Автор Админ 01 Январь 2012, 17:02:0025181 просмотров
Рейтинг: (7 Оценки)
ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРЕСТУПЛЕНИИ.
Я, Бунтов Виталий Маратович, 1976 г.р., в ФБУ ИК-1 по Тульской области прибыл в январе 2009 г. Сразу по прибытии меня вызвали к себе подполковники Чернышёв и Кожанов, зам. по БОР и начальник оперативного отдела соответственно, они беседовали со мной на весьма специфические темы, объясняя, что теперь я нахожусь в абсолютной зависимости от них, и только они могут защитить меня от неминуемой расправы со стороны воровского сообщества, а потому я должен помнить, что теперь они мои хозяева, а я должен приносить им пользу, беспрекословно выполнять все их приказы и не «вякать». Тогда я не знал о чем идет речь и сказал, что, конечно, буду сотрудничать с администрацией, они остались довольны и распределили меня в ШИЗО, сказав, что вызовут меня позднее.
Через несколько дней меня вызвали к Чернышёву, у которого находились также Кожанов и куратор ОРБ УФСИН Тульской области Степанов Д.Ю., они беседовали со мной втроем на те же темы и сказали, что большим сроком конфликтной ситуацией с преступным миром, отсутствием знакомств в этом регионе, физической подготовкой и другими качествами я им подхожу, и они хотят сделать мне выгодное предложение,- я ответил им, как и в предыдущий раз; тогда Степанов сказал, что мне надо будет выполнять некоторые секретные распоряжения управления особо ответственного характера, работая в ШИЗО, для начала дневальным, а в дальнейшем, они поставят меня там бригадиром.
Через некоторое время меня вызвали к начальнику ИК-1 полковнику Шевченко В.В., у него присутствовали Чернышёв и Кожанов, разговор повторял предыдущий с Чернышёвым, при этом Шевченко спрашивал меня о национальности и о том, что именно я предпочел бы делать: убивать или пытать, или и то, и другое. Мне удалось уйти от прямого ответа.
В ШИЗО был тяжелоатлетический спортзал, и меня закрепили за Ждановым Д.В., нынешним начальником ИК-1,а в то время заместителем начальника ИК по роте охраны. Я должен был тренировать его, а впоследствии Кожанова и Авдеева, по тяжелой атлетике и боевым искусствам, так как у меня тренерская квалификация по тяжелой атлетике и боевым искусствам, вкупе с окончанием на отлично школы спецподготовки телохранителей. Жданов был моим основным куратором, он вводил меня в курс моих будущих, новых специфических обязанностей и на протяжении более, чем четырех месяцев, он, совместно с Кожановым, Авдеевым и Чернышёвым, всесторонне объяснял мне особенности моей будущей работы, смысл которой заключался в следующем: по приказу «сверху», от Кочетыгова, как вышестоящего начальника в управлении ФСИН по Тульской области, переданному мне через вышеназванных лиц, мне указывался осужденный, с которым надо было «работать» и которого для этого помещали в ШИЗО, как нарушителя, я же, в свою очередь, должен был, в зависимости от индивидуальных инструкций управления, пытать его, чтобы он ответил на какие-либо вопросы, переданные с инструкцией, либо, чтобы он «перевел» со свободы деньги в указанных суммах. Арсенал для пыток на тот момент предлагался обширный: «музыкальная шкатулка», оборудованная в камере №112, противогазы для «слоников», специальные валики и двухлитровые бутылки с водой, чтобы отбивать мозг без следов, «планшетка» - приспособление для кистей рук, фиксирующее их, чтобы загонять иголки под ногти и вырывать ногти, наручники со специальными пластиковыми подкладками под них, чтобы не оставалось следов, деревянные фалоиммитаторы, а также набор медицинских препаратов, предоставляемый начальником медицинской части ИК подполковником Приходько П.И., одни из которых необратимо превращают человека в дебила, другие «рассасывают» гематомы и не дают умереть прежде времени. В конечных стадиях рекомендовалось применять действия сексуального характера, связанные с понижением тюремного статуса, и все это кто-нибудь из вышеперечисленных должностных лиц должен был фиксировать на видеокамеру для отчета вышестоящим и для архива компромата.
При других инструкциях указывался объект для физической ликвидации путем: либо применения фармацевтических препаратов, получаемых у Приходько и имитирующих сердечную недостаточность, либо применения противогаза - «слоника» с последующим повешением, имитируя самоубийство. При проведении таких «акций» подготовка должна была проводиться скрупулезная: из рядового состава ИК сопровождение осуществляли только накрепко «повязанные» сотрудники, формировалась безупречная документальная база, подтверждающая алиби каждого вплоть до фальсификации видеоматериалов с камер наружного наблюдения. Но мне объясняли, что это в самом крайнем случае – обычно, прежде, все происходит гладко до мелочей, ведь недаром они регулярно отчисляют в прокуратуру по надзору за ИУ немалые средства большим людям и имеют больших покровителей не только во ФСИН.
