его от негосударственных организаций общества, как в прошлом, так и в настоящем?    

В работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельс выделил следующие общие основные признаки, по которым можно отличить государственную организацию власти от организации власти в первобытном обществе:

1. Разделение подданных государства по территориальным делениям.

2. Учреждение публичной власти, которая уже не совпадает непосредственно с населением, организующим самое себя как вооружённая сила. [Небольшое пояснение: из учения Энгельса о государстве всякий может увидеть, что при первобытнообщинном строе у греков «…каждый мужчина был воином»; в то время «не существовало ещё отделённой от народа публичной власти, которая могла бы быть ему противопоставлена», население само организовывало себя в вооружённую силу, без каких бы то ни было указаний сверху. Так было и у индейцев: «Если дело доходило до войны, то вели её большей частью добровольцы. В принципе каждое племя считалось состоящим в войне со всяким другим племенем, с которым оно не заключило мирного договора по всей форме. Военные выступления против таких врагов организовывались большей частью отдельными выдающимися воинами; они устраивали военный танец, и всякий, принявший в нём участие, заявлял тем самым о своём присоединении к походу. Отряд немедленно организовывался и выступал. Защита принадлежащей племени территории от нападения также большей частью осуществлялась путём призыва добровольцев. Выступление в поход и возвращение из похода таких отрядов всегда служило поводом для общественных торжеств. Согласия совета племени на такие походы не требовалось, его не спрашивали и не давали. Это совершенно то же самое, что и частные военные походы германских дружин, как их нам рисует Тацит, только у германцев дружины уже приобрели более постоянный характер, составляют устойчивое ядро, которое организуется уже в мирное время и вокруг которого в случае войны группируются остальные добровольцы (См. Ф. Энгельс, «Происхождение семьи, частной собственности и государства», М., 1980 г., стр. 119; 104-105). Описанная Энгельсом в этих строках «самодействующая вооружённая организация населения» сделалась невозможной со времени раскола общества на непримиримо враждебные классы. «Не будь этого раскола, – поясняет данный вопрос В. И. Ленин, – «самодействующая вооружённая организация населения» отличалась бы своей сложностью, высотой своей техники и пр. от примитивной организации стада обезьян, берущих палки, или первобытных людей, или людей, объединённых в клановые общества, но такая организация была бы возможна. Она не возможна потому, что общество цивилизации расколото на враждебные и притом непримиримо враждебные классы, «самодействующее» вооружение которых привело бы к вооружённой борьбе между ними» (см. В. И. Ленин, Избранные произведения, т. 2, М., 1966 г., стр. 233)].

3. Взимание налогов с населения и получение от него займов для содержания аппарата государственной власти.

К перечисленным Энгельсом признакам государства «современная юридическая наука» добавляет ещё два признака: государственный суверенитет; обладание правом издавать обязательные для всего населения страны веления в форме законодательных актов.

Но эти признаки не универсальны, они применимы только к высшему законодательному органу государства и правительству.

Если заглянуть в «Советский энциклопедический словарь», то мы узнаем, что слово суверенитет происходит от французского souveraineté – верховная власть; там же мы узнаем, что суверенитет государства означает независимость государства во внешних и верховенство во внутренних делах. Эти свойства, насколько известно, присущи только высшему законодательному органу государства и правительству, которые олицетворяют собой государство как нечто целое.

[посторонний]

Все остальные органы государства, армия, гестапо (милиция), суд, которые выстраиваются в иерархическом порядке с определяемым законом соподчинением низших органов государства высшим, такими свойствами не обладают и поэтому не могут быть суверенны, не могут издавать обязательные для ВСЕГО населения страны веления в форме законодательных актов; их «суверенная» власть ограничена законом и распространяется только в рамках определённых территориально-административных единиц, то есть они могут издавать законы, действие которых распространяется в рамках их территориально-административных единиц. Следовательно, если применить к ним указанные «современной юридической наукой» два последних признака государства, то в этом случае нельзя будет считать их органами государства и соответственно будет невозможно отличить государственные организации от негосударственных.

Помимо этого следует помнить, что в мире имеется много государств, которые не обладают полным суверенитетом во внешних делах, которые формально признаются суверенными, а на практике оказываются зависимыми от других государств, как в экономическом, так и в политическом отношении; в науке эта система межгосударственных отношений называется неоколониализмом, в её основе лежит экономическая экспансия в виде инвестиций, кредитов и субсидий – форма косвенного контроля над государством, нередко сочетаемая с использованием методов политического и военного давления и опоры на внутреннюю реакцию.

Отмеченные мною замечания «современная юридическая наука» не может перечеркнуть указанием на то, что суверенитету свойственно «единство государственной власти» (см. Теория государства и права, изд. группа «Юристъ», М., 2003 г., стр. 55) и что «он не может быть разделён между различными носителями власти и принадлежит государству в целом, а не отдельным его частям» (см. там же стр. 56). Почему? Потому что при объяснении «форм государственного устройства» она сама же констатируют факт «распределения государственной власти и суверенитета в центре и на местах, их «разделения» между частями государства» (см. там же стр. 96). 

Таким образом, те признаки государства, которые были добавлены «современной юридической наукой» к перечисленным Энгельсом признакам государства, можно признать лишь как вспомогательные и с многочисленными оговорками. Но, отвлекаясь от содержательного анализа общих признаков государства, выделенных и обоснованных представителями различных научных направлений, в целом можно сказать, что формально они не противоречат друг другу.   

[посторонний]

Кто-то подастся в собственный бизнес, а кто-то захочет работать и по найму. Тем более, что зарплаты придётся платить приличные, а не как практиковали комунизды (нищенские). Иначе раб.сила найдёт себе другое применение. Придётся учить людей и держаться за работников.

Ты, монархистская Ванючка, уже много раз сама признавала, что в период «развитого социализма» нищенские зарплаты рабочим платили не коммунисты, а притворяющиеся коммунистами враги социализма, то бишь такие мрази, как ты, не коммунисты, а коммуНИЗДЫ.

Далее. В буржуазном обществе, основанном на эксплуатации человека человеком, НЕВОЗМОЖНО установить историческую справедливость и обеспечить благополучие каждому человеку, ибо, безусловно, необходимым условием для использования капиталистического способа производства является наличие в обществе большого количества бедных людей, у которых за душой нет ничего, кроме собственной рабочей силы и поэтому вынужденных изо дня в день продавать её на невыгодных условиях собственникам средств производства.  Это – прописная истина, которой никто и никогда не сможет оспорить.

До тех пор пока общество будет добывать средства существования с помощью капиталистического способа производства, позволяющего одной части населения купаться в роскоши за счёт присвоения результатов чужого труда, все обещания государственных и политических деятелей установить в стране социальную справедливость и обеспечить всеобщее благополучие будут представлять собой обычный популизм; кроме того, пока общество будет использовать капиталистический способ производства, позволяющий буржуа, чиновникам и прочим любителям синекур вести беззаботный образ жизни путём узаконенного присвоения результатов неоплаченного труда рабочего класса и тем самым творить несправедливость, в нём будет сохраняться благодатная почва для возникновения социальных конфликтов и всякого рода эксцессов. Ведь всякая несправедливость естественным образом вызывает в человеке негативную реакцию и толкает его на необдуманные поступки.

Коренная социальная причина эксцессов, состоящих в нарушении правил общежития, есть эксплуатация масс, нужда и нищета их.

Сказанное даёт твёрдое основание утверждать, что без уничтожения капиталистического способа производства, предполагающего наёмное рабство и потому порождающего разнообразные конфликты и трения в обществе, невозможно добиться справедливости и обеспечить счастливую жизнь каждому человеку.

Буржуа и их дипломированные лакеи, разумеется, всё это понимают. Но поскольку ликвидация капиталистического способа производства подорвёт их экономическое и политическое господство, то, естественно, все они – кто прямо, кто косвенно – выступают против устранения созданной ими организации труда. Жизнь на каждом шагу показывает их нежелание изменять существующий порядок извлечения прибыли из труда рабочего класса. Интересы самосохранения, жажда власти и желание жить в роскоши за чужой счёт вынуждают буржуа уклоняться не только от практического решения этого вопроса, но и от обсуждения его. Они даже слышать ничего не хотят об этом. А если вдруг кто-то ставит этот вопрос прямо в лоб, то они сразу же переводят разговор на другую тему и начинают болтать без устали о разработанных ими методах излечения общественных недугов, попутно апеллируя к совести человека; и постепенно сводя весь разговор к тому, что благополучие всех членов общества зависит от взаимной любви, и сострадания облечённых властью господ к эксплуатируемым рабочим. Согласно их увещаниям получается, что все будут жить счастливо, если эксплуататоры и эксплуатируемые ими рабочие начнут строить свои взаимоотношения в соответствии с нравственными нормами; если эксплуататоры будут, не прибегая к насилию, наживаться на изнурительном труде рабочих, разъясняя им с уважением, необходимость постоянного урезания их заработной платы (читай: ограбления) общими интересами развития экономики, а эксплуатируемые рабочие смирятся с выпавшей на их долю участью наёмных рабов и будут с пониманием относиться к «доброй воле» своих угнетателей (с этой целью буржуа, ранее боровшиеся с религией, обратились за помощью к церкви, чтобы она усиленно проповедовала смирение среди обездоленных людей).

Но в действительности, это – несбыточная мечта буржуазных филистеров. Любовь к людям и сострадание не в состоянии подавить в буржуа жажду власти и желание жить в роскоши без приложения физического труда.

[посторонний]

Пытаться взывать к совести капиталистов, чтобы они умерили свою алчность и стали делиться с рабочими плодами их труда в соответствии с божьими заповедями, – дело весьма бесперспективное и достойное совсем уж наивных людей, которые не понимают, что капиталисты не могут быть справедливыми по отношению к эксплуатируемым рабочим, не покинув класса эксплуататоров. Они не могут быть нравственными и справедливыми, поскольку все до одного вовлечены в конкурентную борьбу, которую выдерживают, не разоряясь, только те из них, чьи фабрики и заводы изготавливают товары качественнее и дешевле конкурентов. А это, как известно, требует постоянного внедрения новых технологий, модернизации машин, оборудования и т. д., расширения производства и соответствующих капиталовложений в деньгах, которые капиталисты могут добыть только и исключительно путём усиленной эксплуатации рабочего класса. Иначе говоря, чтобы выжить в условиях жесточайшей конкуренции, нередко доводящей народы до кровопролитных войн, капиталисты вынуждены уходить от налогов, изворачиваться, обманывать себе подобных и изыскивать пути выжимания из труда рабочих как можно больше прибавочной стоимости (=прибыли), а проще говоря, грабить рабочий класс, ибо иного пути добычи денег у них нет. Всё их богатство, весь шик, блеск их роскошной жизни есть результат присвоения неоплаченного труда рабочих и разорения себе подобных. Говорить о морали, когда решается вопрос жизни и смерти капитала, богатства и разорения капиталиста – могут только мелкобуржуазные интеллигенты, смотрящие на мир через «розовые очки» и потому не желающие понимать природу капитала и человека.

В условиях конкуренции интересы сохранения и развития капитала требуют постоянного увеличения его стоимости, это – общий закон развития капиталистического производства. И всякое пренебрежение им неизбежно приводит к разорению. Именно поэтому все капиталисты, не обращая внимания на мораль, в погоне за наживой стараются правдами и неправдами обойти конкурентов, а если появляется возможность, то и вытеснить их с рынка и завладеть их имуществом, то есть попросту ограбить.

Стремление получить максимум прибыли в конкурентной борьбе побуждает всех капиталистов внедрять новые технологии и усовершенствовать производственную базу на своих предприятиях, увеличивать разделение труда и количество машин и использовать их в возможно более крупном масштабе, заставляет их (под страхом разорения) максимально расширять производство и увеличивать количество и качество производимых товаров. Кроме того, конкуренция между отдельными капиталистами в условиях «свободного рынка» неизбежно усиливает концентрацию производства и капитала в одних руках и в итоге приводит к образованию монополий: трестов, синдикатов, картелей. Эти монополии заранее определяют количество производимых продуктов, делят между собой область сбыта, договариваются об условиях продажи и устанавливают монопольные цены. Монополии не устраняют конкуренции, а существуют над ней и рядом с ней, порождая новую конкуренцию, в процессе которой они вырастают до невероятно гигантских размеров и на определённой ступени своего развития превращаются в государственные монополии, играющие главенствующую роль в хозяйственной жизни общества.