Кстати, об одной из вышеперечисленных акций по ликвидации мне неоднократно рассказывали Жданов, Авдеев, Чернышёв, и особенно, Кожанов (очевидно, очень болезненно её воспринимающий) – предложение подобное сделанному мне, прежде сделали некоему осужденному Коригову, так как у него была сходная с моей ситуация, - безвыходная, он отказался. И сразу же, при первой возможности, Коригова из ШИЗО, где он находился в камере, перевели в СУС ИК, где его ликвидировали, сымитировав самоубийство через повешение.
В конце 2009 года, перед новым годом при сходных обстоятельствах, погиб заготовщик бригады ШИЗО, а зная функции, которые выполняет в ШИЗО бригадир Танчев и его бригада, становится очевидным, что и здесь ситуация сходная с Кориговым. Зная ситуацию с Кориговым из бесед с Шевченко, Чернышёвым, Ждановым, Кожановым, Авдеевым и другими, я уяснил для себя, что обратного пути нет, и я, реально восприняв опасность ситуации, решил напрямую не отказываться, и, при первой возможности, сделать все возможное, чтобы поменять лагерь. Благо, что времени на мою подготовку было отведено около полугода, после чего, меня должны были поставить бригадиром, я должен был набрать себе в бригаду подходящих подчиненных, «повязать» их кровью и приступить к выполнению вышеуказанных заданий.
Таким образом, в течение более четырех месяцев, меня активно подготавливали Чернышёв, Кожанов, Авдеев, начальник отдела безопасности Сорокин Е.С., начальник психологической службы Зайцев, но более всего Жданов Д.В. По прошествии нескольких месяцев, видя изображаемые мной готовность, старание и исполнительность, убедившись, видимо, в моей абсолютной лояльности, мне сделали следующее предложение. В один из дней меня пригласили к Шевченко, у которого были Володьков, Чернышёв, Жданов, Приходько, Кожанов, Сорокин, Шишкин, Юдкин, Авдеев и Карамышев. Жданов сделал доклад Шевченко о том, что: «Выбор в отношении Бунтова оказался правильным, к подготовке относится ответственно, морально устойчив, обладает необходимыми интеллектуальными и физическими данными, по национальности русский. Как член организации вношу предложение внести Бунтова в списки организации как проходящего испытательный срок один год, с правом последующего вступления в организацию полноправным членом, ознакомления с уставом и принесением клятвы верности», предложение поддержали Чернышёв и Кожанов. После этого Шевченко сказал, что передаст предложение Кочетыгову, так как последнее слово за ним, как за старшим.
Через несколько дней меня снова вызвали туда же и кроме вышеперечисленных там присутствовали Степанов и Абакумов А.А., начальник оперативного отдела УФСИН Тульской области, который сообщил, что Кочетыгов хотел приехать и лично со мной пообщаться, но не смог из-за неотложных дел и поэтому прислал его вместо себя. Далее он сообщил, что внесенное предложение Кочетыгов одобрил и после испытательного срока я могу вступить в организацию с принятием устава и принесением клятвы, а после пяти лет членства меня с новыми документами выпустят на свободу в качестве киллера организации здесь, либо за границей, на усмотрение организации.
После этого из многократных бесед со Ждановым, Чернышёвым, Кожановым, Авдеевым, Сорокиным, мне стало ясно, что организация носит откровенно нацистский характер и строится на жесткой иерархии с абсолютным беспрекословным подчинением старшим. Интерес мой ими не поощрялся, они сказали, что все необходимое узнаю из устава при поступлении, а сверх этого мне знать не дано.
Тогда я понял, в какую серьезную неприятную ситуацию попал и сразу же сообщил обо всем в общих чертах моей семье, попросив срочно предпринять попытки еще раз перевести меня куда-нибудь, но эти попытки натолкнулись на яростное сопротивление Кочетыгова, активно препятствующего моему переводу.
Тогда мы стали писать жалобы с просьбами о переводе, не затрагивая суть проблемы, лишь указывая частные проявления преследований, которые стали осуществлять в отношении меня, из за наших попыток перевестись. Все указанные в этом заявлении сотрудники и их помощники из администрации: ДПНК Саломатин Р.П., ДПНК Ершов И.И., заместитель начальника отдела безопасности Михайлик, инспекторы: Петров В.П., Сычев В.В, Сафронов С.А., Адамович и некоторые другие сотрудники, фамилий которых я не помню.
Преследования же стали осуществляться в связи с тем, что организации стало известно, что я обо всем рассказал жене.
По фактам преследований меня моя жена, по моим просьбам, на основе информации, которую я предоставил ей, писала жалобы, так как мои жалобы не уходили через спецотдел, Юдкин их «терял». В свою очередь, администрация планомерно и последовательно дискредитировала меня в глазах проверяющих органов, а проверяющие из УФСИН и вовсе оказывали открытое давление и проявляли корпоративную солидарность.
Через некоторое время, Жданов и некоторые из вышеуказанных лиц, стали убеждать меня, что меня больше не будут трогать, настаивали на том, чтобы мы прекратили жаловаться, и меня перестанут трогать, но мне, на тот момент, уже было известно от одного из сотрудников, что все это говорится, чтобы усыпить мою бдительность, и, через некоторое время, неожиданно спровоцировать ситуацию, которая позволит им водворить меня в ШИЗО, где со мной расправятся, сымитировав самоубийство или сердечный приступ.
Понимая, что реальных доказательств у меня нет, я решил подыграть им, сделав вид, что мы им поверили, при этом, я сообщил обо всем моей жене и попросил ее, как только ей станет известно, что меня поместили в ШИЗО, сразу обнародовать ту информацию, что я ей сообщил. При таком и только и при таком действии у нас могли появиться реальные доказательства противозаконных действий администрации – так и получилось, мое тело со следами пыток есть наше главное доказательство.
По прошествии нескольких месяцев, вышеуказанным членам организации стало известно, что меня собирается посетить влиятельный адвокат с намерением содействовать в пересмотре моего дела. Это их встревожило, и они стали действовать руками своих послушных исполнителей из осужденных, так называемых «активистов», плотно находящихся «на крючке» администрации, - среди «активистов» пошла информация, что Жданов, Чернышёв и Кожанов неофициально приказали спровоцировать со мной конфликтную ситуацию, об этом говорили мне и доброжелатели, и сами «активисты» в процессе конфликтной ситуации.
«Активисты» действовали быстро, и начавшись с осужденного Титова, ситуация быстро накалилась, так, что вскоре преследование меня, при поддержке администрации осуществляли: завхоз отряда №14 Родин А.Н., завхоз жилой зоны Фомичев В., завхоз промышленной зоны Селищев, дневальный начальника ИК Кобиков М., дневальный заместителя по БОР Санаев, дневальный замполита Маркашов, председатель вахтеров Мартышкин, завхоз БПК Иост А., осужденный Алексеев О., завхоз отряда №1 Кюнэ и другие. Они в открытую заявляли мне, что разрешение преследовать меня им дала администрация.
Ситуация стала безвыходной, мне угрожали физической расправой, и я воспринял угрозу реально, так что мне ничего не оставалось, как только прийти в администрацию и выразить свой протест незаконным действиям администрации. Жданов со мной разговаривать отказался, а Чернышев с Кожановым сказали мне писать заявление фактически на них же самих. Я отказался, так как, в соответствии с ФЗ «Об обращении граждан РФ», орган или должностное лицо не имеет права проверять жалобу на самого себя. Тогда они составили справку о беседе со мной, в которой частично указали смысл беседы, и сказали, что указанные мной осужденные их верные помощники, и трогать они их не будут, а вот меня поместят в изолятор на БМ.
Все вышеуказанные сотрудники организации собрались в полном составе в кабинете Чернышёва, привели меня и, будучи абсолютно уверены, что они все сделали быстро и неожиданно, так, что я не успел подробно объяснить все жене и, в случае, если она будет жаловаться, жалобы ее будут не аргументированы. Потребовали, в их присутствии позвонить жене и в двух словах объяснить, что меня помещают на БМ, и чтобы она не волновалась. После этого звонка они расслабились, ведь они не знали, что моя семья уже начала действовать, и решили, что у них достаточно времени для того, чтобы расправиться со мной. Жданов выписал мне 30 суток БМ, и они рассчитывали за эти 30 суток выместить на мне всю свою злость.
Меня с вещами привели в ШИЗО и начали досматривать мои вещи в проходном помещении, ведущем в комнату, где живет бригада ШИЗО. Досмотр проводили инспекторы: Сычев В.В., и дежуривший в тот вечер в ночную смену 27 января инспектор по имени Дмитрий (фамилию я не помню). Эти инспекторы сразу стали провоцировать конфликт, оскорбляли меня, «переворачивали» мои слова, и видя, что я не реагирую на провокации, начали в процессе оскорблении бить меня руками, ногами и дубинкой, в этом им помогали: бригадир Танчев, осужденный Воробьев и другие осужденные бригады, фамилий которых я не знаю. Окончив избиение, меня без вещей, в одной униформе завели в камеру №313, там они продолжили избиение вместе с ДПНК Ершовым И.И., пока не пришли Кожанов и Авдеев.