Более подробное  описание процесса рождения монополий из конкуренции – со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями для общества – смотри в работе В. И. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма». Ознакомившись с этой работой, всякий поймёт, что монополии, раз они сложились и ворочают миллиардами, с абсолютной необходимостью накладывают густую сеть зависимости на всё общество в целом, и что никакая сила не может остановить их неустанного стремления к обогащению и господству, поскольку в этом стремлении залог их выживания. Чтобы выжить в условиях «свободной конкуренции», капиталисты вынуждены устранять конкурентов, разоряя их всевозможными способами, следовательно, вынуждены строить своё благополучие на несчастье себе подобных и таким образом творить зло.

Всё это знают и понимают апологеты капитализма. И чтобы склонить общественное мнение на свою сторону, они даже признают для видимости отдельные стороны капитализма отрицательными, указывая на то, что в цивилизованном обществе государство «ведёт беспристрастную борьбу против недобросовестной конкуренции (монополизма)», что оно всячески старается пресечь беспредел монополий полицаеми мерами, направить их в русло «свободной», «мирной», «честной», «добросовестной» конкуренции.

[посторонний]

Но вопреки красивым сказочкам о видоизменении капитализма в лучшую сторону  и о «благих намерениях государства», изложенным в учебниках «Теория государства и права» и всяких иных публикациях буржуазными деятелями науки, всё и поныне остаётся по-старому. Восхваляемая ими «свободная конкуренция» и в цивилизованном обществе ведёт к концентрации производства и капитала в одних руках [кризисы способствуют этому (см. В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 22, изд. 4-е, 1948 г., стр. 197)] и последующему образованию монополий, которые, как и прежде, всюду несут стремление к господству, а не к свободе, к удушению монополистами тех, кто им не подчиняется. Для наглядности поучительно ознакомиться с перечнем тех средств современной, новейшей, цивилизованной борьбы за господство, к которым прибегали и прибегают сейчас союзы монополистов в условиях «свободной конкуренции»:
   
«…1) лишение сырых материалов (…«один из важнейших приёмов для принуждения к вступлению в картель»; 2) лишение рабочих рук посредством «аллиансов» (т. е. договоров капиталистов с рабочими союзами о том, чтобы последние принимали работу только на картелированных предприятиях); 3) лишение подвоза; 4) лишение сбыта; 5) договор с покупателем о ведении торговых сношений исключительно с картелями; 6) планомерное сбивание цен (для разорения «посторонних», т. е. предприятий, не подчиняющихся монополистам, расходуются миллионы на то, чтобы известное время продавать ниже себестоимости…); 7) лишение кредита; 8) объявление бойкота» [этот перечень, ссылаясь на сочинение немецкого экономиста Кестнера «Принуждение к организации»,  приводит В. И. Ленин в своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 22, изд. 4-е, 1948 г., стр. 194)].
   
«Монополия пролагает себе дорогу всюду и всяческими способами, начиная от «скромного» платежа отступного и кончая американским «применением» динамита к конкуренту» [см. В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 22, изд. 4-е, 1948 г., стр. 196)].

Средства массовой информации, освещая криминальные разборки тех или иных конкурентов в настоящее время, воочию показывают, что и в современном цивилизованном обществе капитализм остаётся со звериным оскалом, несмотря на то, что буржуазные деятели науки, политики, искусства тщательно «припудривают» и приукрашивают его «физиономию» искусно выстроенной риторикой.

Государственные монополии в капиталистическом обществе нисколько не улучшают положения, поскольку в их основе лежат те же стремления к обогащению и господству чтó и у частных монополий. Они так же как и частные монополии подчинены инстинкту самосохранения; переплетаясь с частными монополиями, они совместно господствуют над обществом, порождая в условиях конкуренции новые противоречия, конфликты и трения.

Когда конкуренция превращает частные монополии в монополии государственные, получается гигантский прогресс обобществления, причём не только производства, но и технических изобретений и усовершенствований. Монополизируются обученные рабочие силы, нанимаются лучшие инженеры, учёные, создаётся разветвлённая система сбора и обработки информации. Благодаря этому появляется возможность произвести приблизительный учёт всех источников сырых материалов в данной стране и даже в ряде стран, во всём мире. Эти источники, являющиеся основой экономического развития во всех странах, не только учитываются, но и захватываются в одни руки гигантскими монополистическими союзами и таким образом все нуждающиеся в сырых материалах оказываются в экономической зависимости у них.
   
Капиталисты производят учёт размеров мирового рынка, делят его на зоны своего влияния и господства. Возникающие при этом столкновения интересов, конфликты, нередко перерастают в войны. Сознание того, что эти войны возможны, приводит к беспрецедентной гонке вооружения, к милитаризму. И это – естественно в условиях «свободной конкуренции», потому что чем выше развитие капитализма, тем сильнее чувствуются недостаток сырья, тем острее конкуренция и погоня за источниками сырья во всём мире, тем отчаяннее и ожесточённее борьба. И побеждает в этой борьбе тот, на чьей стороне сила, которая постоянно меняется в зависимости от экономического и политического развития конкурирующих субъектов.

[посторонний]

Возникающие из этой борьбы мирные союзы между конкурентами, – в какой бы форме они ни заключались, «в форме ли одной империалистской коалиции против другой империалистской коалиции, или в форме всеобщего союза всех империалистских держав – являются неизбежно лишь «передышками» между войнами. Мирные союзы подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн, обусловливая друг друга, рождая перемену форм мирной и немирной борьбы из одной и той же почвы империалистских связей и взаимоотношений всемирного хозяйства и всемирной политики» [см. В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 22, изд. 4-е, 1948 г., стр. 281-282)].
   
При таком ходе общественного развития конкуренция неизбежно ведёт к вытеснению и разорению мелких товаропроизводителей и торговцев, к зверскому подавлению предприимчивости, энергии, смелого почина массы населения, гигантского большинства его, ведёт также к замене соревнования финансовым мошенничеством, непотизмом, прислужничеством на верху социальной лестницы; наряду с конкуренцией капитала с капиталом мы видели, что в капиталистическом обществе существует ещё конкуренция между рабочими, которая приводит к увеличению объема выполняемых ими работ, понижению заработной платы и соответственно к вытеснению сильным более слабого, к выбрасыванию слабого в излишнее население. И чем больше этот рабочий работает, «тем более сильную конкуренцию он создаёт своим товарищам по работе и тем самым превращает их в конкурентов самому себе, в конкурентов, которые предлагают себя на таких же плохих условиях, как и он сам» [cм. К. Маркс, «Наёмный труд и капитал» (См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. 1, М., 1985 г., стр. 177)]. Следовательно, рабочие сами закрепощают себя капиталу; кроме того, конкуренцию среди рабочих усиливают постоянно опускающиеся в их ряды мелкие промышленники, торговцы, рантье, не выдержавшие лихорадочной борьбы.