Они выгнали инспекторов и сказали Танчеву принести матрас. Меня посадили на пол и пристегнули руки наручниками, пропустив руки через стойки правой от входа скамейки, между спиной и скамейкой проложили сдвоенный матрас, на голову одели принесенный противогаз, у Кожанова в руках был специальный валик – деревянный брусок, метр длиной, с намотанной на конце материей, диаметром валик сантиметров 30. Сначала Кожанов, потом Авдеев били меня этим валиком по голове. В камере также присутствовали Сорокин Е.С. и Михайлик. Потом пришли Жданов, Чернышёв, Володьков, Приходько и Юдкин. Приходько проверил мой пульс и зрачки, и все время проверял, не потерял ли я сознание.
Чернышёв взял в руки валик и со словами: «Я завтра уезжаю в командировку, все веселье пропущу, дайте хоть напоследок душу отвести» бил меня по голове пока не устал. Тогда к нему подошел Жданов и сказал: «Смотрите и учитесь», после чего ударил меня по голове. От этого удара меня прошиб холодный пот, я перестал чувствовать, что со мной происходит, звуки стали тягучими, как карамель. Что было дальше - не помню, всю ночь пробыл в таком состоянии, стены двигались как желатин.
На утро меня спустили в камеру №203, через некоторое время пришли Кожанов и Авдеев, принесли с собой «планшетку» и инструменты, Танчев, Воробьев и другие осужденные бригады помогали им. Меня посадили на правую от входа табуретку, застегнули руки наручниками за стойками стола, ноги привязали к стойкам стула, на голову одели противогаз, после этого Танчев плоскогубцами загонял мне иголки под ногти, Воробьев и другие осужденные помогали ему, держа мои ноги. Ногти вырывались по очереди – сначала иголки загонялись под ноготь, потом вынимали и ноготь вырывали.
После этого мне отвязали ноги и отстегнули руки, меня посадили лицом к столу, кисти рук поместили в специальные углубления на «планшетке» и закрыли ее так, что остались торчать наружу конечные фаланги пальцев, «планшетку» привязали к столу. Кожанов взял инструменты и лично загонял мне иголки под ногти, а Авдеев щипцами вырывал ногти. Когда дошло до второй руки, вернулись симптомы сотрясения мозга: меня рвало, прошиб холодный пот, я перестал понимать, что происходит.
После того, как все закончилось, мне делали какие то уколы. Потом меня заставили вытирать кровь, которая размазалась примерно на четверть камеры. Во время уборки мне удалось спрятать мои ногти, которые я нашел в крови. Танчев и Воробьев внимательно следили за тем, чтобы я убирал все чисто, подбадривая меня ударами. Остальные все ушли. В выходные меня били немного и только во время обходов: в смену ДПНК Понамарева били его сотрудники и один раз Шишкин, в смену ДПНК Ершова И.И. бил он сам, а также Сычев В.В. и Дмитрий, в смену ДПНК Саломатина всегда бил только он сам лично и изощренно, в смену ДПНК Шмакова никто не приходил. В пятницу и выходные, в ночное время спать не давали, заставляли раздеваться до трусов и пристегивали наручниками к табуретке под окном, а окно открывали, было очень холодно, так и сидел на корточках до утра, прислонившись спиной к еле теплой батарее. Но спать бы все равно не получилось, двое суток боль в пальцах была ужасная. По подъему отстегивали и давали одежду только на день до отбоя.
В понедельник меня вызвали в караульное помещение. Там были Приходько и Кожанов, они были злые и удивленные, как оказалось, им позвонил Кочетыгов и сообщил, что ему позвонили из ФСИН г. Москвы и предупредили, что моя жена пришла в этот день и подала жалобу. Они этого не ожидали, мне сразу выдали мои вещи, которые еще не отдали, и стали колоть какие то инъекции, про некоторые Приходько говорил Кожанову, что от них все гематомы полностью рассосутся быстро.
Вечером меня отвели на переговорный пункт и приказали позвонить моей жене и сказать, что я жив, а лишнего не говорить, иначе до утра не доживу. Я позвонил и попросил, чтобы мама и сестренка приехали ко мне на свидание, так как я хотел передать мои вырванные ногти и это заявление. Когда меня вели на свидание, Авдеев, Сорокин и Михайлик предупредили меня, что если я «буду болтать, то могу проверки и не дождаться», но я уже устал от их угроз и наглой безнаказанности и поэтому написал все это.