В условиях конкуренции все конкурирующие между собой люди (как капиталисты, так и рабочие) становятся похожими на хищных зверей, пожирающих друг друга именно потому, что каждый имеет одинаковый с другим интерес; о нравственности и гуманности здесь, естественно, забывают, поскольку все боятся оказаться «съеденными». «Поэтому чем дальше идёт вперёд цивилизация, тем больше она вынуждена набрасывать покров любви на неизбежно порождаемые ею отрицательные явления, прикрашивать их или лживо отрицать» (cм. Ф. Энгельс, «Происхождение семьи, частной собственности и государства», М., 1980 г., стр. 205. Поэтому место нравственности и гуманизма, на основе которых, по мнению апологетов капитализма, всё более и более начинают строиться человеческие отношения в цивилизованном буржуазном обществе,  занимает лицемерие. Чтобы лучше понять это, достаточно рассмотреть отношения между людьми, возникающие в процессе их взаимного обмена предметами необходимости.

Этот обмен существует во всяком капиталистическом обществе. Само же начало обмена товаров «относится ко времени, которое предшествует какой бы то ни было писаной истории и уходит в глубь веков: в Египте, по меньшей мере, за три, а может быть и за пять тысяч лет, в Вавилонии же за четыре-шесть тысяч лет до нашего летосчисления» [cм. Ф. Энгельс, «Дополнение к третьему тому «Капитала»» (см. К. Маркс, «Капитал», т. 3, Л., 1950 г., стр. 913)].

Таким образом, с момента возникновения обмена товаров прошло примерно пять-семь тысяч лет, но этот период времени, по свидетельству исторических фактов, не отличался особой идиллией; он был полон разбоев, грабежей и кровавых торговых войн, которые развязывали эксплуататорские классы ради удовлетворения своего корыстолюбия. Чтобы не перечислять все злодеяния глубокого прошлого, возникавшие из алчного желания эксплуататоров владеть чужим богатством, достаточно вспомнить торговые войны  XVII и XVIII веков. Эти войны воочию показали, что торговля, подобно грабежу, покоится на праве сильного, что развязывавшие их эксплуататорские классы без всякого зазрения совести хитростью или насилием старались добиться от всех, с кем они вступали в торговые сношения, наиболее выгодных для себя договоров.

Но по мере развития цивилизации разум прокладывал себе дорогу, нравственность стала притязать на своё вечное право. Навязанные силой торговые договоры, торговые войны, строгая изоляция народов вступили в слишком резкое противоречие с ушедшим вперёд сознанием. Поэтому на смену грубой силе и прямоте в торговых сношениях пришло лицемерие, проникшее в сознание почти каждого члена общества. Однако, сколько бы ни упражнялись лицемеры в своём красноречии, сколько бы ни старались приукрасить безнравственную сущность торговли разговорами о чудодейственном воздействии на неё цивилизации, от этого суть дела не меняется.

[посторонний]

Безнравственную сущность торговли не может изменить прогресс цивилизации, поскольку даже в самой цивилизованной капиталистической стране обмен, купля-продажа, торговля, как и всякая другая деятельность, является непосредственным источником дохода для торговца; «это значит, что каждый должен стараться как можно дороже продать и как можно дешевле купить. Следовательно, при всякой купле и продаже выступают друг против друга два человека с абсолютно противоположными интересами; конфликт носит решительно враждебный характер, ибо каждый знает намерения другого, знает, что намерения эти противоположны его собственным. Поэтому первым следствием торговли является, с одной стороны, взаимное недоверие, с другой – оправдание этого недоверия, применение безнравственных средств для достижения безнравственной цели. Так, например, первым правилом в торговле является умалчивание, утаивание всего того, что могло бы понизить цену данного товара. Отсюда вывод: в торговле дозволительно извлекать возможно бóльшую пользу из неосведомлённости, доверчивости противной стороны и равным образом дозволительно приписывать своему товару такие качества, которыми он не обладает» [cм. Ф. Энгельс, «Наброски к критике политической экономии» (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 1, М., 1954 г., стр. 548-549)]. Это последнее с особенной ясностью обнаруживается в торговой рекламе, которая определённым образом воздействуя на сознание человека, побудила и ежедневно побуждает несчётное число людей к покупке товара, не всегда соответствующего заявленному в рекламе качеству. Сейчас, наверное, не найдётся ни одного человека, которого бы не обманули таким образом торговцы в погоне за наживой (речь, разумеется, идёт об официально рекламируемых товарах, а не о контрафакции, не о поддельных товарах, втихую наводняющих рынки во всех странах и создающих для человека такое положение, что он должен стать ходячей лабораторией, чтобы при покупке товара распознать его качество и употребить без вреда здоровью). Если даже не принимать во внимание заключённое в скобки пояснение, из сказанного уже явствует, что «торговля есть узаконенный обман» [cм. Ф. Энгельс, «Наброски к критике политической экономии» (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 1, М., 1954 г., стр. 549)].

Безнравственность в человеческих взаимоотношениях постоянно возникает при купле-продаже, являясь её сущностью. Чтобы оправдать эту безнравственную сущность торговли, апологеты капитализма, эти лицемерные проповедники и блюстители нравственности, обычно ссылаются на то, что в самой природе торговли заложена выгода для всех, участвующих в ней, – и это, надо признать, самый существенный довод в её защиту. Но как бы они ни оправдывали её, какие бы убедительные аргументы ни приводили в её пользу, суть дела от этого не изменится, безнравственность не превратится в нравственность.

Всякое оправдание свободы торговли обнаруживает истинную сущность апологетов капитализма, воочию показывает, что в капиталистическом обществе в порядке вещей проповедовать во всеуслышание нравственность, призывать всех строить общественные отношения на её началах и в то же время пренебрегать этой самой нравственностью, если налицо есть выгода. Алчность и эгоистические интересы торговцев постоянно затмевают мораль и нравственность, заставляют попирать интересы большинства, и это – не удивительно, потому что они, как и все члены капиталистического общества, вовлечены в конкурентную борьбу, которую нельзя выдержать без крайнего напряжения всех своих сил, без отречения от моральных принципов и всех истинно человеческих целей; конкуренция лишает их возможности совершать обмен, основанный на нравственных началах.

[посторонний]

Беспрестанное колебание цен вверх и вниз, которое неизбежно в конкурентной борьбе, заставляет каждого стараться улучить наиболее благоприятный момент для купли и продажи, понуждает каждого стать спекулянтом, то есть пожинать там, где он не сеял, обогащаться за счёт убытка других, строить свои расчёты на чужом несчастье или пользоваться случаем для наживы. Спекулянт всегда рассчитывает на бедствия, особенно на неурожаи, он использует всё, из чего можно извлечь хоть какую-то выгоду. «Кульминационным пунктом безнравственности является биржевая спекуляция ценными бумагами, низводящая историю, а с ней и человечество до роли средства, удовлетворяющего алчность расчётливого или же идущего на риск спекулянта» (cм. Ф. Энгельс, «Наброски к критике политической экономии» (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 1, М., 1954 г., стр. 562).

Таким образом, в целях извлечения наибольшей выгоды в конкурентной борьбе безнравственность доводится до высшей точки, а лицемерие переходит все мыслимые и немыслимые границы своего предела – и всё это каждый ежедневно может наблюдать вокруг себя в реальной действительности. Сама жизнь показывает нам без приукрашивания капиталистическое общество в том виде, каково оно есть на самом деле, свидетельствует, что накопление богатства в немногих руках осуществляется, с одной стороны, за счёт отъёма капиталов у разорившихся капиталистов; с другой – за счёт безжалостной эксплуатации лишённых средств к существованию рабочих, за счёт накопления на их стороне нищеты, мук труда, рабства, невежества, одичания и моральной деградации.

И здесь уж никакие благотворительные акции капиталистов, устраиваемые ими на отнятые у народа деньги, чем они обычно пускают пыль в глаза общественности, не могут оправдать их: все благотворительные акции осуществляются эксплуататорами по отношению к незначительному числу людей и строятся на несчастье огромной массы населения, на безжалостной эксплуатации её; если бы они не грабили эту массу, не отнимали плоды её тяжкого труда, у них не было бы материальной возможности бросать под вспышки фотокамер жалкие подачки особо нуждающимся из этой массы и таким образом демонстрировать своё «человеколюбие».

Известно ведь, что тот фонд, из которого представители эксплуататорского класса берут в разных пропорциях средства для удовлетворения своих прихотей, создаётся за счёт того, что промышленные капиталисты выколачивают из рабочих больше труда, чем было уплачено за него. Только благодаря тому, что капиталисты создали общественные условия, при которых они могут заставлять рабочих даром производить для них материальные блага, имеет место их благотворительность, только благодаря этому они могут изображать из себя благодетелей.

В действительности же, низменная сущность капиталистов, покоящаяся на алчности, честолюбии и тщеславии, не позволяет им что-либо делать, исходя из чисто гуманных соображений, из сознания того, что противоположность между общим и индивидуальным интересом не имеет права на существование; в своей благотворительности они никогда не бывают нравственными, не будучи в этом заинтересованными, не тая в глубине души безнравственных, эгоистически корыстных мотивов – будь то в форме удовлетворения своего тщеславия или же получения политических дивидендов для продвижения по карьерной лестнице, или же чего-то ещё.

Всё сказанное по поводу моральных качеств индивидуальных капиталистов, разумеется, относится и к созданному ими государству – капиталисту коллективному. Буржуазное государство ничуть не лучше, если не хуже, не циничнее индивидуальных капиталистов в своём стремлении господствовать над обществом и миром. Для иллюстрации этого достаточно указать на всем известный, и теперь неоспоримый факт: государство безжалостно эксплуатирует и угнетает рабочий класс, постоянно держа в экономически зависимом положении и таким образом ограничивая его свободу; в то же время оно объявляет себя гарантом свободы всех граждан без исключения и при этом призывает всех эксплуатируемых к примирению со своим зависимым положением, к поискам согласия со своими угнетателями; взывает к нравственности этих униженных и обездоленных людей, чтобы сохранить своё господство в обществе, и из этих же соображений нагло пренебрегает этой самой нравственностью и одновременно ещё претендует на роль её блюстителя, желая таким образом выглядеть добродетельным. 

[Лошкарёв]

Безнравственную сущность торговли не может изменить прогресс цивилизации, поскольку даже в самой цивилизованной капиталистической стране обмен, купля-продажа, торговля, как и всякая другая деятельность, является непосредственным источником дохода для торговца; «это значит, что каждый должен стараться как можно дороже продать и как можно дешевле купить.
 

Вот об этом, испокон известном противоречии нужности торговли и её "обеих стронах медали" стоит и писать. Писать конкретнее, понятнее и короче.
 1. В товарном производстве торговля незбежное и нужное социальное занятие.
Издавна верно считается, что "торговцы и воры одно сословие" (Меркурий и них один бог).
"Охваченные" идеей "сделать нам хорошо" вопят:"Долой торговлю!"
Трезвые люди, вздохнув "грехи наши!", тщатся уменьшить родство торговли с ворами.
 Проблема в том, что коли есть собственность, то и от воров совсем не отделаться.
Но кое что, таки придумали - продукты общественного производства не стали собственностью в СССР. А торговля осталась, торговля старая - собственностью индивидуев и "торговля" государственная уже не совсем торговля. Обмен в товарном производстве социума, устроенного по новому. Проблем тьма!
Но жизнь социума штука проблемная изначально. Л. Н. Толстой здорово заметил, что "жить сообща (как пчёлы, муравьи) человек не может потому, что он существо сознательное". Вот новое то "сознание" (социальное) и рождалось в муках в СССР...
 Не всем это нравилось и роженице устроили абортик.

[посторонний]

Советское государство было "буржуазным государством без буржуазии" (В. И. Ленин).
Вы  "пролетарско схоластичны".
Оттого и мертвенно цитатны.

Лошкарёв, по-видимому, совсем выживший из ума человек или же больной дислексией, ибо он совершенно не понимает того, что читает и пишет. Вот и сейчас здесь и в других темах он, ссылаясь на Ленина, утверждает, что «Советское государство было «буржуазным государством без буржуазии»». В действительности же Ленин никогда не говорил и не писал такого бреда. Это бредовая выдумка недоумка Лошкарёва, основанная на неверном понимании им того, что Ленин писал вот в этом куске текста.