Данное заявление написано мной в качестве моих показаний, как приложение к заявлениям моей жены Бунтовой Ирины Анатольевны, матери Краковской Татьяны Леонидовны и сестры Краковской Анны Александровны.
05.02.2010 г. Бунтов В.М.
Скандально известный заключенный Тульской колонии №1 Виталий Бунтов, почти год назад заявивший о пытках со стороны сотрудников исправительного учреждения, объявил бессрочную голодовку. Об этом порталу "С-правдой.ru" сообщили его родные, которые подали заявление на имя директора ФСИН России Александра Реймера с просьбой перевести Виталия Бунтова из Тульской области в другой регион Центрального федерального округа. В заявлении матери, жены и сестры Бунтова говорится, что в колонии №4 в городе Плавске, куда заключенный был переведен после скандала в ИК-1, продолжаются пытки и прессинг со стороны администрации учреждения. Так, Ирина Бунтова утверждает, что ее мужу не оказывают необходимую медицинскую помощь, хотя он страдает многими хроническими заболеваниями. "Фельдшер медчасти сказала, что моему мужу необходим постельный режим. Однако на него пишут рапорты, так как согласно правилам внутреннего распорядка днем нельзя находиться в лежачем положении, а мой муж не в состоянии сидеть, он очень ослаблен…", - говорится в заявлении. Кроме того, родные Виталия утверждают, что один из сотрудников колонии в Плавске бросил гантелю на ногу Бунтову и травмировал ему палец, однако на все жалобы заключенного и его родственников сотрудники ФСИН отвечают, что никаких инцидентов не было, и Бунтов сам инициирует подобные травмы. Родные Виталия в своем заявлении прямо указывают, что все действия сотрудников колонии и приближенных к ним заключенных направлены "на уничтожение человека, как из чувства мести, так и в назидание другим, кто вздумает жаловаться на систему". Чтобы привлечь внимание руководства ФСИН России к беспределу в колонии, Виталий Бунтов объявил бессрочную голодовку. Его родные обратились к директору ФСИН с просьбой провести инспекцию в ИК-4, а также с просьбой о госпитализации Бунтова в любое медицинское учреждение с последующим переводом в колонию за пределами Тульской области.
30.11.2010
14 февраля в мировом суде города Донского Тульской области состоится слушание уголовного дела по обвинению заключенного одной из тульских колоний Виталия Бунтова в клевете. Почти год назад он заявил о пытках со стороны администрации исправительного учреждения: за отказ сотрудничать с тюремщиками его избили и вырвали все ногти.Несмотря на наличие вещественных доказательств, следователь СКП счел, что факты, изложенные в заявлении, не подтвердились. Он несколько раз выносил постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. После обжалования в Донском городском и Тульском областном судах действия следователя признаны незаконными, однако уголовное дело по факту пыток не возбуждено до сих пор. Зато почти год вовсю шло расследование другого дела: сотрудники колонии и некоторые осужденные письменно обвинили Виталия Бунтова в клевете. Желание привлечь его по 129-й статье УК проснулось у тюремщиков практически сразу после того, как стало известно о заявлении Виталия по поводу пыток. Сначала жалобу на Бунтова в мировой суд города Донского, где находится колония, написал заключенных ИК-1 Олег Алексеев. Однако когда всплыли некоторые интересные детали дела, он вдруг заболел, а затем отказался от своих претензий. Тогда в ходе заседаний выяснилось, что заявление Алексеева попало в Донской суд в обход спецчасти ИК-1. На заявлении не было отметки о прохождении документа через соответствующие службы колонии и входящего номера, который присваивается всем обращениям граждан в суд. Больше того, сотрудники колонии даже не потрудились написать сопроводительное письмо к заявлению, как это положено по закону. По всему выходит, что осужденный, покинув территорию колонии, сам принес заявление в суд. Как такое могло произойти, никто из участников процесса пояснить не смог, а сам процесс быстро закончился: по решению мирового судьи дело в отношении Виталия Бунтова было прекращено.Однако сотрудники колонии на этом не остановились. Они написали на Бунтова заявления, и в июле 2010 года дознаватель ОВД г. Донского принял решение о возбуждении уголовного дела в отношении заключенного. Обвинительное заключение увидело свет в начале января 2011 года. Как следует из документа, доказательствами вины Бунтова являются показания тюремщиков и некоторых заключенных, чьи имена фигурируют в заявлении Виталия о пытках. В качестве вещественных доказательств к материалам дела приобщены диски с записями телепрограмм, где говорится о скандале в колонии, и ксерокопии публикаций в СМИ.