«... научная разница между социализмом и коммунизмом ясна. То, что обычно называют социализмом, Маркс назвал "первой" или низшей фазой коммунистического общества. Поскольку общей собственностью становятся средства производства, постольку слово "коммунизм" и тут применимо если не забывать, что это не полный коммунизм. Великое значение разъяснений Маркса состоит в том, что он последовательно применяет и здесь материалистическую диалектику, учение о развитии, рассматривая коммунизм как нечто развивающееся из капитализма. Вместо схоластически-выдуманных, "сочиненных" определений и бесплодных споров о словах (что социализм, что коммунизм), Маркс, дает анализ того, что можно бы назвать ступенями экономической зрелости коммунизма.

В первой своей фазе, на первой своей ступени коммунизм не может еще быть экономически вполне зрелым, вполне свободным от традиций или следов капитализма. Отсюда такое интересное явление, как сохранение "узкого горизонта буржуазного права" – при коммунизме в его первой фазе. Буржуазное право по отношению к распределению продуктов потребления предполагает, конечно, неизбежно и буржуазное государство, ибо право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права.

Выходит, что при коммунизме остается в течение известного времени не только буржуазное право, но даже и буржуазное государство – без буржуазии!

Это может показаться парадоксом или просто диалектической игрой ума, в которой часто обвиняют марксизм люди, не потрудившиеся ни капельки над тем, чтобы изучить его чрезвычайно глубокое содержание.

На самом же деле остатки старого в новом показывает нам жизнь на каждом шагу, и в природе и в обществе. И Маркс не произвольно всунул кусочек "буржуазного" права в коммунизм, а взял то, что экономически и политически неизбежно в обществе, выходящем из недр капитализма.»  (см. В. И. Ленин, ПСС, т. 33, стр. 98-99).

Лошкарёв, вычитав из представленного текста вот это ленинское предложение:

«Выходит, что при коммунизме остается в течение известного времени не только буржуазное право, но даже и буржуазное государство – без буржуазии!» – и, не капельки не потрудившись над тем, чтобы изучить всё марксистско-ленинское учение о государстве, выводит своё бредовое умозаключение:

Советское государство было "буржуазным государством без буржуазии" (В. И. Ленин).

Ранее я уже много раз говорил и показывал, как реакционеры и прочие лакеи капитала, ставящие своей задачей запутать ясные объяснения марксизма об отношении пролетариата к государству и о сути строительства коммунистического общества, софистически выдёргивают отдельные положения из общего контекста диалектического марксистско-ленинского учения о государстве и трактуют их в извращённом смысле.

Вот и сейчас, правда, не реакционер, а придурок Лошкарёв, извращённо трактует марксистско-ленинское учение о государстве и пытается доказать, что марксизм-ленинизм ПРИЗНАЁТ необходимость существования в первой фазе коммунизма «буржуазного государства без буржуазии». В действительности же для тех, кто изучал, а не листал, читая по диагонали марксистско-ленинское учение о государстве, ясно, что это бред сивой кобылы.  

[посторонний]

Я много раз указывал на то, что согласно учению марксизма-ленинизма социалистическая революция, а иначе ВЫХОД из рамок буржуазного общества и ВСТУПЛЕНИЕ в первую фазу (или на первую ступень) коммунистического развития НАЧИНАЕТСЯ с УНИЧТОЖЕНИЯ буржуазной государственной машины, постоянной армии, гестапо, привилегированного чиновничества, и ЗАМЕНЫ её более демократической, но всё ещё государственной машиной в виде ВООРУЖЁННЫХ РАБОЧИХ МАСС, переходящих к поголовному участию народа в милиции (см. В. И. Ленин, Избр. Пр., т. 2, М., 1966 г., стр. 307). «Эта новая государственная машина была создана Парижской Коммуной, и ТОГО ЖЕ ТИПА «государственным аппаратом» являлись русские Советы рабочих и солдатских депутатов. На это обстоятельство Ленин указывал много раз, начиная с 4-го апреля 1917 года, об этом говорится в резолюциях большевистских конференций, а равно в большевистской литературе» (см. В. И. Ленин, Избр. Пр., т. 2, М., 1966 г., стр. 359). Именно  эти революционные мероприятия означают НАЧАЛО строительства социализма или вступление в эпоху строительства социализма (а иначе: вступление в эпоху развития первой фазы коммунизма до его высшей фазы), и именно в силу осуществления этих социалистических мероприятий в октябре 1917 года наше российское общество стало называться социалистическим.

Подчёркиваю: с точки зрения основоположников научного коммунизма «разрушение (буржуазной – авт.) бюрократически-военной машины является «предварительным условием всякой действительной народной революции» (см. В. И. Ленин, Избр. Пр., т. 2, М., 1966 г., стр. 256-257).

«Буржуазное государство… уничтожается пролетариатом в революции» (см. В. И. Ленин, Избр. Пр., т. 2, М., 1966 г., стр. 240). Место уничтоженного буржуазного государства занимает ПРОЛЕТАРСКОЕ «государство», организованное по типу Парижской Коммуны и никак иначе, ибо иных пролетарских государств человечество НЕ ЗНАЕТ, да и Ленин, как мы видели, ясно сказал, что Советы рабочих и солдатских депутатов являлись пролетарским государством, организованным по типу Парижской Коммуны. История свидетельствует, что после победы социалистической революции советское пролетарское «государство» обратило средства производства в общую собственность только что вышедшего из недр капитализма коммунистического общества  и стало обеспечивать ему условия для развития и уничтожения классов, но это уже другая тема.

Из сказанного явствует, что при социализме, вернее, в первой фазе коммунизма НЕТ, и НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НИКАКОГО «буржуазного государства без буржуазии» – ведь оно УНИЧТОЖАЕТСЯ, стирается с лица земли в ходе революции и его место занимает ПРОЛЕТАРСКОЕ «государство». «Но кроме преимущественно «угнетательского» аппарата постоянной армии, гестапо, чиновничества есть в современном (=буржуазном – авт.) государстве аппарат, связанный особенно тесно с банками и синдикатами, аппарат, который выполняет массу работы учётно-регистрационной…» (см. В. И. Ленин, Избр. Пр., т. 2, М., 1966 г., стр. 363). Этот аппарат не разбивается, а вырывается из подчинения капиталистам и подчиняется пролетарскому «государству», которое делает его более широким, более всеобъемлющим, более всенародным. Для регулирования работы этого аппарата и всего хозяйственного механизма пролетарское «государство», естественно, вынуждено использовать буржуазное право (свод правил поведения, выработанных государственно организованными обществами для регулирования общественных отношений). «Ибо, не впадая в утопизм, нельзя думать, что, свергнув капитализм, люди сразу научаются работать на общество БЕЗ ВСЯКИХ НОРМ ПРАВА, до и экономических предпосылок ТАКОЙ перемены отмена капитализма НЕ ДАЁТ СРАЗУ. А других норм, кроме «буржуазного права», НЕТ» (см. В. И. Ленин, Избр. Пр., т. 2, М., 1966 г., стр. 302).

[Лошкарёв]

Лошкарёв, по-видимому, совсем выживший из ума человек или же больной дислексией, ибо он совершенно не понимает того, что читает и пишет. Вот и сейчас здесь и в других темах он, ссылаясь на Ленина, утверждает, что «Советское государство было «буржуазным государством без буржуазии»».
В действительности ж. Отсюда такое интересное явление, как сохранение "узкого горизонта буржуазного права" – при коммунизме в его первой фазе. Буржуазное право по отношению к распределению продуктов потребления предполагает, конечно, неизбежно и буржуазное государство, ибо право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права.

Выходит, что при коммунизме остается в течение известного времени не только буржуазное право, но даже и буржуазное государство – без буржуазии!

Это может показаться парадоксом или просто диалектической игрой ума, в которой часто обвиняют марксизм люди, не потрудившиеся ни капельки над тем, чтобы изучить его чрезвычайно глубокое содержание.

На самом же деле остатки старого в новом показывает нам жизнь на каждом шагу, и в природе и в обществе. И Маркс не произвольно всунул кусочек "буржуазного" права в коммунизм, а взял то, что экономически и политически неизбежно в обществе, выходящем из недр капитализма.»  (см. В. И. Ленин, ПСС, т. 33, стр. 98-99).

Лошкарёв, вычитав из представленного текста вот это ленинское предложение:

«Выходит, что при коммунизме остается в течение известного времени не только буржуазное право, но даже и буржуазное государство – без буржуазии!» – и, не капельки не потрудившись над тем, чтобы изучить всё марксистско-ленинское учение о государстве, выводит своё бредовое умозаключение:

Вот из за таких "марксистов" К. Маркс и сказал:"Увольте, я не марксист".
Цитирует  В. И. Ленина о том, что есть "узкий горизонт буржуазного права" в связи с принуждением и распределением в начальной фазе, есть "буржуазное государство без буржуазии" в переходную эпоху...
 А коли я "извратил" Ленина, то в СССР уже не было ни того "буржуазного" ни того "буржуазного"... 
 Идиотизм, да и только!

[посторонний]

«Коммуна создала НОВЫЙ ТИП государства, ПРОЛЕТАРСКОЕ ГОСУДАРСТВО» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 28, изд. 4-е, стр. 410).

«СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ является ВЫСШИМ ТИПОМ государства, ПРЯМЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ Парижской Коммуны» (см. В. И. Ленин, Избр. Пр., т. 2, М., 1966 г., стр. 589).

«Советская власть упрочилась в России и приобрела бесповоротные симпатии трудящихся и эксплуатируемых, потому что УНИЧТОЖИЛА старый угнетательский аппарат государственной власти, потому что она в основе создала новый и ВЫСШИЙ тип государства, каким в зародыше была Парижская Коммуна, низвергнувшая старый аппарат и поставившая на его место непосредственно ВООРУЖЁННУЮ СИЛУ МАСС, заменившая демократизм буржуазно-парламентарный демократизмом трудовых масс за исключением эксплуататоров и систематически подавляющая их сопротивление.

Вот что сделала русская революция…» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 27, изд. 4-е, стр. 149).

«Советская власть и советская система являются институтами СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО государства» (см. В. И. Ленин, Соч., т.  32, изд. 4-е, стр. 465).

Ленин везде называет советское государство пролетарским государством, но никогда он не называл советское государство диктатуры пролетариата «буржуазным государством без буржуазии».

После того, как социалистическая революция уничтожила буржуазное государство и на его обломках создала пролетарское государство, устроенное по типу Парижской Коммуны, называть это, созданное революцией пролетарское государство «буржуазным государством без буржуазии» могут только идиоты наподобие Лошкарёва.

[Giwi]

Забодал Потусторонний. Сколько можно жвачку жевать - пока не перепишешь  ПСС всех классиков? Пожалуй, посмотрю еще пару деньков да заблокирую темку.

[посторонний]

Для Вас в новинку лозунг "Православие, самодержавие, народность"?
Или Вы не знаете страны, которые строили социализм будучи монархиями?

Нет таких стран

Полно таких стран. Смотря что такое, в Вашем понимании, "социализм".

Нет таких стран

Меня вполне устраивают общепринятые определения терминов.

Социализм - по К.Марксу - первая фаза коммунизма; общественный строй, который приходит на смену капитализму и основан:
- на общественной собственности на орудия и средства производства;
- на власти трудящихся, руководимых рабочим классом во главе с коммунистической партией (ставящей своей конечной целью уничтожение государства и классов. – Посторонний).

Социализм - учение, выдвигающее в качестве цели и идеала установление общества, в котором:
- отсутствуют эксплуатация человека человеком и социальное угнетение;
- утверждаются социальное равенство и справедливость.

Социализм - в экономической теории - экономическая система, при которой материальные ресурсы являются государственной собственностью [добавление: «государственной собственностью», но не буржуазного государства с монархическими органами управления в виде постоянной армии, гестапо и привилегированного чиновничества, а пролетарского государства, устроенного по типу Парижской Коммуны, то есть «государства вооружённых рабочих». Переход средств производства в собственность буржуазного государства, отличительным признаком которого является наличие монархических органов управления в виде постоянной армии, гестапо и привилегированного чиновничества, не есть социализм. Ибо «современное (БУРЖУАЗНОЕ – авт.) государство… есть… организация, которую создаёт себе буржуазное общество для охраны общих внешних условий капиталистического способа производства от посягательств, как рабочих, так и отдельных капиталистов. Современное государство, какова бы ни была его форма, есть по самой своей сути капиталистическая машина, государство капиталистов, ИДЕАЛЬНЫЙ СОВОКУПНЫЙ КАПИТАЛИСТ. Чем больше производительных сил оно возьмёт в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного КАПИТАЛИСТА и тем большее число граждан будет оно ЭКСПЛУАТИРОВАТЬ. Рабочие останутся наёмными рабочими, пролетариями. Капиталистические отношения (при переходе средств производства в собственность буржуазного государства – авт.) НЕ УНИЧТОЖАЮТСЯ, а, наоборот, доводятся до крайности, ДО ВЫСШЕЙ ТОЧКИ…» (см. Ф. Энгельс. «Развитие социализма от утопии к науке» [см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Избр. Пр., т. 3, М., 1985 г., стр. 160]). – Посторонний] , а рынки и цены (на первых этапах развития социалистического общества. – Посторонний) используются для направления и координации экономической деятельности.