04.02.2011
Заключенного одной из тульских колоний Виталий Бунтов, оказавшегося в центре скандальной истории о пытках в исправительном учреждении тюремщики вынуждают забрать жалобу из Европейского суда по правам человека. Ему не просто угрожают. Чтобы отучить его жаловаться, сотрудники колонии намеренно провоцируют осужденного, налагают неоправданные штрафы и дисциплинарные взыскания.Как рассказали родные Виталия, в июне нынешнего года была предпринята очередная попытка давления на Бунтова. Между ним и двумя сотрудниками ИК-4 в Тульской области – Кучеровым и Дороничевым – завязалась перепалка, в ходе которой тюремщики несколько раз ударили заключенного и пригрозили, что напишут рапорт о якобы изъятом у Бунтова мобильном телефоне. Свидетелем этой сцены стал один из осужденных. Обещанный рапорт появился в тот же вечер, а наутро у Бунтова уже брал объяснения один из оперативников колонии – Байбаков. Сотрудник ИК-4 потребовал отозвать жалобу из Европейского суда по правам человека. Это же требование несколько дней спустя озвучил Бунтову и начальник отряда Беляев. В противном случае Виталию обещали изоляцию в штрафном помещении камерного типа с крайне жесткими условиями содержания. Сейчас за якобы изъятый телефон Бунтову вынесено взыскание в виде штрафа в 200 рублей, но он не сомневается, что все высказанные угрозы вполне реальны, тем более что сотрудники колонии уже могли почувствовать свою безнаказанность: Виталий и его родные попытались оспорить действия тюремщиков и законность наложенного взыскания в суде, но Фемида встала на сторону сотрудников ФСИН. Это решение покажется по меньшей мере странным, если почитать стенограмму заседания. Сотрудники колонии, приложившие руку к рапорту об изъятии телефона, откровенно путаются в своих показаниях: один утверждает, что отнял мобильник у осужденного в присутствии своего коллеги, а вызванный чуть позже коллега говорит, что стоял далеко, изъятия не видел и знает о ситуации лишь со слов первого. Кроме того, никто из тюремщиков так и не смог внятно объяснить, кто и как именно ознакомил Бунтова с постановлением о взыскании. Достоверно удалось выяснить только одно: сначала Виталию прочили другое наказание – более строгие условия содержания, но потом это постановление было уничтожено и написано другое, о наложении штрафа.Несмотря на явную путаницу в показаниях всех пятерых сотрудников колонии, вызванных в качестве свидетелей, судья Плавского районного суда Корнеева признала все действия тюремщиков законными. Сейчас подана кассационная жалоба на постановление Плавского районного суда. Практически одновременно с этим в журнале "Кругозор" было опубликовано письмо осужденного Ермакова, который стал свидетелем стычки Бунтова с сотрудниками колонии и дал показания в суде. В этом письме он, в частности, заявляет, что администрация ИК-4 стала преследовать его не менее агрессивно, чем Бунтова, и что уже высказываются угрозы физической расправы в адрес его родственников.
08.08.2011
Руководитель УФСИН по Тульской области Валерий Усачев признал, что знает "каждый шаг" осужденного Виталия Бунтова, который оказался в центре скандальной истории о пытках в исправительной колонии №1. И все действия сотрудников исправительного учреждения происходят с ведома и одобрения вышестоящего руководства. Напомним, что в феврале 2010 года в МОО "Справедливость" обратились родные Виталия, которые заявили, что сотрудники ИК-1 в городе Донской Тульской области избили заключенного и вырвали ему все ногти на руках и ногах. Экспертиза вырванных пластин, которые Виталий смог передать на свидании, показала, что ногти действительно принадлежат Бунтову, и были удалены насильственным путем.