Ну и из вики

Социали́зм — экономическая, социально-политическая система социального равенства, характеризующаяся тем, что процесс производства и распределения доходов находится под контролем общества; важнейшей категорией, которая отличается от коммунистической идеологии тем, что сохраняется собственность на свои результаты труда у членов общества на все времена развития общества и отсутствует присвоение результатов чужого труда

Ну а придурки типа монархистской Ванючки могут понимать под социализмом всё, что им взбредёт в их набитую навозом голову, на то они и Ванючки.

Товарщу Маузеру большой +

[Лошкарёв]

Ну а придурки типа монархистской Ванючки могут понимать под социализмом всё, что им взбредёт в их набитую навозом голову, на то они и Ванючки.

Товарщу Маузеру большой +

Ах, "Юпитер"...
Я же писал, что Вы не человек (гомо с "роботизированным" мышлением), а взялись судить в вопросах социума человеков.
 Сердитесь, здоровье портите... Берегите себя для музея "Ископаемые "марксисты".

[Гришин Станислав Григорьевич]

Да, "эксплуатация человека человеком отсутствует".
Она заменена эксплуатацией человека государством
с прибавлением психического и идеологического угнетения
человека властью, обществом вообще, и коллективом, в частности.
При распределительном "социализме" угнетение человека
носит всеобъемлющий и фатальный характер. До самого дна.
Кроме эксплуатации со стороны государства, каждый работящий
человек эксплуатируется ещё и коллективом паразитов,
не имеющих в собственности средств производства.
И "некуда бедному крестьянину податься" от всего этого.

[Лошкарёв]

Да, "эксплуатация человека человеком отсутствует".
Она заменена эксплуатацией человека государством
с прибавлением психического и идеологического угнетения
человека властью, обществом вообще, и коллективом, в частности.
При распределительном "социализме" угнетение человека
носит всеобъемлющий и фатальный характер. До самого дна.
Кроме эксплуатации со стороны государства, каждый работящий
человек эксплуатируется ещё и коллективом паразитов,
не имеющих в собственности средств производства.
И "некуда бедному крестьянину податься" от всего этого.

"Мужик что бык...
Втемяшится в башку какая блажь
Колом её оттудова не выбьешь..."
Н. А. Некрасов "Кому на Руси жить хорошо".

[посторонний]

Кто по Вашему является классом "эксплуататоров" при т.н. госкапитализме?

«Тот особый слой, в руках которого находится власть в современном обществе, это – БЮРОКРАТИЯ. Непосредственная и теснейшая связь этого органа с господствующим в современном обществе классом буржуазии явствует и из истории (бюрократия была первым политическим орудием буржуазии против феодалов, вообще против представителей «старо-дворянского» уклада, [первым выступлением на арену политического господства  не  породистых землевладельцев, а разночинцев, «мещанства») и из самых условий образования и комплектования этого КЛАССА, в который доступ открыт только буржуазным «выходцам из народа» и который связан с этой буржуазией тысячами крепчайших нитей» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4-е, стр. 399-400). «Материальный интерес французской буржуазии (а значит, и германской, русской и т. д. – Авт.) теснейшим образом сплетается с сохранением этого широкого и широко разветвляющегося механизма (речь идёт о бюрократии). Сюда она сбывает своё излишнее население и пополняет в форме казённого жалования то, чего она не смогла заполучить в форме прибыли, процентов, ренты и гонораров… Политический интерес буржуазии заставлял её с каждым днём всё более усиливать репрессии, то есть ежедневно увеличивать средства и личный состав государственной власти (вспомни, как это происходило во время укрепления политического господства бюрократии (=буржуазии) при Сталине и после него; вспомни, насколько вырос личный состав государственной власти в Российской Федерации. – Авт.), и в то же время вести непрерывную войну против общественного мнения и из недоверия калечить и парализовать самостоятельные органы общественного движения, если ей не удавалось их целиком ампутировать»   (см. К. Маркс, «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» [см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Избр. Пр., т. 1, М., 1985 г.. стр. 459]).   

«ВСЯКАЯ бюрократия и по своему историческому происхождению, и по своему современному источнику, и по своему назначению представляет из себя чисто и исключительно БУРЖУАЗНОЕ учреждение, обращаться к которому с точки зрения интересов производителя только и в состоянии идеологи мелкой буржуазии» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4-е, стр. 399-400). 

«Особенно внушительным реакционным учреждением, которое сравнительно мало обращало на себя внимание наших революционеров, является отечественная БЮРОКРАТИЯ, которая de facto (фактически, на деле. – Ред.) и правит государством российским. Пополняемая, главным образом, из разночинцев, эта бюрократия является и по источнику своего происхождения, и по назначению и характеру деятельности глубоко БУРЖУАЗНОЙ, но абсолютизм и громадные политические привилегии благородных помещиков придали ей особенно вредные качества. Это – постоянный флюгер, полагающий высшую свою задачу в сочетании интересов помещика и буржуа. Это – иудушка, который пользуется своими крепостническими симпатиями и связями для надувания рабочих и крестьян, проводя под видом «охраны экономически слабого» и «опеки» над ним в защиту от кулака и ростовщика такие мероприятия, которые низводят трудящихся в положение «подлой черни», отдавая их с головой крепостнику-помещику и делая тем более беззащитным против буржуазии. Это – опаснейший лицемер, который умудрён опытом западноевропейских мастеров реакции и искусно прячет свои аракчеевские вожделения под фиговые листочки народолюбивых фраз» (см. В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4-е, 1941 г., стр. 272, примечание).

                                                                 
                                                               *          *          *


При тотальном огосударствлении средств производства собственником этих средств производства становится государство в лице правящей бюрократии, которая в своей совокупности образует привилегированный класс эксплуататоров. Этот класс буржуазии благодаря привилегированному положению в укладе общественного хозяйства (большей частью оформленному и закреплённому в законах) эксплуатирует рабочих на государственных предприятиях по той же схеме, что и индивидуальные капиталисты. И если этот класс обвесит все госучреждения красными флагами, и в своей политике будет использовать почти коммунистическую фразеологию, суть дела от этого не изменится – он всё равно будет оставаться классом эксплуататоров, живущим за счёт присвоения результатов труда рабочего класса.