06.09.2011
Формирование российской буржуазией эскадронов смерти
Устав, клятва верности организации, носящей откровенно нацистский характер и строящейся на жесткой иерархии с абсолютным беспрекословным подчинением старшим, работа палачом, киллером в России, или за границей. Что это за бандитское объединение, каковы его цели? Только ли заурядные мафиозно-коррупционные? Июльским утром 1998 года на дачу к депутату Государственной Думы Льву Рохлину проникли трое в масках, застрелили хозяина дома, зверски избили его жену, под дулом пистолета, угрожая убить малолетнего ребёнка, приказали позвонить в милицию, и оговорить себя как убийцу собственного мужа. Скрывшиеся после этого в лесополосе убийцы сами были тут же расстреляны, а тела сожжены. Руководил операцией лично тогдашний директор ФСБ В.В. Путин (согласно показаниям М. Полторанина). В СИЗО к Тамаре Рохлиной два месяца не допускали врачей, пока не сошли на теле все синяки, дабы не приобщать их к делу. В сентябре 1999 года люди связанные с ФСБ закладывают взрывчатку под жилые дома в Москве, Волгодонске, Рязани, производят подрывы, либо попадаются, а следственные органы затем, обвиняют вовсе не причастных. Сажают даже адвоката подследственных Михаила Трепашкина, чтобы спокойно их осудить. В 2000-ом году на Кипре, якобы от автомобильной катастрофы гибнет опознанный свидетелем, организатор минирования жилых домов, агент ФСБ Владимир Романович. 17 апреля 2003 во дворе собственного дома Москвы застрелен непримиримый оппозиционер, депутат Государственной Думы Сергей Юшенков. 7 октября 2006 в подъезде собственного дома застрелена непримиримый критик Путина журналист Анна Политковская. Список убийств, террористических актов, пыток, либо санкционированных, либо осуществлённых под патронажем буржуазных властей РФ бесконечен. Не те ли самые «специалисты» из организации, раскрытой Виталием Бунтовым, непосредственно «месят грязь»? Поиск киллеров для российской буржуазной власти в местах заключения поставлен на поток, и для каждого кандидата согласие от отказа отделяет страшная пропасть гибели. Отказы не принимаются, нельзя оставлять в живых свидетелей принципа функционирования путлеровской власти. Виталий Бунтов выжил, и чудом, благодаря хитрости, приподнял завесу тайны, но тут же началось забалтывание сути дела, сведение его частному случаю страданий одного человека. 11.10.2011 Европейский суд по правам человека обнаружил нарушения в деле россиянок, которые в 2003 году были осуждены за взрывы у приемной ФСБ в Москве и у памятника Николаю II в Подольске. Ольга Невская, Лариса Романова и Надежда Ракс пожаловались ЕСПЧ на то, что процесс по их делу проходил в закрытом режиме и неоправданно затянулся. Кроме того, Романова заявляла о пытках. ЕСПЧ признал, что у российского суда не было оснований вести процесс над террористками в закрытом режиме. Он решил взыскать с России 4,8 тысячи евро в пользу каждой из осужденных, так как их лишили права на справедливое судебное разбирательство. Российским властям также придется выплатить 15,2 тысячи евро Ларисе Романовой, так как суд признал, что ее арест несколько раз незаконно продлевали. Вместе с тем, ЕСПЧ постановил, что дело российских террористок было рассмотрено в разумные сроки. Также была отклонена жалоба Романовой на пытки.Так отвечает буржуазный суд на жалобы классовых врагов. В процессе суда над Тихоновым и Хасис, ложно обвинённых в убийстве Адвоката Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой, эскадроны смерти избивали непокорных присяжных, похищали их, открыто запугивали, принуждая к обвинительному вердикту, но, ни одно крупное СМИ РФ, которые находятся под плотным контролем буржуазии, не возвысило голос против беззакония. После пяти оправдательных судов вновь арестован полковник Владимир Квачков, вся вина которого заключается в социалистических взглядах; в Екатеринбурге с августа пытают его сторонников; в Приморье пытают «приморских партизан», но, ни в буржуазной прессе, ни в «Европейском суде по правам человека» не слышно протестов. Да и зачем им протестовать против уничтожения их врагов? Под вой о сталинских репрессиях уже давно идёт война буржуазной пятой колонны против народов СССР, война без моральных ограничений. В зонах формируются ударные Батальоны Смерти, нацеленные на уничтожение вождей коммунистического, рабочего движения, запущен конвейер пыток, с целью проникновения в соответствующие организации, и устройства судебных фарсов, но никаких правозащитников мы не услышим, ибо все «права человека» простираются для них лишь в пределах буржуазного поля. Ведь коммунист, рабочий, не человек. Для содержания его в рабском состоянии годятся любые методы, и с точки зрения местной или зарубежной буржуазии это гуманно.
Европейский суд по правам человека обязал российские власти выплатить 45 тысяч евро и компенсировать судебные издержки на сумму 10 тысяч евро заключенному Виталию Бунтову, который пожаловался на пытки в колонии в Тульской области. Следственный комитет сначала отказал в возбуждении уголовного дела. В феврале 2012 года дело все же было возбуждено. В то же время, в отношении самого Бунтова возбудили дело о клевете. Об итогах рассмотрения дела не сообщалось. В дальнейшем Бунтов неоднократно жаловался на новые избиения.[1]
Губахинский городской суд Пермского края 8 декабря 2016 года начал рассмотрение дела 40-летнего Виталия Бунтова, с 2001 года находящегося в заключении и отбывающим наказание в виде 25 лет колонии строгого режима. Как сообщил 25 января Каспаров.Ru правозащитный центр "Мемориал", правозащитники приняли в отношении Бунтова заявление. Суд рассматривает выдвинутые Бунтову обвинения в заведомо ложном доносе о совершении преступления, соединенном с обвинением лица в совершении тяжкого преступления и с искусственным созданием доказательств обвинения. По версии следствия, Бунтов склонил отбывавшего вместе с ним наказание в пермской исправительной колонии № 12 заключенного к тому, чтобы тот нанес ему "телесные повреждения предметами, схожими по форме со специальным средством правоохранительных органов — "палка резиновая". Якобы это было нужно Бунтову для обращения с "заведомо ложным доносом" и обвинением сотрудников ИК-12 в превышении должностных полномочий с применением насилия и специальных средств. Правозащитникам эта версия представляется маловероятной. В июне 2012 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) рассмотрел дело "Бунтов против России" и признал, что права Бунтова, предусмотренные ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (запрещение пыток) нарушены, у него, в частности, были вырваны все ногти на руках. ЕСПЧ присудил Бунтову 45 тысяч евро в качестве компенсации морального вреда, и 10717 евро – в возмещение судебных издержек. Решение ЕСПЧ не исполнено в части проведения эффективного расследования: ни одно из виновных лиц не привлечено к уголовной ответственности. Из-за нежелания России расследовать это преступление решение ЕСПЧ оказалось на контроле Комитета министров Совета Европы. Правозащитники считают вероятным то, что новое уголовное дело против Бунтова связано именно с этим решением и может являться местью заключенному, вскрывшему применение пыток со стороны сотрудников ФСИН, а также формой давления на него, чтобы заставить отозвать из ЕСПЧ жалобу на приговор Хабаровского краевого суда, по которому Бунтов уже отсидел 15 лет. Не обсуждая правомерность осуждения Бунтова по делу об убийстве (в которой, однако, есть большие сомнения) правозащитники заявили, что пытки осужденных, — даже осужденных за самые тяжкие преступления — грубейшее нарушение Конституции России, а преследование жертв пыток, пытающихся добиться справедливости в отношении себя и других заключенных, представляется особенно опасным на фоне непрекращающихся сообщений о нарушениях прав человека в системе ФСИН. Бунтов должен быть оправдан судом по обвинению в заведомо ложном доносе, а его жалобы на пытки и ненадлежащее обращение объективно расследованы.
Формирование российской буржуазией эскадронов смерти :
Руководил операцией лично тогдашний директор ФСБ В.В. Путин (согласно показаниям М. Полторанина)-
доказательств этому в тексте книги нет.
«Татьяна Дьяченко с Юмашевым сказали Ельцину, что есть подходящий человек с хорошей выучкой — Тихий. Таким псевдо¬нимом (Рохлин до разговора со мной не вычислил его) они нарек¬ли другого кремлевского чиновника. «У него холодные глаза и хо¬лодный рассудок». Работайте, сказал им Ельцин, сделает— рас¬считаемся. Если надо, пусть подключит грушников.» -
-очевидная выдумка автора.
« Именно с июля 98-го начался стремительный карьерный взлет Владимира Путина, в общем-то, заштатного чиновника Кремля. Причем июльское назначение Владимира Владимирови¬ча на пост директора ФСБ происходило в какой-то странной го¬рячке.»-
-срочное назначение Путина могло иметь целью отвести подозрения от истинного убийцы Рохлина.
Заявление Бунтова (какова фамилия!) похоже на правду, оно типично по стилю, по насыщенности фактами и фамилиями. Человек, проходящий через такие испытания, заслуживает как минимум внимания. Хочется, чтобы он победил систему.
Доказательства и не нужны, преступления очевидны, учитывая всю цепочку "случайностей" которые выстраиваются в закономерность, также и то что в политике не бывает случайностей.
Руководил операцией лично тогдашний директор ФСБ В.В. Путин (согласно показаниям М. Полторанина)-
доказательств этому в тексте книги нет.
«Татьяна Дьяченко с Юмашевым сказали Ельцину, что есть подходящий человек с хорошей выучкой — Тихий. Таким псевдо¬нимом (Рохлин до разговора со мной не вычислил его) они нарек¬ли другого кремлевского чиновника. «У него холодные глаза и хо¬лодный рассудок». Работайте, сказал им Ельцин, сделает— рас¬считаемся. Если надо, пусть подключит грушников.» -
-очевидная выдумка автора.
« Именно с июля 98-го начался стремительный карьерный взлет Владимира Путина, в общем-то, заштатного чиновника Кремля. Причем июльское назначение Владимира Владимирови¬ча на пост директора ФСБ происходило в какой-то странной го¬рячке.»-
-срочное назначение Путина могло иметь целью отвести подозрения от истинного убийцы Рохлина.